Алишер Таксанов – Разреженная атмосфера (страница 6)
Ночью воздух становился ледяным. Разреженная атмосфера больше не могла удерживать дневное тепло. Температура стремительно падала, и даже летом она могла достичь минус тридцати градусов. Тёплую одежду приходилось усиливать встроенными термоспиралями, которые питались от батареек. Они согревали тело, но ненадолго: батареи быстро разряжались, а их замена становилась всё труднее.
Я предпочитала возвращаться домой до темноты, чтобы избежать риска замерзнуть в пути. К тому же ночью хищники выходили на охоту. В темноте, когда человек становится медлительным и уязвимым, они проявляли особую агрессию.
Для защиты наше убежище окружили ловушками. Мы устанавливали простейшие мины, самодельные капканы и сигнализационные устройства. Они издавали звонкий треск, когда кто-то попадался, предупреждая нас об опасности.
Иногда в ловушки попадались дикие свиньи – это был приятный сюрприз, ведь их мясо могло стать редким пиршеством. Однако иногда на ловушки натыкались пираты. Эти банды мародеров охотились за нашими припасами и были не менее опасны, чем мутировавшие хищники.
Я заглушила мотор багги, спрыгнула на землю и подошла к стальной двери бункера. Глухо постучала три раза. Через несколько секунд в небольшом окошке показалось лицо охранника. Это был старик Яков, мой друг и наставник.
Он был худощавым, с изрезанным глубокими морщинами лицом и седыми остатками волос, которые торчали из-под грязной шапки. Его глаза, несмотря на возраст, оставались зоркими, а рука уверенно лежала на винтовке, готовая в любой момент выстрелить. Яков прожил долгую жизнь и видел, как мир разваливался на части. У него был хриплый голос, пропахший табаком, и резкие манеры, но он был надёжным защитником нашего убежища. Мало кто знал, что в прошлом он был из отряда «морскитх котиков». И моим учителем по выживанию. Благодаря ему я умела стрелять и фехтовать, и равным мне в этом в убежище не было.
Убедившись, что за мной никого нет, он кивнул и взялся за массивные рычаги. Дверь со скрежетом поднялась. Едва я вошла, он начал закручивать ручки, закрывая вход.
Внутри меня сразу окутал густой запах машинного масла, пота, металла и старого жира. Воздух был несвежим, тяжёлым. Фильтры справлялись плохо: они давно выработали свой ресурс, и замена деталей становилась всё более редкой удачей.
Горели тусклые плафоны. Электричество мы экономили, поэтому свет был приглушённым, создавая мрачную атмосферу. Вдалеке шумели машины: насосы выкачивали воду из-под земли, перерабатывающие устройства очищали воздух, а генераторы неустанно гнали электричество по проводам.
Жизнь здесь была выживанием в самом буквальном смысле. Но это было наше убежище – место, где даже в такой враждебной реальности теплилась надежда.
– Мицар, как успехи? – спросил Яков, небрежно поглаживая ствол своей винтовки. В его голосе чувствовалась смесь усталости и привычного скепсиса.
– Только мясо кро-крысы, – призналась я. – Я ковырялась в офисе компании New Materials and Energy.
– И что? – Яков нахмурился, словно предчувствовал плохие новости.
– Не успела ничего найти, – вздохнула я. – Появилась кро-крыса, пришлось удирать. Но мне кажется, в бумагах можно найти коды доступа их лаборатории. Надо ещё раз туда съездить. Там слишком много документов об экспериментах с антиматерией… Без кодов просто не проникнуть в здание. Это крепость.
Яков грустно качнул головой. Его плечи опустились, и в глазах читалась горечь. Он провёл почти двадцать лет в бункере, переживая за судьбу мира. Но всё чаще ему казалось, что спасения не будет.
Потеря трети атмосферы обрекла Землю на медленное угасание. Давление резко упало, солнечная радиация разом усилилась, а погода превратилась в хаос. Для таких созданий, как кро-крысы, жизнь продолжалась: они приспособились к новым условиям. Но даже они не смогли бы выжить в долгосрочной перспективе. Земля становилась вторым Марсом – холодной, сухой и мёртвой.
В первые годы самолеты не могли подниматься выше 6-7 тысяч метров, так как снизилась подъемная сила крыла. Исчезновение зеленых массивов привело к кислородной недостаточности, и двигателям просто нечего было сжигать в своей утробе. Я помнила таблицу, где было написано: нормальное давлени над уровнем моря – 101,32 кПа стало 67,55, а на высоте 3 тысяч метров – уже 46,74 кПа, на Эвересте ниже 21 кПа, там без герметизации просто можно быстро умереть. Однако итак людям с хроническими заболеваниями, особенно астматикам и гипертоникам, стало значительно хуже.
Несмотря на это, некоторые учёные верили, что восстановление возможно. Под поверхностью планеты, на глубине более 500 километров, находятся огромные запасы воды. Если их добыть и позволить испариться, новая влага могла бы образовать плотные облака и вернуть атмосферу в состояние, пригодное для жизни.
Для добычи этих подземных вод требовались огромные энергетические ресурсы. Единственный реальный источник энергии в таком масштабе – это антиматерия. По нашим данным, инженеры из New Materials and Energy не только сумели создать её, но и где-то спрятали готовый килограмм.
Это количество казалось ничтожным на первый взгляд, но с учётом мощи антиматерии его хватило бы для запуска процессов, способных преобразить планету. Если бы мы нашли этот килограмм, то смогли бы дать человечеству шанс.
На поиски антиматерии охотились все: от выживших мародёров до пиратских банд. Но самой серьёзной угрозой были агенты из Гигантуса. Эти люди, экипированные лучшей техникой, тщательно прочёсывали заброшенные города и лаборатории в поисках ресурса. Хозяином этот города был Данцинг Кволл, весьма мерзская персона, хищник-паразит, для которого не существовало понятия совести, морали, стыда, милосердия. Фашист нового времени.
Его агенты действовали организованно и жестоко. Они обладали технологиями, которые мы могли только мечтать заполучить. Их транспорт был защищён от атак, а оружие было предназначено не только для обороны, но и для зачистки. Любой, кто становился им на пути, исчезал бесследно.
Гигантус рыскает по штатам не просто ради своей безопасности. Они искали антиматерию, чтобы получить власть над судьбой планеты. Обладая таким ресурсом, они могли диктовать условия всем остальным. И поэтому мы, обычные выжившие, понимали: либо мы найдём антиматерию первыми, либо станем рабами тех, кто её заполучит.
Я двигалась по полутемным коридорам нашего убежища, спускаясь вниз. Стены из бетона и металла казались неприступными, но время оставило на них свой след: ржавчина въелась в швы, капли окислов стекали вниз, а запах старой смазки наполнял воздух. Лампочки, моргая, едва освещали путь, и только мягкое гудение генераторов напоминало о том, что здесь еще теплится жизнь.
Было сухо, тепло, но ржавчина проникла во все металлические части, и борьба с ней не прекращалась. Люди уставали, но не сдавались. Навстречу мне попадались изможденные мужчины и женщины, их лица были серыми от усталости. Все работали, сменяясь через определенные интервалы: поддерживали работу насосов, которые тянули воду с глубины ста метров, и чинили солнечные панели, дававшие нам энергию. Воды и электричества было мало, но без них мы не прожили бы и нескольких дней.
Когда-то Нью-Йорк стоял у самого Атлантического океана, но теперь вместо воды простиралась бесконечная пустошь. Из-за разреженной атмосферы океан испарился, исчезнув в холодном вакууме космоса. Береговая линия больше не существовала – только высохшее морское дно, усыпанное скелетами рыб, китов и прочих морских существ. Здесь лежали и человеческие останки, ведь веками люди сбрасывали в воду свои отходы и тайны. Среди мусора встречались проржавевшие контейнеры, остовы кораблей, развороченные нефтяные платформы. Время и радиация превратили их в бесполезные артефакты прошлого.
Однако кое-где еще существовали «лужи» – остатки былого океана. Именно там разгоралась борьба за ресурсы между «ковчегами-Х» – огромными передвижными городами, созданными на базе бывших танкеров, сухогрузов и ледоколов. Эти исполины весили десятки тысяч тонн и передвигались на гусеницах или гигантских колесах, оставляя после себя глубокие следы. Они двигались медленно, по 5-10 километров в день, но их мощь внушала страх.
Одни «ковчеги» работали на дизеле, другие – на ядерных реакторах. Последние были самыми опасными, ведь они могли существовать без топлива годами. Внутри таких судов жили тысячи людей, и почти все они стали пиратами. Эти мобильные крепости были вооружены до зубов: ракеты, артиллерия, даже вертолеты – все, что можно было достать и починить. Они не просто искали ресурсы, они грабили, убивали и разрушали все, что попадалось на их пути.
Тяжелый низкий гул и дрожь земли означали одно – где-то неподалеку двигался «ковчег». Однажды я видела, как несколько таких судов направились к Гигантусу, одному из крупнейших укрепленных городов. Но город был готов. Из-под прозрачного купола поднялись орудия, раздался грохот взрывов. Снаряды крушили корпуса бывших сухогрузов и танкеров, разрывая их на куски. Обломки летели во все стороны, металлолом горел, распространяя вонь плавящегося железа. Пираты кричали, цепляясь за искореженные борта, но вскоре тонули в сухой пыли. Защитники Гигантуса смогли отбить атаку, залатали дыры в куполе и снова закрыли ворота. Оставшиеся «ковчеги» развернулись и ушли искать новую добычу.