Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 23)
– Мы не могли тебя разбудить, – папа садится на край моей кровати. Он дает одну чашку Харабеоджи. Я смотрю на вторую чашку. Мне бы не помешало выпить кофе. У меня тяжелая голова, а мысли путаются. – Я боялся, что ты… – он шмыгает носом и качает головой. – Они не понимали, что с тобой. Знали только, что ты в коме. Ты была где-то в другом месте.
– Да, была, – я с трудом сглатываю слюну. У меня пересохло в горле. –
Я поднимаю руку к жемчужине на шее, но она исчезла.
Папа замечает мой жест.
– Я повсюду искал твой кулон, но не мог его найти.
– Как долго я пробыла здесь? – спрашиваю я.
– Шесть месяцев, – отвечает папа.
Я приподнимаюсь на локтях, и комната вращается вокруг меня.
Время в волшебных краях течет иначе, поэтому день может стать годом. Но
Харабеоджи втягивает воздух и качает головой.
– Брайан! – неодобрительно тянет он.
Папа смеется.
– Я шучу! Прости, не смог удержаться. Всего восемь дней.
Я с облегчением падаю обратно на подушки. Это тоже долго, но гораздо лучше, чем потерять шесть месяцев жизни. Я бросаю взгляд на часы. Чуть больше одиннадцати часов. Это значит… Я подсчитываю.
Чуть за полночь сейчас в Сеуле, в Южной Корее, где базируются создатели ЗУП, компания «Часа».
– Сегодня пятница? – спрашиваю я.
– Да. Я знаю, о чем ты думаешь, но я только что узнал хорошую новость. Один из разработчиков «Часа» запустил свой собственный сервер, чтобы игра ЗУП не удалилась. Это не официальный запуск, и не будет нового контента, только для фанат-модов, но в конце концов сохранится архив всего, что происходило в игре, с возможностью играть дальше. Разработчики открыли краудфандинг, поэтому, пока будут идти пожертвования, игра будет существовать.
– Эта игра основана на «Преисподней», – говорю я.
Он удивляется:
– Откуда ты знаешь? Об этом объявили только сегодня утром.
– Ты привез мой компьютер? – я обвожу взглядом комнату.
– Ох. Прости, твой ноутбук сгорел. Твой врач думает, что это стало причиной шока, из-за которого ты впала в кому. Мы купим тебе новый.
– Ты ведь не собираешься возвращаться в ту игру? – резко спрашивает Харабеоджи.
Я бросаю на него удивленный взгляд, пораженная его словами.
Я больше никогда не подключусь к серверу Преисподней и не войду в Три Королевства. Там все будет иначе, и возвращаться туда опасно. Там слишком легко заблудиться.
– В этом нет необходимости, Харабеоджи. Она ушла, – говорю я.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы смысл сказанного мной дошел до него, но потом он улыбается. У него такой счастливый вид, какого я не видела у него с тех пор, как умерла его единственная дочь.
– Сан? – спрашивает папа. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?
– Много всего. Потом. Как ты думаешь, ты сможешь откопать мне мамин ноутбук вместо покупки нового компьютера?
Он хмурится.
– Зачем тебе понадобилось это старье?
Я улыбаюсь. Мама не исчезла вместе с игрой и с бусиной кумихо. Часть ее продолжает существовать во мне, и в наших воспоминаниях, и во всем, что она создала при жизни.
– Я собираюсь закончить ее роман, – говорю я. – Я наконец поняла, чем он заканчивается.
Послесловие автора
Часа Бонпули
У корейской мифологии и сказок длинная устная история, но эти сказки не записаны так тщательно, как мифы Древней Греции и Рима, или европейские волшебные сказки, на которых выросли многие дети на Западе. Поскольку у меня было не так уж много материала для работы, «Земля утреннего покоя» стала чем-то вроде мешанины из самых распространенных сюжетов корейской мифологии.
Очень подходящим каркасом этой истории послужил миф из корейского эпоса «Часа Бонпули», хорошо известный в Южной Корее. У этой сказки есть несколько вариантов, но ключевыми персонажами являются король Еома (бог мертвых), Джеосеунг Часа (беспощадный жнец-смерть) и Огушин, который провожает мертвых в преисподнюю.
Хотя немногие корейские сказки доступны на английском языке, нужно прочитать всего несколько из них, чтобы узнать некоторые общие элементы, например – духи, оборотни и волшебные животные (часто тигры). Гвисины, корейские призраки, могут быть такими же злобными и недоброжелательными, как полтергейсты и другие привидения, обычные для сказок всего мира. Есть в преданиях разных стран и персонажи, похожие на кумихо, лисицу-призрака с девятью хвостами, – обманщицу, которая обычно принимает облик привлекательной женщины и соблазняет мужчин.
Хотя моя мать не рассказывала мне никаких истинно корейских сказок о привидениях, когда я был ребенком, она действительно поведала мне о членах семьи, которые посещали ее во сне после своей смерти – и даже раньше, чем до нее доходили известия об их смерти! – поэтому мне захотелось рассказать историю о призраках. Оригинальный миф о преисподней показался мне идеально подходящим, и если уж я выбрал эту волшебную версию древней Кореи в качестве декораций, мне пришлось населить ее говорящими животными и такими созданиями, как кумихо. В основном мне хотелось рассказать историю, которая следует традициям прочитанных мною корейских легенд, только с современными персонажами и в очень современной обстановке.
Аиша Саид
Улыбка
Музыканты настраивали свои струнные инструменты, барабаны табла[36] и лютни, в мраморном танцевальном зале, в нескольких шагах от комнаты, где моя служанка Симран заканчивала шнуровать корсаж моего шелкового платья. Легкий занавес скрывал нас от посторонних взглядов.
– Почти закончила? – спросила я.
– Еще немного осталось, – она опустилась на колени и застегнула золотые браслеты на моих щиколотках.
– А изумрудные серьги? – я внимательно осмотрела себя в зеркале, от цветов белого жасмина в волосах до шелкового наряда цвета распустившихся цветов граната, подчеркивающего изгибы моего тела. – Они будут сочетаться с этим платьем? Ведь правда?
– Все идеально, как и вы. Они все равно будут смотреть только на вас.
Это был наш обычный ритуал. Так повелось с тех пор, как мы познакомились, когда я только приехала и стала наложницей принца Карима. Два года она наливала мне ванну. Она готовила мне еду. Когда я тревожилась, Симран меня успокаивала. Обычно она успокаивала мои нервы так же предсказуемо, как горчично-желтые канарейки, которые каждое утро щебетали у меня на балконе, но сегодня я хмурилась, глядя на свое отражение.
– Что-нибудь случилось? – спросила Симран.
– Нет. Ничего.
Симран всегда хранила мои секреты, но сегодня я не хотела огорчать ее своими расстроенными чувствами.
Свет, льющийся из-за тонкого занавеса, стал ярче. Голоса прибывающих гостей эхом отражались от стен. Две керосиновые лампы, освещавшие эту комнату, были специально рассчитаны на то, чтобы не привлекать внимания к моим сборам за сценой. Я должна была оставаться в тени до самого последнего момента.
– Его гость вернулся, – прошептала Симран, поправляя цветы в моих волосах. – Я слышала сегодня утром, что принц очень тревожится из-за него.
Я кивнула, так как уже знала об этом. Принц Карим шепотом сказал мне об этом сегодня утром, когда мы лежали, обнимая друг друга, на кровати под балдахином за задернутыми бархатными занавесами, скрывающими нас от всего мира. Это был не обычный гость, а влиятельный купец, у которого имелись связи на торговых маршрутах, в которых нуждалась королевская семья для расширения своей империи.
– Если я не решу этот вопрос до возвращения отца, он обвинит во всем меня. Мои братья уже плетут заговор, чтобы лишить меня статуса законного наследника, – сказал принц.
Я его утешала, напоминала Кариму о его высоком положении. Я процитировала слова Руми[37]: «Иди, но не туда, куда тебя гонит страх».
Он улыбнулся, у него расслабились плечи, тревога будто испарилась с его кожи.
– Ты пойдешь вместе со мной, чтобы с ним поздороваться? – спросил он. – Это ведь ради тебя он согласился приехать так далеко и встретиться со мной.
– Конечно, – не всем оказывали эту честь – посмотреть на девушку, ножки которой летают в танце. Я надела лучшее шелковое платье с золотистыми переливающимися шароварами, чуть-чуть нарумянила щеки и подвела глаза перед тем, как приветствовать гостя у входа во дворец. Я улыбнулась и поклонилась. Проводила гостя в его комнату и принесла ему чай. У него были блестящие зеленые глаза, как у Симран, и золотисто-каштановые волосы, как у моего отца, цвета пшеницы. Мое сердце сжалось при воспоминании о широких плечах отца и его низком, грудном смехе. Я налила этому человеку чаю и размешала сахар. Ни к чему вспоминать прошлое, лучше сосредоточиться на той реальности, в которой я сейчас живу.
Не в первый раз я помогала принцу Кариму очаровывать его гостей; это входило в обязанности наложницы. И не в первый раз я почувствовала на себе взгляд Карима, который наблюдал за нами издали. Когда я подняла взгляд, он стоял там в своей курте темно-зеленого цвета, скрестив руки на груди, губы его были сжаты в тонкую, прямую линию, и он следил за мной из открытой двери.
– Что-то не так? – спросила я потом, когда присоединилась к нему.
– Ты разговаривала с ним очень непринужденно, – сказал он, не глядя мне в глаза.
– Я прислуживала ему, потому что ты меня попросил, мой принц.
Он ничего не ответил.
– Я делаю все для того, чтобы угодить тебе, – я шагнула вперед и сжала его руки в своих ладонях.