Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 42)

Она вышла с завода, узел ее волос казался высокой короной из тьмы, она подняла свои ловкие руки, похожие на крылья птицы, чтобы заслонить рот, так как кашляла от пыли, потом опустила их и разгладила блузку на груди.

Он встретил ее на пути вверх по склону холма.

– Чжу!

Его сердце казалось ему осторожной птицей в полете.

Сквозь сумрак позднего вечера он смотрел, как она окинула взглядом его незнакомую одежду, не сочетающуюся с косой, как среагировала на неожиданно низкий голос. Ее взгляд стал растерянным.

– Линь?

Он сделал глубокий вдох и шагнул ближе. Чжу покраснела, ее дыхание стало слегка хриплым, и он медленно убрал волосы со своего лица.

– Меня зовут не Линь; мое настоящее имя – Лян.

– Нет, ты… – она заколебалась, ее ловкие руки сжались в кулаки и поспешно спрятались в карманах брюк. Под румянцем ее кожа показалась ему бледной, словно обнажившаяся кость. – Кто ты? Где была сегодня Линь? Она – девушка, а ты… ты…

– Я – это я, – повторил Лян тихо. Он удивлялся, что она не слышит стук его сердца – такой громкий, что от него должен изгибаться воздух вокруг них, словно от взрыва фугаса, вырезая темные круги в земле.

– Прости меня, я лгал. Я был болен и жил в палате для выздоравливающих. Я тайно пробрался на оружейный завод, переодетый девушкой… это было пари…

– Что? – Чжу покачала головой, в ее глазах еще виднелась растерянность, но уже нарастал гнев. – Пари?

– Я хотел рассказать тебе, но… Чжу, я уже не болен. А это значит, что мне придется уйти. Мне назначили пост, и…

– Все это было игрой… Ты… почему, Линь? – он слышал ее дыхание, оно было прерывистым. – Лян!

– Я собирался прийти только на один день, но потом встретил тебя, и… мне пришлось вернуться. Еще раз. И еще. Чжу, я люблю тебя. Я…

Она повернулась и убежала.

И Лян не мог ее винить.

Его мать перезвонила позже в тот вечер и сообщила остальные подробности, твердым тоном. Слушая, как она читает вслух по интеркому новые условия договора, он обводил невидящим взглядом почти пустую палату, чемодан рядом со своей кроватью, уже уложенный и готовый к отъезду.

Лян не думал, что это возможно: что его сердце, и так уже полное боли из-за Чжу, может болеть еще сильнее.

«Почему ты должен был стать тем погибшим на юге солдатом, Чэнь? И оставить девушку, которая была тебе обещана?»

– Лян, ты еще там? – внезапно голос его матери стал очень усталым, потеряв твердость. – Это неожиданно, я понимаю, ведь церемония запланирована на следующую неделю. Но этот союз будет выгоден обеим семьям, и нужно совершить обряд быстро.

– Конечно, – он также знал, что у него нет выбора, при любых обстоятельствах. Ради его семьи и ради Шанъюй он обязан не дрогнуть, сохранить лояльность. – Я выезжаю рано утром.

Стук в дверь раздался, как только он положил трубку. Когда он открыл дверь, то увидел Чжу, стоящую в коридоре. Он потерял дар речи, и все его мысли куда-то улетучились.

– Просто, чтобы ты знал – я тоже тебя люблю! – выпалила она. Ее полуночные глаза горели лихорадочным блеском, она рассмеялась, подойдя ближе. Она потрогала его только что остриженные волосы, обнажившийся затылок, обвила его руками. – Парень ты или девушка, Линь или Лян, я люблю именно тебя, понял? И мне это нравится.

Ее поцелуй пронзил его, заставил растаять. Лян молча умолял время остановиться, прижимаясь к ее рту губами.

Но время нельзя остановить, потому что война бы не остановилась. А он был солдатом.

Он медленно отстранился.

– Чжу, мы не можем.

Краска залила ее щеки.

– Все еще игра, Лян?

– Меня продали, – тихо произнес он, – меня женят на невесте друга, только что убитого на поле боя. Мой отец – командир, который контролировал первый брачный договор, и он договорился, что я женюсь вместо друга.

Чжу отступила назад, в коридор. У Ляна сжалось сердце.

– Нет, – шепнула она. – Разорви договор!

Они оба знали, что это невозможно, – в конце концов, именно для этого они были рождены. Солдаты – прежде всего.

– Я люблю тебя, Чжу, – его голос шуршал, как шелуха. – Всегда буду любить, что бы ни случилось.

Она начала отодвигаться, и ему захотелось рывком вернуть ее обратно, он хотел получить то, чего получить не мог.

– Лян, я… – ее раскрасневшиеся щеки были мокрыми, когда она повернулась и бросилась бежать. – Прощай!

Только когда прошло очень много мгновений после ее ухода, он смог опять пошевелиться.

В конце той же недели, в утро его свадьбы, – когда Юйао объявил конец перемирия с Шанъюй и пообещал немедленно начать вторжение, когда Лян поправлял перед зеркалом галстук из выцветшего шелка, когда-то принадлежавший его отцу, и старался не думать и ничего не чувствовать, – у его двери оставили письмо.

Чжу мертва.

Новая инфекция. Эта болезнь начиналась лихорадкой и заканчивалась тем, что плоть от прикосновения рассыпалась в пепел.

Болезнь убила ее так же быстро, как клинок.

Ее лучший друг должен знать, писали ее родители, передавая предсмертные слова дочери, чтобы ему не пришлось гадать. Она оставила ему записку, писали они, и Лян дрожащими руками вскрыл приложенное письмо и впитывал ее слова глазами, полными боли.

«Я люблю тебя, Лян.

Мы найдем друг друга снова, когда война закончится.

Бабочки не подчиняются гравитации, и, может быть, они способны так же не подчиниться смерти».

Мир закачался, когда образ Чжу, какой он видел ее в последний раз, – бледной под румянцем, со слишком блестящими глазами, – промелькнул перед ним. Письмо полетело на пол, а Лян, пошатываясь, выбрался из дома и пошел по дороге, в глубину давно опустошенного города. Его сердце превратилось в труху и разлетелось в щепки; его мысли сплелись в узел горя.

Он не слышал громыхания несущихся боевых танков («Стройные, серебристые, намного быстрее, чем старые!» – так воскликнул его командир в восторге, увидев их в первый раз) – они сотрясали землю под старыми туфлями его отца, которые Лян начистил изо всех сил; он не слышал резкого треска выстрелов, надвигавшихся с востока, уже почти у самой границы Шанъюй; он не понимал, что его слезы вызваны еще и дымом, который заполнил воздух и закрыл вид на горы. Люди бежали по тротуарам, и медицинские маски на их лицах стали темно-серыми от сажи в воздухе. Город пропах чем-то кислым, болезненным, гибельным.

Лян мимоходом подумал, не заболел ли он тоже. Возможно, их с Чжу прощальный поцелуй нес в себе нечто большее, чем любовь, отчаяние и желание того, что не могло осуществиться. Может быть, это объясняет, почему у него так болит в груди, будто он задыхается от лихорадки? Почему у него болят глаза, когда он осматривает улицы и не видит ничего, кроме нее?

«Чжу, я люблю тебя! Пожалуйста, скажи мне, что это просто обман!»

Он добрался до старого храма – разрушенного войной, с наполовину снесенной крышей, с простреленными навылет стенами и окнами, – и пробрался внутрь. Руками, снова ставшими неуклюжими, – ее руки были проворными, как птички – он поворачивал мертвецов на полу, которые ждали последнего огня упокоения, чтобы увидеть их лица. Члены похоронной команды вскоре явятся, чтобы зажечь спички и прочесть последние молитвы.

Когда Лян нашел ее, его тихий крик зазвенел в воздухе, как уродливая пародия на свадебные колокола, ради которых он надел свой поношенный костюм и старый шелковый галстук. Он медленно и осторожно заполз в кольцо из ее давно окоченевших рук.

Губы Чжу рассыпались в пепел под его губами. Хлопья проникли в горло Ляна, засыпали его сердце, и оно перестало биться, и тоже превратилось в пепел.

Снаружи группка детей бежала домой, чтобы спрятаться от нападения Юйао. Они остановились на бегу, когда струйка дыма начала подниматься над разверстой крышей храма. Дети благоговейно молчали, глядя, как две струйки дыма поднимаются все выше и переплетаются, они показывали руками вверх.

Пара серебристых бабочек, образованных двумя струйками пепла, танцуя, взлетала вверх, в небо.

Послесловие автора

Бабочки-влюбленные

Китайская народная сказка

Одна из замечательных народных сказок Китая, «Лян Чжу» («Бабочки-влюбленные») – это трагическая сказка о двух юных влюбленных, которых разлучил долг перед семьей. Ее часто считают китайским вариантом «Ромео и Джульетты», так как обе истории описывают несчастных влюбленных. Действие сказки «Бабочки-влюбленные» происходит во времена Восточной династии Цзинь (265–420 гг. н. э.) и эта сказка превратилась в легенду, в основном благодаря древнему искусству устных преданий. Ей почти две тысячи лет, и она вдохновила появление других видов искусства, таких, как оперы, пьесы, кинофильмы и музыка.

Единственная дочь богатого семейства, Чжу Интай, переодевается в мальчика, чтобы ей разрешили посещать школу. Там она встречает Ляна Шаньбо, и одноклассники быстро становятся лучшими друзьями. Проходят годы, и Чжу влюбляется в Ляна, и только после того, как она покидает школу, чтобы ухаживать за больным отцом, Лян открывает тайну маскарада своей подруги. Осознав, что он тоже ее любит, он отправляется свататься к ней и с ужасом узнает, что семья уже обещала выдать ее за другого. Вскоре Лян умирает от разбитого сердца, и Чжу оплакивает свою утраченную любовь. В утро ее свадьбы разражается ужасная буря, и когда она рыдает на могиле Ляна, удар грома раскрывает землю, под которой покоится ее мертвый возлюбленный. Решив во что бы то ни стало снова быть вместе с Ляном, Чжу прыгает в могилу. Когда буря стихает, земля раскрывается и появляются влюбленные, превратившиеся в бабочек; они улетают, чтобы навсегда остаться вместе.