Алишер Таксанов – Сказки о моём драконе (страница 1)
Сказки о моём драконе
Алишер Таксанов
Памяти Кармен Терезы Диаз Редольфо (15 июля 197 года, Перу – 24 января 2026 года, Швейцария), матери моей младшей малышки Марии Фернанды Таксановой Диаз. С любовью в сердце.
© Алишер Таксанов, 2026
© ChatGPT, иллюстрации, 2026
ISBN 978-5-0069-2057-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мой домашний дракон
(Вместо предисловия)
У всех людей домашние драконы как драконы, только у меня не такой. Поймите сами, мой Зубастик не вписывается в общую картину этих сказочных существ. Не полыхает он огнем, проносясь над головами жителей какого-нибудь городка, не разрушает замки и дворцы, требуя полного себе подчинения местного населения, тем более не пленит людей, ибо избегает войны, не возглавляет государство, потому что не желает стать правителем, также не требует дани или выкупа, не охраняет сокровища, не живет на кладбище, не унижает героев и так далее и тому подобное.
Он не сидит на вершинах гор, не рычит на луну, не собирает вокруг себя стаи огнедышащих сородичей, не украшает чешую черепами побежденных врагов и не считает количество подвигов за меру собственной значимости. Он даже когти подстригает аккуратно, чтобы, не дай бог, не поцарапать мебель. Ничего подобного Зубастик не совершает.
Наоборот, сидит он у меня дома и читает какие-нибудь заумные книги из библиотеки. А библиотека у нас – отдельная гордость: от пола до потолка тянутся темные деревянные стеллажи, прогибающиеся под тяжестью фолиантов в кожаных переплетах, пахнущих пылью, старыми чернилами и чем-то еще, сухим и терпким, словно временем. Между томами торчат закладки из пожелтевшей бумаги, где-то прижались друг к другу свитки, перевязанные шнурками, а на верхних полках пылятся огромные энциклопедии с вытертыми золотыми буквами на корешках.
Зубастик разваливается в старом кресле, поджав под себя хвост, вертит его кончиком, как маятником, и при этом смеется:
– Ха-ха, этот Сократ – большой любитель философских шуток!.. Ну, Вольтер здесь очень резок, так нельзя, нужно помягче с оппонентами… Хм, Ибн Хальдун неплохо провел параллели с экономической оценкой собственности…
Я только пожимаю плечами, ибо не понимаю, о чем твердит мой домашний дракон. Сократ – это, наверное, отдел кадров, который сокращает что-то, а вот Вольтер – это что-то связано там с электричеством. Хальдун – странное имя, наверное, джин из лампы Аладдина.
Но Зубастик многосторонен, он интересуется и другими науками. Вот, крутится у электрической печки, в колбах мешает растворы, чертит на доске химические формулы и, поправляя большие очки с толстыми стеклами, из-за которых его глаза кажутся огромными и чуть печальными, бормочет:
– Аш-два-эс-о-четыре… так-так, реакция слишком сильная при соприкосновении с аш-два-о… Много энергии выделяется…
Он исписывает доску мелкими цифрами, стрелками, скобками, ставит знаки интегралов, выводит дроби, что-то зачеркивает, снова пишет, считает в уме, прищурившись, и тихо постукивает когтем по подбородку.
– А если мы добавим немного аргона и аргентума и окислов железа?.. Хм, что-то необычное в этом растворе…
От колб несет нечто едким, горьким и металлическим, словно воздух пропитался запахом ржавчины, серы и подгоревшей резины. У меня моментально першит в горле, слезятся глаза, и я начинаю кашлять, а дракону хоть бы что, он может работать и в дыму, и в условиях радиации.
На мои замечания он небрежно отвечает:
– Наука требует жертв, хозяин.
– Так почему я должен быть жертвой? – пытаюсь я возмутиться, на что Зубастик трепещет крыльями от нетерпения, мол, не отвлекай. Из лаборатории продолжают валить клубы дыма, и разряды электрической дуги освещают все пространство синими вспышками. Бр-р, жуткое зрелище, не для слабонервных. Мне приходится переходить в другую комнату.
Или в периоды спокойствия и отдыха он играет на скрипке, от чего у меня слезы льются из глаз – слишком печальные нотки извлекает Зубастик из инструмента. Звуки тянутся, как тонкие нити, дрожат, срываются в тихие всхлипы, потом снова собираются в тягучие мелодии, словно кто-то медленно рассказывает о потерянных мечтах, несбывшихся надеждах и давно ушедших временах.
«Грусть в моем сердце» – так назвал он свою сонату, и, признаюсь, что таких произведений у дракона много. Есть еще «Пепел над городом», «Одиночество звезды», «Тихий плач кометы», «Последний шаг путника» и целая симфония под названием «Когда молчат боги», где музыка то поднимается до отчаянного крика, то падает в такую тишину, что становится страшно.
Сами понимаете, что радости в нашей суровой действительности они не прибавляют. Композитор он явно необычный, и это меня порой шокирует, но исправить своего питомца не могу. Да и, если честно, где-то глубоко внутри я понимаю: может, мой Зубастик и не похож на обычных драконов, зато в нем живет целый мир, полный мыслей, сомнений, формул и грустных мелодий. И, наверное, это куда страшнее любого огня.
Хотя я делаю очередную попытку повернуть все в иное русло. Долго хожу по комнате, потираю подбородок, заглядываю в окно, потом в потолок, будто там может появиться подсказка, вздыхаю, собираю всю волю в кулак и решаю зайти с самой банальной стороны – с трудоустройства.
– Слушай, Зубастик, – говорю я, раскрывая газету. – Тут пишут, что есть вакансия дежурного дракона, охраняющего томную девицу в королевской башне. Ну, будешь сжигать всех рыцарей, которые захотят ее освободить, закидаешь камнями любого, кто осмелится подойти к башне, а лошадей таких героев можешь сожрать – чем не достойное дело для тебя?
На что Зубастик, не отвлекаясь от телескопа, установленного прямо посреди комнаты на треноге с латунными креплениями, продолжает водить когтем по карте звездного неба, сверяется с какими-то записями в блокноте и спокойно говорит:
– Не-е, хозяин, что за ерунду ты мне предлагаешь? Тут у меня звезда-пульсар в галактике М31 с необычной характеристикой, а я слышу что-то о принцессах и башнях… Скучная работа! Все принцессы – дуры набитые, рыцари – хвастуны, и из-за них терять драгоценное время? Да и не любитель я швыряться камнями в бедолаг!.. Не-е, не годится!..
Я вздыхаю, беру трубку телефона и звоню в Бюро трудоустройства драконов. Там мне вежливо отвечают и предлагают несколько интересных направлений: охрана магических складов с артефактами, работа в шахтах по добыче редких кристаллов, сопровождение караванов через Проклятые болота, участие в экспериментальных полетах для королевских инженеров и даже должность городского мусоросжигателя.
В женском голосе явная ирония – не часто к ней обращаются с такими заявлениями, хозяева обычно ищут работу для питомцев через знакомых, друзей или родственников. Бюро – это для неудачников типа меня и моего дракона. Но тут не до гордости, нужно выкручиваться из этой ситуации, иначе мы так и будем сидеть без гроша, питаясь вчерашними сухарями и надеждой на чудо.
– Зубастик, – вновь отвлекаю я его, записав несколько адресатов. – Как тебе на службу в королевские воздушные силы? На врагов охотится, топить их корабли, захватывать в плен моряков… Достойная работенка, можно до генерала дослужиться!
И снова слышу унылое:
– Хозяин, ты совсем спятил, из меня воздушного пирата хочешь сделать? Я же мирное существо, мне микроскоп подавай, чтобы я изучал жизнь червяков и насекомых, заносил их в каталог, потом мог Нобелевскую премию получить за открытия. Зачем мне корабли и моряки? Что они мне плохого сделали? Это пускай король сам выходит в море и сражается с врагами, если мозги на другое, нечто созидательное, не способны, – и Зубастик вновь листает энциклопедию, перелистывая страницы когтем с поразительной аккуратностью, выискивая разделы про бактерии, микроскопические водоросли и простейшие формы жизни, делая пометки на полях мелким, почти каллиграфическим почерком.
Глотаю замечания про короля – это уже политика, а Зубастик явный диссидент, лучше не спорить: кто-то подслушает такие разговоры – и клетка светит нам обоим.
Чертыхаясь, я делаю еще одну попытку:
– Ну, Зубастик, не позорь меня! Попробуй вот это дело – охранять пиратские сокровища на одном таинственном острове. Никого рядом из живых – только пальмы, океан и солнце. Зато тонны сундуков золота, бриллиантов и серебра! Представляешь, какая ты будешь знаменитость! Все газеты напишут, что мой Зубастик – лучший хранитель Острова сокровищ капитана Флинта!
В ответ только щелканье челюстью от негодования – зубы с сухим треском сходятся и расходятся, словно кто-то ломает старые кости, ноздри раздуваются, из пасти вырывается тонкая струйка дыма, а хвост раздраженно хлещет по полу, оставляя на ковре подпаленные полосы, и фраза:
– Не-е, хозяин, ты рехнулся окончательно! Решил загнать меня в одиночество? Я там от скуки умру, охраняя дурацкие камни и металл! Для меня они никакой ценности не представляют. Вот если бы это были сплавы металлов, что формируются в недрах звезд, где атомы сжимаются друг в друга, создавая причудливую кристаллическую решетку…
Тут он начинает чертить формулы физического состояния материи, и белый мел летает по доске, оставляя за собой длинные ряды символов, дробей, индексов и стрелок, переплетающихся, как паутина. Линии наслаиваются друг на друга, возникают какие-то матрицы, графики, обозначения фазовых переходов, и мои глаза слепнут в полном непонимании рассматриваемого, словно я смотрю не на доску, а на зашифрованное послание инопланетян.