Алисия Старлайт – Обязательство северной звезды (страница 4)
Он встал и вышел, оставив в кабинете тяжелое молчание.
Риата посмотрел на Сикорд. Впервые его взгляд был лишен ненависти. В нем было лишь отстраненное наблюдение.
«Идите собираться, – сказал он. – Завтра в пятом часу утра я зайду за вами. Не опаздывайте».
Он вышел следом за Каэленом, не оглядываясь. И Сикорд снова почувствовала это странное тянущее ощущение, когда расстояние между ними увеличилось. Оно было слабым, почти призрачным, но неумолимым, как течение реки, уносящее ее от всего, что она знала и любила.
Она осталась одна с дядей. Он протянул к ней руки, его глаза блестели.
«Сикорд, дитя мое… я сделаю все, что в моих силах…»
Но она уже не слушала. Она смотрела в окно, где солнце освещало знакомые до боли очертания Академии. Завтра все это исчезнет. Ее ждали только ветер, холод и неумолимый взгляд янтарных глаз.
Глава 5. Прощание с шелком
Комната, которая еще утром казалась воплощением уюта и безопасности, теперь выглядела чужой. Бархатные портьеры, мягкий ковер, изящный туалетный столик с зеркалом в резной раме – все это превратилось в декорации к пьесе, которая для Сикорд закончилась.
Она стояла посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места. Оцепенение медленно отпускало, сменяясь леденящим ужасом, который подползал к горлу, сжимая его. Сто дней. Северная застава. Генерал Стар.
В дверь снова постучали. На пороге стояла Лира, ее глаза были красными от слез.
«Мисс… мне приказали помочь вам собраться», – прошептала она.
Слово «приказали» больно кольнуло Сикорд. Теперь и для Лиры она была не просто мисс Сикорд, а проблемой, которую нужно решить.
«Что… что мне брать?» – растерянно спросила Сикорд, оглядывая свой гардероб, ломящийся от платьев, шелков и бархата.
Лира, стараясь не смотреть ей в глаза, подошла к комоду и вытащила небольшой дорожный сундук, который Сикорд никогда не использовала. Он был простым, из темного дерева, без всяких украшений.
«Они сказали… только самое необходимое. Теплое. Прочное».
Они принялись за работу. Это было похоже на странный, кошмарный ритуал. Лира вытаскивала из шкафов нарядные платья, а Сикорд молча клала их обратно. Ее пальцы скользили по мягкому шелку, по воздушному муслину. Каждое прикосновение было прощанием с частичкой себя.
Вместо этого они складывали в сундук грубые шерстяные носки, плотные юбки из простой ткани, несколько однотонных блуз и тяжелый, некрасивый плащ, подбитый мехом, который ей подарили на случай суровой зимы и который она ни разу не надела. Одежда казалась чужой, пахла нафталином и забвением.
Сикорд подошла к туалетному столику. Флаконы с духами, баночки с кремами, шкатулка с украшениями. Она машинально потянулась к изящной серебряной шпильке – подарку на совершеннолетие.
«Драгоценности, наверное, лучше не брать, мисс, – тихо сказала Лира. – На Севере, говорят, это лишнее…»
Сикорд опустила руку. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное, испуганное личико с огромными глазами. Кукла. Хрупкая фарфоровая кукла, которую везут ломать.
Она резко отвернулась. Ее взгляд упал на книжную полку. Учебники по дипломатии, трактаты по магическому праву, сборники стихов. Она схватила несколько самых толстых томов. Они были тяжелыми, но их вес казался единственной опорой в этом рушащемся мире. Это была ее броня, ее последняя связь с разумом и логикой.
Лира молча наблюдала, как Сикорд с трудом утрамбовывает книги в сундук поверх уродливой одежды.
Когда крышка сундука с грохотом захлопнулась, в комнате воцарилась тишина. Дело было сделано. Ее прежняя жизнь уместилась в один небольшой ящик.
«Я… я принесу вам ужин, мисс», – прошептала Лира и выскользнула из комнаты.
Сикорд осталась одна. Она подошла к окну. Сумерки окрашивали небо в лиловые тона. Где-то там, за горизонтом, лежал Север. Место, которое в ее представлении было белым пятном на карте, населенным дикарями и чудовищами. И теперь она стала частью этого пейзажа.
Она попыталась представить себе генерала Стара в его мире. Не того разгневанного человека из библиотеки, а того, кем он был там, на границе. Воина. Оборотня. Его ярость теперь казалась ей не просто вспышкой гнева, а частью чего-то большего – может быть, отчаяния человека, который несет неподъемную ношу.
Она почувствовала слабый, далекий отголосок этого отчаяния через их связь. Это было похоже на тихий, непрерывный гул. И в этом не было ненависти к ней. Была лишь усталость. Бесконечная усталость.
Внезапно ее охватила странная решимость. Да, она совершила глупейшую ошибку. Да, ее жизнь перевернулась. Но она не была беспомощной куклой. Она была Сикорд Вальсер, лучшей ученицей Академии. Ее ум – вот ее настоящее оружие. Если на Севере и впрямь есть заговор, то именно ее знания могут помочь его раскрыть. И тогда… тогда она вернется. Не сломленной жертвой, а победительницей.
Эта мысль была слабым огоньком в кромешной тьме, но она ухватилась за нее. Она не позволит этому дикарю, этой магии, этому Северу сломать себя.
В дверь снова постучали. На пороге стоял не слуга с ужином, а сам ректор. Он выглядел постаревшим на десять лет.
«Сикорд… – он вошел и взял ее руки в свои. Они дрожали. – Я договорился. С тобой поедут двое из моих людей. Они будут присматривать за тобой, передавать мне вести».
Она молча кивнула. Она понимала – это все, что он мог сделать.
«Будь осторожна, дитя мое. С этим человеком… не перечь ему понапрасну. Выполни, что нужно, и возвращайся домой».
Он обнял ее, и Сикорд на мгновение прижалась к нему, как в детстве, когда боялась грозы. Но теперь гроза была не за окном, а в ее собственной судьбе.
«Я вернусь, дядя, – сказала она, и ее голос прозвучал удивительно твердо. – Я все исправлю».
Ректор ушел, оставив ее одну с сундуком и новой, хрупкой надеждой. Она подошла к кровати и присела на край. Завтра на рассвете ее ждала дорога в неизвестность. И человек, который был теперь ее тюрьмойром и, возможно, единственным союзником в мире, полном опасностей.
Она погасила свет и легла, уставившись в потолок. Сон не шел. Она прислушивалась к тишине, пытаясь уловить в ней отзвуки далекого Севера. И слабый, чуждый ритм сердца, который теперь бился в такт с ее собственным.
Глава 6. Первая миля
Рассвет застал Сикорд у окна, кутавшуюся в плащ поверх тонкой ночной рубашки. Она не спала. Казалось, само время замедлило ход, растянув ночь в бесконечную пытку ожидания. Когда первые лучи солнца тронули вершины башен Академии, ее сердце сжалось. Час икс настал.
Внизу, у парадного входа, уже стоял конвой. Несколько повозок, десяток всадников в практичной, лишенной блеска амуниции. Это были не парадные гвардейцы, а бойцы. Их позы были расслабленными, но глаза постоянно сканировали окрестности. Суровость этого зрелища окончательно развеяла последние надежды на то, что все это – дурной сон.
Лира помогла ей надеть простое дорожное платье и застегнуть неудобные, но теплые ботинки. Сикорд бросила последний взгляд на свою комнату. Уложенный сундук стоял у двери, как надгробие на могиле ее прежней жизни.
Она спустилась вниз. В холле ее ждал дядя. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах стояла неподдельная боль. Они не стали говорить. Лишние слова были бы лишь обоюдной пыткой. Он просто обнял ее на прощание, и его объятия были до смешного слабыми. Птица улетала из клетки, и сторож мог лишь бессильно наблюдать.
Когда она вышла на улицу, утренний холод обжег ей лицо. И тут она увидела его.
Риата Стар стоял рядом с первой повозкой, обсуждая что-то с одним из офицеров. Он был одет в походную одежду – темные штаны, простую рубаху, поверх которой был надет кожаный доспех без всяких украшений. У его пояса висел тяжелый меч. Он выглядел не как генерал, а как обычный наемник, готовый к долгой и грязной дороге.
Его взгляд скользнул по ней, быстрый и оценивающий. Он кивком указал на повозку. «Садитесь. Мы выезжаем».
Ни приветствия, ни упоминания о вчерашнем дне. Только дело. Сикорд молча подошла к повозке. Это была простая, крытая холстом кибитка с жесткими скамьями внутри. Солдат помог ей забраться. Внутри пахло кожей, деревом и чем-то чужим, возможно, запахом дальних дорог.
Она устроилась у небольшого окошка, откинув полог. Через мгновение тяжелая ступня ступила на подножку, и кибитка накренилась под весом Риаты. Он вошел внутрь, заняв место напротив нее. Пространство сразу же стало казаться крошечным. Он был таким большим, таким физически присутствующим, что воздух как будто сгустился.
Он не смотрел на нее, уставившись в противоположную стену. Но Сикорд чувствовала его так же отчетливо, как если бы он к ней прикасался. Эта связь была теперь постоянным фоном ее сознания – тихий гул чужой воли.
Снаружи раздалась команда, и конвой тронулся. Колеса заскрипели по булыжнику. Сикорд прильнула к окошку, провожая взглядом знакомые улицы, уходящие вдаль шпили Академии. Сердце разрывалось от тоски. Она не знала, вернется ли она сюда когда-нибудь.
Городские стены остались позади. Открылась дорога, уходящая на север, через зеленые холмы и леса. Воздух стал свежее. Для Сикорд, которая редко покидала столицу, это уже было путешествием на край света.
Они ехали молча. Часы тянулись мучительно медленно. Риата, казалось, впал в некое подобие транза – его глаза были полуприкрыты, но она знала, что он не спит. Он был настороже, как дикий зверь на чужой территории.