Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 27)

Вот! Образовалось свободное место между девочкой из школы и мальчиком, которого я никогда раньше не видела. Я прыгнула в середине па, в момент поворота. Ритм оркестра и энергия в помещении подхватили меня и втянули в вихрь движения. Я поймала взгляд мальчика на середине вращения и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. О, вау! Он был клевым. Гарба и клевые мальчики?

Я прыгнула вправо, повернулась и приземлилась прямо перед ним, выполняя одно из самых сложных движений гарбы. Покрытые лаком деревянные полы спортзала не обеспечивали нужного сцепления, и на моих ступнях уже образовывались волдыри, но это не имело значения. Смысл Навратри в том, чтобы отдаваться танцу полностью и с безграничным восторгом.

По мере того как темп музыки становился быстрее, все больше людей присоединялось к танцу. Танцующие образовывали новые круги, если не находили круга с теми па, какие им хотелось. Вскоре в танце одновременно вращалось семь кругов, все с разной скоростью, с разными па. Мальчик позади меня подбирался все ближе с каждым прыжком вперед. Я учащенно дышала.

Внезапно шарф, спускающийся по моей спине, за что-то зацепился. Я споткнулась, и в меня врезалось чье-то тело. Нет, только не он! Но, конечно, это был он.

Не успела я произнести ни слова, как он крикнул:

– Если не знаешь шагов, ты должна перейти в медленный круг, с внешней стороны!

Раздраженная насмешливая улыбка сделала его гораздо менее привлекательным и даже немного похожим на чудовище. С горящим лицом я взглянула вниз. Его шарф запутался в моем шарфе.

– Твой шарф явно виноват в том, что случилось! Успокойся.

Он молча выдернул свой запутавшийся шарф и затанцевал вокруг меня, выталкивая из круга. Нечестный поступок, с начала и до конца. Я снова бросила взгляд на статую, и, клянусь, глаза Ма Дурги сверкали от возмущения.

– Брахмаджи, Вишнуджи, Шиваджи[55], он прогнал нас с небес. Он завладел землей. Что нам делать? – Индра и несколько других богов окружили триаду. Вишну был задумчив. Он взглянул на оружие, которое держал в двух левых руках: боевую булаву Каумодаки и чакру[56] Сударшану. Последняя была самым мощным оружием на Земле и на небесах.

– Его не может убить ни бог, ни человек, каким бы могучим ни было его оружие, Вишнуджи, – голос Брахмы дрожал от гнева.

– Возможно, ни бог, ни человек, – Шива играл хвостом змеи, Васуки, обвившейся вокруг его шеи. – Возможно, кто-то другой, – он усмехнулся. У Шивы, похоже, возникла какая-то мысль, пока он перебрасывал из одной руки в другую свой трезубец. Индра и другие божества отступили назад. Полумесяц в волосах Шивы сиял на фоне вод Ганга, свободно стекающего из узла на макушке его головы на Землю. Брахма и Вишну стояли по обеим сторонам от него. Если кто-то и мог найти способ победить Махишасуру, то только эти трое.

– Действия Махишасуры не имеют оправдания! – голос Вишну разносился тысячекратным эхом, а из его рта полился свет. Брахма и Шива присоединили свои голоса к его голосу, и потоки света из трех ртов слились и образовали сверкающую силу. Дэвы[57] прибавили свою энергию к энергии триады, и возле трех богов постепенно проявилась фигура женщины: божественная женская энергия стала материальной. В великолепном шафрановом сари, покрытая блестящим золотом, она поклонилась Брахме, Вишну и Шиве, сложив перед собой две из своих десяти рук.

– Намаскар!

– Дургаджи, мы призвали тебя сюда, чтобы ты сражалась на нашей стороне. Махишасура захватил Землю и Небо, его необходимо остановить.

Дурга изогнула густую черную бровь и улыбнулась.

– Тогда дайте мне ваше оружие. Я покончу с Махишасурой.

Я проложила себе путь через круги танцующих к краю стадиона и остановилась сбоку, кипя от гнева. Как смеет этот наглый мальчишка так со мной обращаться? Это он со своим глупым шарфом запутался в моей дупате. Теперь я похожа на одну из маленьких девочек, которые старались одним прыжком влиться в круг взрослых и исполнять те шаги, к которым они не готовы. Дело даже не в том, что я попала в неловкое положение (я понимала, что в хаосе танца меня заметили от силы человек семь, не больше), просто Навратри – это праздник, когда веселится все сообщество, а не один человек. Этот парень только что плюнул в лицо нашему празднику.

– Эй! – когда Нирали и Джесс двинулись ко мне, я постаралась стереть хмурое выражение с лица, но, должно быть, не преуспела. – В чем дело? Кто-нибудь уже съел весь рас малай[58]?

– Что? Нет. Я еще не ходила к прилавкам с едой, – я снова повернулась к толпе танцующих. – Видите того парня? Того, который в синей курте с черным шарфом? – Нирали и Джесс повернулись туда, куда я указывала. – В круге ближе всего от статуи? Такой обаятельный, – последнее я прибавила нехотя. – Он настоящая задница! – это было сказать легче.

– Тот, у которого волосы выглядят такими мягкими?

– Джесс!

– Прости, прости, я хотела сказать – тот, у которого ужасная стрижка.

– Спасибо. Я знаю, что ты лжешь, но зачту тебе попытку, – девочки смотрели на меня так, будто я говорю на другом языке. Я их ввела в курс дела. – И еще он просто танцевал вокруг меня, будто меня там не было.

И это их проняло.

– Ты шутишь? Это же оскорбительно! – Нирали приподнялась на цыпочки, чтобы еще раз найти его взглядом.

Он еще раз сделал круг в танце. Как несправедливо, что он такой великолепный танцор! Если бы он только споткнулся… Вместо этого девушка, которая танцевала напротив него, пропустила поворот, споткнулась, и он налетел прямо на нее и попал рукой ей в лицо. Похоже, Ма Дурга услышала мои мольбы, но потом чуть-чуть промахнулась. Он накричал на девушку, и хотя его голос заглушили звуки музыки и разговоры вокруг нас, было легко заметить на его лице ту же раздраженную гримасу, какой он раньше одарил меня.

– Вау! Он просто врезался в нее, а потом ее же и обвинил! Что мы можем сделать? Пожаловаться его маме? – спросила Джесс и начала оглядываться, будто могла угадать ту тетушку, которая родила этого демона танца, среди всех женщин, стоящих в зале. – Или мы должны пожаловаться мамам, танцующим гарбу?

– О, Боже… – Нирали пристально смотрела на парня. – Джайя, это Динеш!

– Что?

Нирали так часто рассказывала мне историю о Динеше, который во время гарбы наступил ей на юбку, и это закончилось демонстрацией ее нижнего белья, что для меня он стал безликим монстром. Я всегда полагала, что его семья недавно уехала из наших мест, но тогда эта история не была бы такой увлекательной.

– Я вижу, что он не изменился, – она так пристально смотрела на него, что я почти ждала: линия подводки вокруг глаз Нирали превратится в настоящее копье и устремится прямо в грудь Динеша.

– Гммм… – в моей голове начала зарождаться одна мысль. – Идея этого праздника в том, что добро побеждает зло, правильно? Динеша не настигнет рука судьбы волшебным образом. Значит, это наша задача. Мы можем наконец отомстить ему за то, что он был дрянным мальчишкой, а теперь вырос в дрянного пятнадцатилетнего подростка, – я зашагала к дальней стене спортзала, подальше от танцев и еды. Нирали и Джесс следовали за мной, пробираясь сквозь толчею беседующих людей, и мы устроились в более тихом месте возле раздевалок. Я прислонилась спиной к стене.

– Но вопрос в том, как это сделать? – Нирали прислонилась к стене рядом со мной и подтолкнула меня плечом. – Я полагаю, мы могли бы попытаться поговорить с его мамой… но если она такая, какой я ее запомнила, то она нам не поверит. Она, вероятно, думает, что он – настоящий дар божий, несмотря на то, что он больше похож на ожившую какашку-эмодзи.

– И очень вас прошу, пусть это «как» не навлечет на нас слишком большие неприятности. Я хочу, чтобы ваши родители позволили мне прийти на следующую гарбу, – прибавила Джесс, оглядываясь на то, что происходит на танцполе у нас за спиной.

– Полагаю, заставить его каким-то образом оказаться в нижнем белье посреди зала не получится? – грустно вздохнула Нирали. Я рассмеялась, представив себе Динеша, пытающегося натянуть обратно штаны и снова завязать их на талии.

– Это провернуть слишком трудно, но… – я вертела кончик косы, обдумывая одну мысль. – Может быть, самым лучшим способом это сделать будет поставить его самого в неловкое положение? Его мама не станет нас слушать, но если мы найдем способ публично его унизить, так, чтобы она не смогла не обратить на это внимания? Знаете, как это случается, – надо создать образ, подрывающий ее репутацию в глазах общества, и всё такое.

– Не такая уж ужасная мысль.

– Ура, спасибо, – сухо ответила я.

– Нет, нет, я хочу сказать, что это может получиться. Моя мама меня бы убила, если бы я поставила ее в неловкое положение во время Навратри, – Нирали улыбнулась.

Я посмотрела назад, на толпу в спортзале, надеясь найти там вдохновение. Люди танцевали, стояли у стендов в ожидании палок для танца дандан-раас[59], выбегали в фойе за едой и возвращались обратно. Статуя Ма Дурги опять привлекла мой взгляд. Она сияла среди всех танцующих. Она стояла на пьедестале рядом со стальными блюдами, полными благовоний и светильников, порошков кумкум и синдур[60], сандала и куркумы вместе с чашками рисовых зерен – все это было необходимо для молитв перед раасом, в которых участвуют все присутствующие. О! Это то, что нужно!