Алисия Старлайт – Обязательство северной звезды (страница 2)
«Я сделаю все, чтобы этого не допустить, – поспешно сказал ректор. – Но давление велико. Стар герой в глазах армии. Отказывать ему напрямую – значит наживать врагов. Тебе нужно быть идеальной. Абсолютно. Никаких опозданий, никаких легкомысленных выходок. Никаких колкостей в адрес генерала. Твоя задача – доказать, что ты слишком ценный кадр, чтобы отправлять его в такую глушь. Понятно?»
Сикорд кивнула, сжав кулаки. Ее идеальный мир дал трещину. Сквозь нее задул ледяной ветер с чужих, враждебных земель.
«Хорошо, – прошептала она. – Я буду идеальной».
Но внутри все кричало от возмущения. Мысль о том, что ее судьбой играют, как пешкой, была невыносима. Этот дикарь, Стар, даже не подозревал, как близко он подошел к тому, чтобы разрушить все, что она так тщательно выстраивала.
Она вышла из кабинета, но солнечный свет уже не казался ей таким ярким. Ее золотая клетка внезапно обрела реальные решетки. И где-то за ними рычал зверь.
Глава 2. Камень правды
Воздух в архивном отделе Главной библиотеки Академии был особым – густым, настоянным на пыли веков и сладковатом запахе ветшающего пергамента. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие витражные окна, освещали бесчисленные стеллажи, уходящие в полумрак. Здесь хранились не просто книги, а наследие эпох, и тишина была настолько гнетущей, что казалось, будто само время застыло в почтительном ожидании.
Сикорд шла по знакомому маршруту, ее легкие туфли бесшумно ступали по дубовому полу. Дядя дал ей поручение – отобрать для генерала Стара несколько трудов по северным пограничным договорам. «Прояви усердие и нейтралитет, – напутствовал он. – Пусть видит в тебе компетентного специалиста, а не легкомысленную девицу».
Она нахмурилась, вспомнив этот разговор. Нейтралитет. По отношению к человеку, чье присутствие в стенах Академии ощущалось как вторжение дикого зверя в ухоженный сад. Вчера она видела его в столовой – он сидел один за дальним столом, игнорируя предложенное изысканное угощение, и ел простой хлеб с мясом, привезенное с собой. Его игнорирование правил и условностей было вызывающим.
Погруженная в мысли, она свернула за угол и замерла. В проходе между стеллажами, спиной к ней, стояла высокая, широкая в плечах фигура в простом темном мундире. Генерал Стар. Он не двигался, его внимание было приковано к толстому фолианту в потрепанном кожаном переплете.
Сикорд сделала шаг назад, надеясь незаметно ретироваться, но ее выдал скрип половицы. Риата Стар повернул голову. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на нее. В библиотечной тишине его глаза казались еще более пронзительными, цветом холодного янтаря, лишенными всякой теплоты.
«Мисс Вальсер, – его голос был низким и глухим, он не прозвучал громко, но отозвался в тишине гулким эхом. – Вы здесь по тому же делу, что и я? Ищете доказательства моей паранойи?»
Он закрыл книгу с глухим стуком, поднимая облачко пыли.
Сикорд выпрямила спину, принимая безупречно вежливое выражение лица. «Генерал. Ректор поручил мне подобрать для вас материалы по договорам. Я не сомневаюсь в вашей бдительности, я лишь выполняю поручение».
Уголок его рта дрогнул в подобии усмешки. «Бдительность. Красивое слово для того, чтобы назвать ежедневное противостояние тому, что вы, столичные, даже представить себе не можете».
Он сделал шаг вперед, и Сикорд инстинктивно отступила. Он был значительно выше ее, и его физическая мощь ощущалась даже на расстоянии.
«Ваш дядюшка, должно быть, очень обеспокоен, раз решил приставить ко мне свою лучшую ученицу, – продолжал он, и в его голосе зазвучала ядовитая насмешка. – Надеется, что вы сможете меня «цивилизовать» перед тем, как я вернусь к своим волкам?»
Гнев, горячий и стремительный, вспыхнул в Сикорд. Эта снисходительность! Это пренебрежение!
«Моя задача – предоставить информацию, генерал, а не давать уроки поведения, – ответила она, и лед в ее голосе мог бы соперничать с морозами его Севера. – Хотя, полагаю, некоторые из них вам бы не помешали».
Их взгляды скрестились, и между ними пробежала искра открытой вражды. Риата изучал ее с холодным любопытством, словно рассматривал интересный, но абсолютно бесполезный артефакт.
«Информация, – повторил он. – Хорошо. Тогда покажите мне что-нибудь действительно ценное. Не эти официальные трактаты, написанные придворными лжецами. Покажите мне то, что хранит память о настоящей магии. О древних законах, которые были сильнее печатей королей».
Он жестом указал на дальний, самый темный угол архива, где хранились древнейшие и наименее изученные манускрипты. Сердце Сикорд екнуло. Там лежали вещи, с которыми было опасно шутить. Но бросить вызов его сомнению было выше ее сил.
«Как пожелаете, – сказала она, проходя мимо него и направляясь вглубь архива. – Но предупреждаю, древняя магия не терпит неуважения».
Она подошла к небольшой витрине, где под стеклом лежали несколько артефактов. Ее взгляд упал на небольшой, отполированный до блеска камень темно-синего цвета, испещренный серебристыми прожилками. Табличка под ним гласила: «Камень Истины Гельмарнов. Принуждает говорящего к абсолютной искренности».
В голове у Сикорд молнией пронеслась мысль, рожденная обидой и желанием доказать свою значимость. Что, если бы этот чопорный генерал, этот тиран, на мгновение утратил контроль над своими словами? Если бы он вынужден был говорить только правду – о своем страхе, о своем бессилии перед лицом неизвестности? Это был бы триумф. Небольшая, изящная месть.
Это было глупо, безрассудно, но жажда хоть какого-то превосходства над ним затмила осторожность.
«Вот, возможно, то, что вас заинтересует, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она открыла витрину, что было строжайше запрещено, и взяла камень. Он был теплым на ощупь. – Говорят, он позволял древним судьям видеть суть спора».
Риата приблизился, его внимание привлек артефакт. «И как он работает?»
«Нужно просто держать его и задавать вопрос, – солгала Сикорд, прекрасно зная, что камень активируется при взаимном контакте и вопросе, обращенном к другому человеку. Она протянула камень ему. – Попробуйте. Спросите меня о чем-нибудь».
Ее план был прост: он возьмет камень, задаст какой-нибудь свой грубый вопрос, а она, не касаясь артефакта, даст свой обычный, выверенный ответ. А потом она скажет, что камень, должно быть, утратил силу. Небольшая насмешка.
Риата с сомнением посмотрел на камень, затем на нее. Но любопытство, искра интереса к магии, которую он не понимал, пересилило. Его пальцы, большие и покрытые шрамами, коснулись камня.
В тот же миг Сикорд, движимая внезапным порывом, желая завершить розыгрыш, дотронулась до камня кончиками пальцев. Она собиралась сказать: «Видите? Ничего не происходит».
Но слова застряли у нее в горле.
Камень вспыхнул ослепительным синим светом, который заполнил все пространство между ними. Теплая волна энергии прошла через ее руку, впиваясь в самое нутро. Она почувствовала, как ее воля, ее мысли на мгновение смешались с чем-то чужим, твердым и неумолимым, как скала. В ушах зазвучал низкий гул.
Она встретилась взглядом с Риатой. Его глаза были широко раскрыты от шока. Он тоже чувствовал это.
Свет погас так же внезапно, как и появился. Но что-то изменилось. Между ними возникла невидимая нить, тонкая и прочная, как паутина. Сикорд почувствовала легкое, но отчетливое давление в висках, смутный отголосок чужих эмоций – ярость, недоумение, леденящий ужас.
Она отшатнулась, выпуская камень. Он с глухим стуком упал на пол.
Тишина в библиотеке стала абсолютной. Звенящей.
Они смотрели друг на друга, и оба понимали: произошло нечто необратимое. Глупая шутка обернулась катастрофой.
Глава 3. Неразрывная узы
Тишина после вспышки была оглушительной. Она длилась всего несколько секунд, но показалась вечностью. Сикорд смотрела на свои пальцы, все еще ощущая на них жгучую прохладу магии, а затем перевела взгляд на Риату. Его лицо стало маской из чистого, неконтролируемого гнева. Желтые глаза сузились до щелочек, в которых плясали отблески дикого, звериного бешенства.
«Что ты наделала?» – его голос был не криком, а низким, рычащим звуком, исходящим из самой глубины груди. Он казался громовым раскатом в звенящей тишине библиотеки.
Он сделал шаг к ней, и Сикорд инстинктивно отпрянула, наткнувшись на стеллаж. Книги закачались на полках. Она не могла вымолвить ни слова. Ужас сковал горло ледяным обручем. Она чувствовала это – странное, давящее присутствие в своем сознании, словно в ее голове стало на одного человека больше. И этот человек был яростью, облеченной в плоть.
«Я… я не знаю…» – прошептала она, и это была чистая правда. Она ожидала замешательства, может быть, пары неловких фраз. Не этого. Не этой первобытной, осязаемой связи.
«Не знаешь?» – он был уже перед ней, его тень накрыла ее целиком. Он не касался ее, но его близость была физическим ударом. «Ты, дипломат, берешь в руки древний артефакт, не зная его действия? Или это была цель? Привязать к себе генерала королевства какой-то колдовской петлей?»
«Нет!» – крик вырвался у нее сам собой, рожденный обидой и страхом. «Это была ошибка! Глупая, детская шутка! Я хотела… я хотела лишь немного подразнить вас!»
Слова «подразнить» прозвучали в тишине особенно жалко и неуместно. Риата издал короткий, сухой звук, похожий на лай.