Алисия Старлайт – Обязательство северной звезды (страница 5)
Чтобы отвлечься, Сикорд открыла одну из своих книг – «Основы дипломатического протокола». Слова расплывались перед глазами. Какое значение имели все эти церемонии и правила этикета там, куда она направлялась?
Она украдкой наблюдала за Риатой. При дневном свете его лицо казалось еще более изрезанным морщинами, каждая из которых рассказывала историю боя, лишения, принятия тяжелого решения. Он был не просто грубым солдатом. В нем была какая-то первозданная сила, глубокая и неукротимая. И она, со своими книжными знаниями, оказалась прикована к этой силе.
К полудню они сделали короткую остановку, чтобы сменить лошадей и дать людям перекусить. Риата вышел, не сказав ей ни слова. Сикорд осталась в повозке, наблюдая, как солдаты разводят костер, как они двигаются с привычной ловкостью. Она чувствовала себя чужеземкой, инопланетянкой, завезенной в этот суровый мир.
Один из солдат, молодой парень с простым лицом, подошел к повозке и протянул ей краюху хлеба и кусок сыра. «Кушайте, мисс. Дорога дальняя».
В его голосе не было ни подобострастия, ни неприязни. Была простая практичность. Она взяла еду и пробормотала «спасибо». Это был первый знак человеческого отношения за весь день.
Когда они тронулись дальше, Сикорд поняла, что голодна. Еда была грубой, не такой, к какой она привыкла, но утоляла голод. Это был еще один маленький шаг в ее новую реальность.
К вечеру пейзаж за окном начал меняться. Холмы стали выше, леса – гуще и темнее. Воздух стал холоднее. Солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона, которые показались Сикорд зловещими.
Риата, сидевший напротив, наконец пошевелился. Он посмотрел в окно, и его лицо стало напряженным.
«Мы въезжаем в Приграничье, – произнес он первый раз за много часов. Его голос прозвучал громко в тишине повозки. – Отсюда начинается моя земля. И отсюда начинаются опасности. Не выходите из повозки без моего разрешения».
Сикорд кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его предупреждение не было угрозой. Оно было констатацией факта. Факта, который она наконец-то начала осознавать в полной мере.
Первая миля ее изгнания подошла к концу. Впереди была только тьма и неизвестность.
Глава 7. Ночь в лесу
Солнце скрылось за гребнями холмов, и тьма накрыла землю стремительно, почти без сумерек. Лес по сторонам дороги превратился в сплошную черную стену. Скрип колес и цокот копыт звучали оглушительно громко в наступившей тишине. Сикорд прижалась к стене повозки, стараясь не смотреть в темноту. Каждая тень за окном казалась ей движущейся.
Риата сидел неподвижно, но его расслабленность исчезла. Он был собран, как пружина. Его глаза, адаптировавшиеся к темноте, казались светящимися точками в полумраке кибитки. Он не сводил взгляда с окон, и Сикорд чувствовала через их связь острое, почти животное напряжение. Это было похоже на тихое жужжание на грани слуха, но исходящее не извне, а изнутри нее самой.
«Мы не доедем до ночлега до рассвета», – внезапно произнес он, не глядя на нее. Его голос был низким и глухим. «Будем стоять лагерем впереди, на старой заставе».
Сикорд только кивнула, боясь, что голос выдаст ее страх. Ночь в лесу. Вне стен. Раньше это казалось бы романтичным приключением. Теперь это было испытанием.
Через полчаса повозка свернула с основной дороги на узкую, заросшую колею и вскоре остановилась на небольшой поляне, окруженной со всех сторон исполинскими соснами. Посреди поляны стояло полуразрушенное каменное здание с провалившейся крышей – та самая старая застава.
Риата вышел первым, откинув полог. Ночной воздух ворвался внутрь, холодный и влажный, пахнущий хвоей и прелой листвой. Сикорд невольно вздрогнула.
«Выходите», – бросил он ей через плечо и ушел отдавать распоряжения солдатам.
Сикорд с трудом выбралась из повозки. Ее ноги затекли от долгого сидения. Она огляделась. Солдаты уже действовали с привычной сноровкой: разводили костер, расседлывали лошадей, выставляли посты. Все движения были выверенными, экономными. Никакой суеты.
Никто не обращал на нее особого внимания. Она была частью багажа генерала. Нежеланным, но необходимым грузом.
Риата указал ей на каменную стену уцелевшей части здания. «Сидите здесь. Не отходите от огня».
Она послушно подошла к костру и присела на валун, протянув озябшие руки к пламени. Жар обжег кожу, но был невероятно приятен. Она наблюдала, как Риата обошел периметр, поговорил с часовыми, его тень, отбрасываемая огнем, казалась огромной и зловещей. Он был здесь своим. Частью этого мрачного пейзажа.
Через некоторое время он вернулся к костру и сел напротив нее, положив на колто меч. Он достал из походной сумки кусок вяленого мяса и начал есть, не предлагая ей. Сикорд вспомнила о своих припасах, но ей было не до еды. Страх сжимал желудок.
Ночь вокруг была живой. В темноте за пределами круга света слышался шелест, потрескивание веток, далекие, незнакомые звуки. Каждый из них заставлял ее вздрагивать.
«Это звери, – вдруг сказал Риата, не глядя на нее. – Обычные звери. Боятся огня и людей».
«А… а бывают необычные?» – выдохнула она.
Он медленно перевел на нее свой взгляд. В отсветах пламени его лицо казалось высеченным из камня.
«Бывают. Но сегодня ночью их нет. Я бы почувствовал».
Его уверенность должна была бы успокоить, но лишь подчеркивала пропасть между ними. Он
Они снова замолчали. Сикорд уставилась на огонь, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Она чувствовала его взгляд на себе. Внимательный, изучающий.
«Почему вы это сделали?» – спросил он вдруг. Вопрос прозвучал не как обвинение, а с неподдельным, почти клиническим любопытством.
Сикорд сглотнула. «Я уже говорила. Это была глупая шутка. Я хотела… поставить вас в неловкое положение. Заставить сказать что-то лишнее».
«Вы ненавидели меня так сильно?»
Она задумалась. Ненавидела? Нет. Он был ей неприятен. Чужероден. Он олицетворял все, что пугало ее в мире за стенами Академии. Но ненависть? Для нее требовались слишком сильные эмоции.
«Я вас боялась, – тихо призналась она. – И ваше пренебрежение… оно задело меня. Я привыкла, что мое слово имеет вес».
Он хмыкнул. Звук был коротким и сухим. «На Севере вес имеет только сила. Физическая или воли. Ваши слова ничего не значат, пока за ними не стоит готовность умереть за них».
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и бескомпромиссные. Сикорд посмотрела на его руки, покрытые шрамами. Каждый шрам был историей. Историей, где ставкой была жизнь.
«А вы готовы умереть?» – спросила она, сама удивившись своей смелости.
Риата посмотрел на огонь. «Я готов умирать каждый день. Это моя работа. Но не ради красивых слов. Ради тех, кто доверил мне свою жизнь». Он кивком указал в сторону солдат. «Ради них».
Впервые за весь день он сказал что-то, что не было направлено против нее. Он говорил о своей ответственности. И в этом не было ни капли хвастовства. Только факт.
Внезапно где-то в лесу раздался протяжный, леденящий душу вой. Сикорд вздрогнула и инстинктивно прижалась к стене.
Риата даже не пошевелился. «Волк. Один. Он далеко. Предупреждает стаю о нашем присутствии».
«А вы… вы можете так же?» – прошептала она.
Он медленно повернул к ней голову. В его глазах на мгновение вспыхнул тот самый желтый огонь, который она видела в библиотеке.
«Я могу гораздо больше, мисс Вальсер, – тихо сказал он. – Но я не зверь, который воет на луну по первому зову инстинкта».
Он встал. «Спите. Завтра будет тяжелый день». Он отошел к группе солдат, оставив ее одну у костра.
Сикорд сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то еще – странное, щемящее любопытство. Кем был этот человек на самом деле? Воином? Монстром? Лидером, несущим крест своей ответственности?
Она прислушалась к их связи. Ярости почти не осталось. Была усталость. Бдительность. И что-то еще… что-то похожее на сожаление. Не о своей судьбе, а о чем-то другом. О чем-то, что он потерял очень давно.
Она закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но в ушах у нее все еще звучал тот далекий волчий вой. И тихий, ровный гул присутствия Риаты Стар, который теперь был неотъемлемой частью ее самой.
Глава 8. Урок бдительности
Солнце едва коснулось вершин деревьев, когда лагерь начал оживать. Сикорд дремала, сидя у стены, укутавшись в плащ, когда грубый толчок в плечо заставил ее вздрогнуть и открыть глаза.
«Подъем. Через полчаса выезжаем».
Над ней стоял Риата. В сером свете зари его лицо казалось вырезанным из гранита, без тени усталости или сомнений. Он уже был готов в путь, его доспех застегнут, меч на поясе.
Сикорд с трудом поднялась. Все тело ныло от неудобной позы и ночного холода. Она чувствовала себя разбитой, несмотря на короткий сон. Риата, казалось, не нуждался в отдыхе вовсе. По их связи она улавливала лишь ровный, мощный поток энергии, как будто он подпитывался самой предрассветной прохладой.
Она потянулась к своему сундуку у повозки, чтобы достать воду и хоть как-то привести себя в порядок. Пока она возилась с застежкой, мимо прошел один из солдат, неся к потухающему костру охапку хвороста. Он бросил на нее беглый, ничего не выражающий взгляд и прошел дальше. Она была для них невидимкой. Или обузой.
Риата наблюдал за разбором лагеря, отдавая тихие, четкие распоряжения. Его люди работали молча и эффективно. Никаких лишних движений, никаких разговоров. Это была хорошо смазанная машина, а он – ее мозг и воля.