Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 29)
Еще три танцора присоединились к нашей группе. Потом Динеш вскочил в круг перед Нирали. Он не мог удержаться от попытки привлечь внимание. Однако Нирали не уступала ему в прыжках, изгибах и поворотах, и ждала подходящего случая.
Пятки у меня горели, когда я стучала ими о дерево баскетбольной площадки. Поскольку мы находились во внутреннем круге, пространство наших движений было ограничено. Я танцевала прямо позади Нирали, а она наступала на пятки Динешу. Хорошо рассчитанный прыжок в точно выбранный момент заставил бы его наступить прямо на блюда тхали[65], и все бы свалилось на землю. И все присутствующие это увидели бы.
Пот тек по моему затылку.
Песня скоро закончится. Нирали должна действовать сейчас, если не хочет упустить свой шанс. Я еще раз посмотрела на Ма Дургу, чтобы укрепить свою решимость… Статуя ответила мне равнодушным взглядом. Поддержка, померещившаяся мне в керамических глазах Дургаджи, теперь казалась мне полной глупостью. Это была плохая идея! Нирали впереди нарочно сделала поворот и пропустила следующее па. Я протянула руку, чтобы ее остановить…
Ступня Нирали скользнула прямо под ногу Динеша. Я опоздала. Он отскочил влево и наткнулся на блюда для пуджи. Все с грохотом полетело на землю, стальные блюда загремели по доскам площадки, и весь пол засыпала смесь красного, желтого и оранжевого порошка. Зерна риса разлетелись во все стороны.
– Эй, если не знаешь па, может, тебе лучше начать в медленном круге! – прозвенел насмешливо-восторженный голос Нирали.
Но если она надеялась, что Динеш ей ответит, то ее ожидало разочарование. Динеш не мог ответить, потому что Динеш не мог остановиться. Он упал на статую, потом отлетел назад и столкнулся с одной из девушек под финальные ноты музыки. Та девушка упала на женщину, стоявшую перед ней, которая, в свою очередь, врезалась в подругу. Это был эффект домино. И, казалось, все это происходит, как в замедленной съемке.
Я в ужасе смотрела, как статуя Дурги закачалась и повалилась на бок.
– He Bhagwān![66] – пробормотала какая-то стоящая позади меня тетушка, глядя на эту сцену. Статую Ма Дурги прижимала к себе священнослужительница, которая пыталась удержать богиню и, в то же время, не поскользнуться на мусоре, усыпавшем пол. Священнослужительница держала статую лицом к нам, и керамическая Дурга будто уставилась прямо на меня, глаза в глаза. Динеш стоял рядом с ней, окруженный сердито смотревшими на него людьми, и ошалело оглядывался по сторонам, будто не совсем понимал, как тут оказался. У меня вырвался вздох. Он не был демоном, он был просто глупым парнем.
– ДИНЕШ!
Его лицо исказилось, когда он услышал голос, который мог принадлежать только его маме.
– Прежде чем ты что-либо скажешь: я не вино… – но рука с красивым маникюром, унизанная кольцами, взлетела, не давая ему говорить.
– Я говорила тебе, что ты чересчур агрессивен? Я же тебе говорила, танцуй помедленнее? – рост у мамы Динеша был не больше пяти футов и трех дюймов, но, как и все индийские матери, она умела казаться огромной, когда сердилась.
– Это происходит, Джайя, это происходит. – Нирали стояла рядом со мной, потирая руки. Я слабо улыбнулась ей.
Я не могла отвести взгляд в сторону. И не я одна. Стоящие вокруг люди тоже смотрели, не отрывая глаз. А Джесс стояла в толпе у торговых рядов и вытягивала шею, чтобы видеть происходящее. Все это напоминало крушение поезда.
– Pandit-ji se mafi maango![67]
Священнослужительница уже водрузила Ма Дургу обратно на пьедестал и стряхивала лишний порошок с ее ног. Я даже не могла смотреть на лицо статуи.
– Прости, пандитджи, – Динеш сложил ладони и склонил голову. Кажется, он умеет выражать смирение. Эта история все меньше и меньше походила на битву, в которой мы были воительницами-деви.
– Окей, а теперь, сынок, иди и помоги убрать все с пола, пока не началась пуджа, – священнослужительница почти не обращала на него внимания. Ей, наверное, просто хотелось, чтобы пуджа началась. Мама Динеша потащила его прочь от Дурги, зашагав в нашу сторону – я надеялась потому, что мы стояли возле чулана, где хранились все принадлежности для уборки, а не потому, что поняла: именно мы все это устроили.
– Никакого конкурса по гарбе на этой неделе, Динеш, запомни! – мама Динеша продолжала кричать на него, проходя мимо нас.
– Мама! Нет! Мне кто-то подставил ножку, и я необходим команде. Я не могу в последнюю минуту их подвести…
– Динеш, ты всегда говоришь, что не виноват, но ты всегда слишком агрессивен в танце. Aur sab ne dekha[68]. – Она прямо прошипела последние слова, и было ясно, что по-настоящему она сердится из-за того, что все видели это возмутительное фиаско. Этот разговор не вызвал у меня ощущения торжества справедливости, которое, по моему мнению, испытывала Ма Дурга после своей битвы с Махишасурой, это уж точно.
Я не могла этого допустить. Я не хотела, чтобы вся команда пострадала из-за того, что мы самовольно присвоили себе право наказать Динеша.
– Думаю, я не этого хотела, – пробормотала я себе под нос, но Нирали меня услышала. Она взглянула на меня и вздохнула.
– Возможно, мы перестарались. – Нирали еще раз глубоко вздохнула и продолжила: – Поверить не могу, но я начинаю чувствовать себя неловко из-за этого.
Я взяла ее под руку.
– Не волнуйся, я никому не скажу, – мы побежали вслед за Динешем и его мамой, чтобы перехватить их.
– Тетушка! – они остановились и обернулись посмотреть, кто имел дерзость прервать воспитательный момент «я кричу на своего ребенка».
– Здравствуйте, тетушка, меня зовут Нирали, я дочь Сонам Бат, а это Джайя Шах.
Она в раздражении прищурила глаза.
– Ну? Что вам надо? – спросила мать Динеша. Динеш избегал смотреть на нас обеих.
– Мы видели, что произошло. Динеш просто споткнулся. Это произошло совершенно случайно, тетушка, – в этот момент мы подошли к чулану. Тетушка протянула руку и обнаружила, что дверь заперта.
– Видишь! Я тебе говорил, мама!
– Ш-ш-ш, заперто, – его мама втянула воздух сквозь зубы. – Динеш, мы поговорим об этом позже, – она повернулась к нам. – Девочки, спасибо, что рассказали мне о том, что вы видели. Ладно, сейчас я принесу ключ от чулана, а потом, Динеш, ты все уберешь, чтобы пандитджи смогла начать молитвы. Вернусь через минуту.
Как только она отошла, Динеш повернулся к нам.
– Это ты мне подставила ножку!
Этого Нирали не собиралась терпеть. Она топнула ногой и ткнула его пальцем в плечо. Стоящие позади нас многочисленные зрители излучали невероятную энергию, так как им нечем было заняться, и она, казалось, заряжала мою подругу.
– Ты наступил на мою юбку, и все увидели меня в нижнем белье! – при каждом слове она все сильнее тыкала в него пальцем. И при этом наступала на него, заставляя отступать назад. Он споткнулся, но удержался на ногах, потом ответил:
– О чем ты говоришь? Твоя юбка на тебе, чудачка.
Нирали еще глубже воткнула в его плечо палец.
– Не сегодня, тупица. Пять лет назад!
– Когда мне было десять лет? Это была ты? – он сердито смотрел на нас. – И вы планировали это… пять лет?
Я отступила назад, удивленная тем, как быстро он вспомнил.
– Это было случайно!
О, нет, не выйдет.
– Нет! Мы не планировали это в течение пяти лет! Со мной ты тоже сегодня мерзко обошелся, помнишь? Может быть, тебе надо перестать быть такой задницей во время гарбы? – я бросила ему эти слова и воздела руки к небу.
– Я не… – он начал было оправдываться, но Нирали его перебила:
– Нет, ты помолчи! Перечислим все твои проступки, – Нирали опустила руку и начала считать. – Начнем с того, что пять лет назад ты оставил меня в
– Звучит не очень хорошо, если все это сложить вместе, – он почесал в затылке. Выражение его лица, сначала злое, защищающееся, постепенно становилось задумчивым.
Я попыталась представить его себе демоном, которым мы все его считали, и обнаружила, что мне это не удается.
– Тебе просто следует извиниться, знаешь, нельзя вести себя так отвратительно.
– Я прошу прощения за то, что накричал на тебя, – он повернулся к Нирали. – И я сожалею о том случае, э, с нижним бельем.