Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 24)

– Это правда? – он уставился мне прямо в глаза обжигающим взглядом.

– Да.

– Значит, твое сердце принадлежит мне? И никому другому?

– Я принадлежу тебе, не так ли?

Он улыбнулся в ответ и притянул меня к себе. Темные тучи, затмившие его лицо, исчезли. Я старалась отогнать прочь тьму, окутавшую также и меня. Я сосредоточилась на его шутках, смеялась в нужные моменты. Я отвечала на его поцелуи, когда он тянулся ко мне. Но будет ли так между мной и принцем всегда? Я тщательно выстраивала наши взаимоотношения, удовлетворяла его малейший каприз, а он ни в малейшей степени не заботился о том, как на мне отражается его ревность.

– Я и еще кое-что слышала, – Симран вернула меня в настоящее. – Тарек сказал, что принц надеется – твой танец сегодня вечером заставит купца принять окончательное решение до того, как вернется отец Карима.

Я была лучшей танцовщицей того времени, и это не пустая похвальба. Именно мои танцы в конце концов привели меня в этот дворец. Всего два года назад я участвовала в местном празднике, который король Хамад устроил в честь рождения своего последнего ребенка. Я слышала звуки лютней и других струнных инструментов, и видела танцующих девушек. Я будто вдыхала музыку в тот день, и, как это часто случалось, музыка подхватила меня. Небольшая толпа собралась, чтобы посмотреть на меня. Люди хлопали и кричали, когда музыка закончилась. Я смеялась и кланялась, а потом отправилась гулять со своими друзьями. Я не знала, что принц в тот день смотрел на меня из алькова своей спальни во дворце. Не знала, что он видел, как я остановилась у прилавка с поэзией, и любовался моей улыбкой, когда я водила руками над свитками. «Твоя улыбка была похожа на сад жасмина в полном цвету», – сказал он мне позднее. Поэтому он назвал меня Ясмин.

Он не принуждал меня жить здесь, это всем понятно. Меня пригласили. Приглашение – послание на бумаге с золотым тиснением – принес гонец на следующий день после праздника. Но мои родители не знали, можно ли отказать принцу, поэтому я поехала.

Воспоминания о родителях и сестрах все еще вызывали боль в моем сердце. Много раз я чуть не поехала их навестить, но я слышала достаточно историй о других наложницах, фаворитках других принцев в этом дворце, и знала, что возвращение домой может быть не только сладким, но и горьким. Приезд домой, в глиняную хижину, с золотом на руках и на шее, может поколебать самую сильную любовь, затуманить завистью самые любящие глаза. Я не была уверена в последствиях этого решения. Я принадлежала принцу. Это моя жизнь. Лучше смириться с этим, вместо того чтобы тосковать о тех тропах, которые никогда не станут моими.

Честно говоря, я была вполне счастлива. Я была желанной для принца. У меня были платья любого цвета, какого только пожелаю, из шелка, жоржета и шифона, сшитые по моей мерке. Я гуляла по великолепно ухоженным садам и среди мраморных колонн, которые, казалось, доставали до небес, с бриллиантами в мочках ушей. Стражники всегда выполняли мои просьбы, потому что знали, перед кем им придется отвечать, если у меня будет повод для жалоб. В первые месяцы после приезда принц Карим за мной ухаживал. Он дал мне ключи от своей закрытой библиотеки и позволил выбирать любую книгу по своему выбору. Он давал мне свитки со стихами, и мы гуляли под платанами во внутреннем дворе дворца, рассказывали друг другу истории и шепотом поверяли свои секреты, когда ночь была душной, и аромат жасмина окутывал нас обоих. Я сама первой поцеловала его.

Хотя я скучала по моей прежней жизни, принц Карим обо мне заботился. Он любил меня. И из всех своих братьев он был самым справедливым и лучше всех подходил на роль будущего короля. Сегодня ночью я прогоню прочь тревожное чувство, нарастающее в моей душе, и сыграю свою роль для него и его империи. Сегодня я буду танцевать для его гостя лучше, чем когда-либо в жизни. Я заставлю его сердце взмыть в небо. У купца не останется другого выхода – только сказать «да» на все пожелания принца Карима.

Когда я двинулась к занавесу, Симран пошла следом за мной, поправляя вуаль, а потом набила мои карманы цветами жасмина, которые будут вылетать оттуда во время каждого пируэта, оставляя в воздухе чудесный аромат.

– Ты готова? – спросила она. – Все уже расселись.

Я посмотрела на нее. Мы с Симран так похожи, что многие нас путали поначалу, когда я только поселилась здесь. Ее мать была одной из служанок королевы. Симран выросла за этими стенами. За два года, которые я провела во дворце, я ни разу не видела, чтобы она выходила отсюда. Я часто чувствовала к ней жалость, но мы ничем не отличались друг от друга, не так ли? Мы обе служили принцу. Мы обе принадлежали кому-то другому, а не только себе.

– Симран, – спросила я ее, – ты когда-нибудь чувствуешь себя здесь как в ловушке?

– В ловушке? – переспросила она. – Но почему?

– Ты не думаешь о том, какой была бы жизнь, если бы нас не заставляли жить в этих стенах?

– Моя мать говорит, что у нас счастливая судьба. Окружающий мир полон лишений. Надо тяжело трудиться, чтобы добыть еду, одежду, обувь. Здесь удовлетворяют все наши потребности. Нам повезло, тебе и мне. И, кроме того, – сказала она, – здесь Тарек. У меня нет причины покидать эти стены.

Снаружи заиграла музыка. Уже не осталось времени для подобных мыслей. Я шагнула из-за газового занавеса в танцевальный зал.

Голоса сразу же стихли. Сегодня зрителями были сплошь мужчины. Они сидели на подушках из тафты вокруг пространства для танца. Принц Карим сидел на своем золотом троне. Его борода была коротко подстрижена, на голове золотая корона с рубинами. Рядом с ним сидел почетный гость, который так и впился в меня взглядом.

Я поклонилась и сложила ладони в приветственном жесте. Потом заиграла музыка. Сначала ситар[38], потом табла, а потом лютня. Я выдохнула, так как музыка прогнала мои встревоженные мысли – она всегда так на меня действовала. Когда она достигла крещендо, я начала танец. Я кружилась и делала пируэты. Я опускалась на колени и поднимала руки к небу, потом снова поднималась и кружилась в такт музыке. Я улыбалась моему принцу и наблюдала за тем мужчиной, на которого мне надо было произвести впечатление. Он сидел с прямой спиной, скрестив руки на груди. А потом я позволила музыке захватить меня. Я уже танцевала не для этих мужчин, не для этого гостя, и даже не для принца Карима. Я летала и парила для себя, для мамы, для моего учителя, который показал мне, на что способен танец.

Наконец музыка стихла. Я поклонилась, украдкой бросив взгляд на зрителей. Как я и ожидала, самодовольное выражение исчезло с лица гостя. Его глаза были широко раскрыты от восхищения. Он хлопал принца по спине и что-то шептал ему на ухо.

Голоса эхом отражались от стен. Я сложила ладони вместе и поклонилась. Ни одной ошибки, даже самой маленькой, которую никто бы не увидел, но из-за которой я бы переживала много дней.

Но глаза принца Карима прищурились. Вместо того чтобы поднять руки в знак похвалы, он скрестил их на груди. Вместо любви я увидела ненависть.

А теперь та история заканчивается, а эта начинается. Теперь вы видите меня в этой сырой башне. Меня привел сюда Тарек, тот стражник, которого любила Симран. Тот, который вчера схватил меня своими грубыми руками за запястья, вытащил из туалетной комнаты, провел через внутренний двор и поместил сюда глухой холодной ночью.

Вода стекает тонкими струйками с краев башни; зеленые лишайники растут вдоль трещин в стене. Кирпичи здесь такие старые, что время от времени стена крошится, и пыль сыплется с потолка на мои волосы. Дверь сделана из стали. Двадцать три разных засова надежно запирают ее. Когда-то на моих запястьях звенели золотые браслеты, теперь вместо них надеты кандалы.

Мои слезы высохли после прошлой ночи; я впала в оцепенение. У меня было много времени на размышления, но я могу думать только об одном: после всего, что между нами было, после всех его сделанных шепотом признаний о том, как много я для него значу, он отверг меня без объяснений.

Я ничем не заслужила это, какое бы недопонимание ни возникло между нами. И все же – я здесь.

Единственное окно в этой башне забрано толстой железной решеткой, но сквозь нее я вижу края розовых стен дворца и листья платана. Сегодня утром сюда проникал солнечный свет. Вскоре солнце сядет, и станет темно.

Я вздрагиваю от внезапно раздавшегося шума за стеной башни. Рабочие вернулись. Они ворчат, накладывая и замешивая глину. Они усердно трудились снаружи с самого моего появления здесь. Клали кирпичи, ряд за рядом, все выше и выше. Мой отец был каменщиком, я узнаю этот звук.

Дверь со скрипом открывается. Тарек входит в камеру. На нем его обычные темные доспехи. Он вносит поднос с чечевицей и хлебом, ставит его у моих ног и наклоняется, чтобы ослабить цепи, и я могла поесть.

– Тарек, – умоляю я. – Поговори со мной. Скажи мне, что я сделала?

Он ничего не говорит. Поднимается и собирается уйти.

– Прошу тебя! – умоляю я его. – Ради Симран, пожалуйста, скажи мне. В чем дело? В чем мое преступление?

– Как будто ты не знаешь!

– Не знаю, клянусь жизнью моей матери!

Он пристально смотрит на меня.

– Твоя улыбка.

– Моя улыбка?

– Ты его выдала. Купец заметил твою улыбку и увидел реакцию принца Карима. Он понял, что произошло. И попытался использовать это, чтобы поторговаться с принцем Каримом. Ты знаешь принца. Он никогда не проигрывает, – Тарек кивает в сторону окна. – Те люди, снаружи. Они строят стену для тебя. Принц Карим собирается похоронить тебя заживо.