Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 35)

В этом была моя проблема – каждый день я читал о героях. А когда не читал о них, то мечтал о них. Мне ужасно хотелось стать героем. Я читал о карьерах астронавтов, чтобы стать таким, как Нил Армстронг, и Базз Олдрин, и Салли Райд, и Джон Гленн, и Алан Шепард (но не таким, как те астронавты, которые сгорели в кабине «Аполлона-Один», или в «Челленджере», или в «Колумбии»… не таким, как Криста Маколифф, вы помните их имена? Я не помню). Или я искал сведения о карьерах военных и шпионах. Опять-таки, как насчет парня, такого храброго и достойного, того парня, который бросается вперед, решив спасти свой отряд, и тут же погибает под пулеметным огнем? Он герой?

Я бы стал этим парнем. Я это понимал. Я бы стал этим проклятым парнем.

Поэтому, сидя в тот день в своей машине, я думал: черт, если бы кто-нибудь пришел ко мне, и дал мне волшебный меч, и сказал, что я избран, и попросил меня победить какое-то космическое зло, я бы ответил: «Нет, спасибо», потому что – знаете что? Смерть реальна! И смерть – это действительно конец всему. И я знаю, как мало я значу, и знаю, что любая угроза, с которой стоит сражаться, вероятно, гораздо сильнее меня.

Я все еще сидел, положив подбородок на опущенное стекло. Воздух был влажным, и гусеница внезапно упала с дерева и раскачивалась взад и вперед передо мной. Я уставился на маленькие выступы вдоль ее влажного тельца, сжимающиеся и разжимающиеся, и на этот раз мой мозг был пуст.

Именно в этот момент тот парень возник на пассажирском сиденье моей машины.

«Внезапный испуг»[80], – вот что пришло мне в голову при первом его появлении.

Я заорал, а моя рука рванулась к замку, но я не смог его открыть. Он схватил меня за подбородок и сказал:

– Раз, два, три, нет, это не сон; четыре, пять, шесть, я собираюсь сделать тебе предложение; семь, восемь, девять, заткнись и слушай.

У него были сияющие глаза глубокого, теплого, чайного цвета, а кожа очень темная.

– Ты готов, – сказал он. – Возьми меня за руку. Нам надо идти.

– Кто?.. – произнес я. – Вы не?.. – однако я знал – может быть, мне не следовало знать, но об этом были все мои мысли – я знал, что это тот самый парень: Гэндальф, Дамблдор, Мерлин… тот самый чертов парень.

– Не стану тебе лгать, – сказал он. – Если ты согласишься, ты действительно умрешь. Но я клянусь, это будет не зря. Поэтому – вперед.

Я отдернул руку.

– Вы мне морочите голову? Я умру? Вы не собираетесь продать мне ничего получше?

Его взгляд впился в мои глаза, и его фигура показалась мне немного расплывчатой. У этого человека была очень темная кожа, но чертами лица он не походил на уроженца Африки, поэтому я не могу точно сказать, к какой расе он принадлежал.

– Ты понимаешь, что я бог?

И я понял, что мы не собираемся болтать впустую. Он не ответит на мои вопросы и не станет водить меня за нос. Мы не друзья и не союзники. Меня выбрали, но я так мал и занимаю такое низкое положение, что не сто́ю тех десяти секунд, которые потребовались бы, чтобы ответить на мои вопросы.

Чернокожий незнакомец не протянул мне снова руку, – я сам схватил его за запястье. Я вцепился в него, он рванул меня в сторону и бросил в грязь. Когда я встал, он уже исчез, а я оказался в этой долине, окруженный миллионами людей.

Остальное вы знаете: многорукий демон встретил меня и повел получать снаряжение, а потом показал мне, как найти свое место. Я прошел однодневный курс тренировки, и ел то, что мне давали, а потом вернулся в свою маленькую ямку и попытался уснуть, и в течение этого дня и ночи у меня было много времени на размышления.

И, и, и… возможно, моя прежняя жизнь не имела большого смысла. Может быть, мои родители не слишком любили меня. Может быть, я немногим интересовался, или не был на многое способен, но я радовался жизни. Смерть – это ничто; это черная масса на краю моего разума.

Я хочу сказать, – ладно, то, что я здесь, доказывает, что волшебство существует, а если оно существует, тогда, возможно, существует и Рай, и Нирвана, и Блаженные поля, и Серые небеса, и что угодно, кроме… Смерти. Я хочу сказать… пусть будет так! Моя жизнь, какой я ее знал, закончится. Может быть. А может, и нет. Я не знаю, что такое смерть! Знаю только, что я боюсь ее до ужаса. Черт, жаль, что я не могу все это объяснить. Жаль, что не могу объяснить вам, каково это – остаться одному, спать в грязи и не знать, что происходит и почему. Каково это – видеть долину, населенную какими-то чудовищами, и знать, что это реальность. Пробовать на ощупь кончик копья, а потом чувствовать эту непрошеную боль прямо в диафрагме, когда воображаешь, как он протыкает мышцы на животе.

Не потребовалось даже убеждать меня в этом. Я плакал в ту ночь и бранил себя за глупость. Всю свою жизнь, говорил я, я был человеком, который понимал, что героизм – это просто сказка! И все-таки я попал в это страшное место.

Наш сержант подал нам сигнал выступать, но даже если бы он этого не сделал, мы бы и так все поняли. Вся наша армия медленно спускалась к реке и увлекала меня за собой. Мы оставили позади лагерь и шли по еще нетоптанной траве нейтральной полосы.

Вдали показались противники. Они были похожи на нас: масса крохотных фигурок, среди которых там и сям виднелись колесницы, кони и слоны. Они медленно выдвигались из полосы лагерных костров. Люди заполнили все расстояние между нами. И в первый раз я увидел настоящих героев.

Один из них ехал на колеснице, которая плыла над землей. Другой выстрелил из лука – эта стрела размножилась в воздухе, и небо потемнело от стрел. Я был уверен, что вражеская армия будет полностью уничтожена этим единственным выстрелом, но прилетела другая туча стрел, и они покрошили стрелы наших парней в щепки, которые посыпались вниз, никому не причинив вреда. И это было еще не все. Еще один из наших воинов был невероятным гигантом ростом в сотни футов: он даже не замечал вражеских стрел.

Гигант шагнул в ряды противника и начал махать своей дубинкой. Первый ряд нашего войска отделился и зашагал вперед. Стрелы летели сотнями тысяч. Сражение шло слишком далеко от меня, и я не слышал криков, но ясно видел, как люди падали и не поднимались.

Мы стояли и ждали, не разговаривая друг с другом. Солнце поднималось все выше, но воды было в достатке, ее разносили в бумажных наплечных сумках, которые растворялись, когда мы заканчивали пить. Мой друг краб потер край клешни о мои доспехи.

Я был ошеломлен. Вот и все. Я погибну на этом поле боя.

И именно в тот момент я заметил того темнокожего мужчину, который принес меня сюда – бога. Он находился всего в десятке шагов от меня, управлял огромной золотой колесницей, которая двигалась по направлению к тыловым шеренгам. Бог был обнажен по пояс и не вооружен, но рядом с ним стоял боец в золотых доспехах с луком в руках. Кони ржали, прокладывая себе дорогу сквозь нашу армию. Я бросил копье и попытался пробраться сквозь ряды, но люди стояли слишком тесно. Весь день я смотрел вперед, но впервые внимательно посмотрел назад и увидел миллионы – буквально миллионы – людей позади меня.

Конечно, там были и змеи, и великаны, и люди-крысы, но все они были людьми. И у них были самые разные лица, какие только можно себе сообразить, – полные сомнений, измученные, испуганные, суровые. Я просто… я… я… это было море золотых доспехов и черной грязи. И они шли вперед, отчего казалось, что по всей долине пробегают волны ряби, как по высокой траве на лугу.

Они казались такими нематериальными с того места, где я стоял, но когда я толкнул ближайшего ко мне человека, он гневно взглянул на меня и оттолкнул назад. Я упал, а потом надо мной возник некто огромный и спас меня, иначе меня бы затоптали.

– Что ты делаешь? – крошечный рот помещался в мясистом животе. Надо мной стоял мой друг-краб.

– Нам нужны ответы, – сказал я. – Мы не можем – никак не можем – просто броситься вперед в это дерьмо.

Краб долго стоял на месте. Так долго, что я испугался, что он сдался, но тут я услышал над собой звон и грохот. Кто-то колотил копьем по твердой спине моего друга.

Я выбрался из-под него, а потом встал рядом с ним, ударив одного парня в бок, чтобы он подвинулся. Краб занял освободившееся пространство, и нам удалось образовать клин и понемногу пробраться вперед, сквозь ряды бойцов.

Когда я снова увидел колесницу, то, даже не успев ни о чем подумать, сразу же запрыгнул на подножку.

– Стой! – крикнул я.

Наш сержант схватил меня за доспехи сзади и что-то зарычал на непонятном языке. Я пытался нащупать застежки, удерживающие мою нагрудную пластину, чтобы снять ее, но он дернул меня назад и сбросил в грязь.

Я не слышал ничего, кроме топота конских копыт по грязи. Мелькнула чья-то нога и врезалась в мой живот. Я закричал: «Помогите! Помогите!»

Внезапно послышался стон, вокруг замелькало оружие. Я поднялся, сбросил доспехи и побежал сквозь толпу. Вокруг раздались крики, и я услышал резкий вопль, но не обернулся.

Мужчина в золотой колеснице – он был ростом не выше моей сестры – держал лук, нижний край которого упирался в дно колесницы. Торс и лицо лучника были покрыты цветной пудрой; он носил золотые серьги и золотые ожерелья, и я в первый раз увидел тонкую корону из золота, удерживающую сзади его длинные волосы.