Алишер Таксанов – Разреженная атмосфера (страница 15)

Мама была занята – она сосредоточенно печатала что-то на старом компьютере, его монитор мерцал, освещая её лицо холодным светом. Я не знала, что именно она записывает – возможно, восстанавливает утерянные данные или ведёт свои исследования, но мне нужно было поговорить.

– Мама…

Она отвлеклась и повернулась ко мне.

– Да, Мицар, что случилось, моя малышка?

– Завтра я пойду на поиски антиматерии, – сказала я. – Хотя, если честно, я её давно ищу. Но пойду одна. Я не хочу быть с группой, так как это ограничивает мою свободу. А одна я лучший охотник. Я нихочу никму подчиняться и быть зависимой

Мама кивнула, словно это было для неё очевидно. Она знала, какая я капризная в этих делах. Естественно, она волновалась всегда за маеня, но виду не показывала. Но с другой стороны, знала, что надо учиться выживать, иначе долго не протянешь в нашем ужасном мире.

– Я это чувствовала.

Я облегчённо вздохнула, чувствуя, что мне не нужно ничего объяснять.

– Вчера я была в одном из офисов компании New Materials and Energy, но, как я поняла, это была секция финансов, аудита и бухгалтерии. Там только бумажки, никаких следов антиматерии…

Мама на секунду задержала взгляд на мониторе, а затем посмотрела прямо мне в глаза.

– Мицар, я работала в New Materials and Energy в качестве приглашённого специалиста, – её голос был спокойным, но в нём читалась серьёзность. – Я подписала множество бумаг о неразглашении, я обязалась хранить секретность. Но компании больше нет. Государства не существует. А значит, мне нечего скрывать.

Она ненадолго замолчала, а затем продолжила:

– Но промышленный шпионаж остался. И за антиматерией охотятся. Дело в том, что она хранилась в отделении на Третьем Авеню. Это хранилище – неприступная крепость, специально создавалась так, что доступ к антиматерии был сложнее, чем к атомному оружию. Там система тройной защиты, так что не подступиться, не взломать. Поэтому никто и не взял её, хотя попытки были. Однако два месяца назад магнитостат изъяли из хранилища. У кого-то были все коды.

Я встрепенулась.

– Но она не попала в те руки, которые хотели её заполучить, – добавила мама. – Поэтому Гигантус ищет её. Ищут и католики из Ватикана. А значит, у нас есть шанс найти её первыми.

– Но как? Антивещество излучает что-то?

– Антивещество хранится в магнитостате – это специальная ёмкость, где мощное магнитное поле удерживает один килограмм антиводорода. Пока батареи работают, магнитные устройства создают устойчивую ловушку для антиматерии. Но если источник энергии иссякнет…

– То антиматерия вырвется наружу?

Мама кивнула.

– И тогда наступит конец нашему миру. Поэтому и смысла не было ее забирать – кто сумеет дать двадцать Тесла для хранения?

По коже пробежал холод.

– Можно ли её отследить?

– Теоретически да, но только в радиусе десяти метров. А это всё равно что искать иголку в стогу сена – учитывая размер Нью-Йорка и его окрестностей…

– Но ты сказала, что звери чувствуют антиматерию? – я нахмурилась, переваривая информацию.

– Да, мутанты – кро-крысы, зэта-страусы, зэто-собаки. Они могут улавливать её на больших расстояниях. Однако невозможно заставить их искать то, что нам нужно. Эти хищники не поддаются дрессировке.

В этот момент Варежка гавкнул и потёрся о мою ногу, требуя внимания. Я посмотрела на него, и в голове вспыхнула идея.

– Думаю, мама, у нас уже есть помощник!

Мама тут же догадалась, о чём я.

– Ты хочешь взять с собой пса?

– Да! Чем он хуже зэто-собак? Может, он тоже сможет учуять антиматерию!

Она задумалась, затем подозвала меня к себе и крепко прижала к себе.

– Ладно, малышка… Береги себя. И Варежку тоже – он добрый пёс!

– И я тебя люблю, мама.

Варежка вдруг заскулил и начал толкаться между нами, словно возмущался, что его забыли. Он фыркал, задирал нос и тыкался в нас лапами, требуя внимания. Я рассмеялась и погладила его.

– Хороший мальчик, ты же пойдёшь со мной? – спросила я.

Пёс радостно тявкнул и завилял хвостом, словно подтверждая моё решение.

– Сначала – спать, – приказала мама. – Потом отправишься на поиски. Я дам тебе координаты, где было хранилище. Попытайся взять след.

Я не возражала и легла спать. Варежка устроился у моих ног, свернувшись клубком, но его уши постоянно дёргались, ловя малейшие звуки. Это был смелый пёс, верный компаньон, выживший в этом мире не хуже, чем мы. Его шерсть была густой и жёсткой, защищая от холода, а лапы сильными – он мог бежать часами, не сбавляя темпа. Варежка отлично чувствовал опасность, предупреждая меня заранее, и если нужно – сражался, не боясь врагов, будь то мутанты или киборги.

Что мне снилось? Как всегда – бескрайний мрачный мир, полный опасностей и ужаса. Я пробиралась через развалины, среди кривых остовов зданий, проваливающегося асфальта и серого неба, где клубились ядовитые облака. Мутанты скрывались в тенях, их глаза вспыхивали красными огоньками, а вдалеке грохотало что-то огромное, передвигающееся на механических ногах. Я шла вперёд, пробираясь к горизонту, где, за разломанными башнями мегаполиса, я видела нечто иное – мир прошлого.

Там простирались зелёные леса, гладь рек отражала голубое небо, птицы летали над озёрами, в листве шептал ветер. Я видела это не раз – видеопроекции прошлого, которые хранила мама. Она застала тот мир, который исчез. Я тянулась к нему, шла быстрее, но чем ближе становилась граница между ужасом и прекрасным видением, тем дальше оно уходило. Горизонт всегда оставался недостижимым, и чем больше я пыталась приблизиться, тем больше разрушенные улицы и мрак поглощали меня.

Проснулась через шесть часов – я не сплю долго. Поднявшись, быстро умылась, надела уже очищенный комбинезон. Затем направилась в столовую.

Внутри сидели несколько человек. Кто-то собирался на смену, кто-то только что вернулся. Один из механиков, высокий мужчина с короткими рыжеватыми волосами, сосредоточенно ел, крутя в руке гаечный ключ. Девушка с длинной тёмной косой рассказывала что-то товарищу, жестикулируя одной рукой, в другой держа миску с едой. Пожилой мужчина, опершись локтем о стол, сонно потирал глаза. Они кивнули мне в знак приветствия, но продолжили свою беседу. Я уловила тему разговора – запчасти для агрегатов. Больная тема нашего убежища.

Мне подали еду – густую кашу из мяса, картофеля и моркови. Рацион был однообразным, но другого не было. Оранжереи не давали большого разнообразия, а мясо добывали такие охотники, как я. Варежке тоже дали его порцию. Он жадно ел, опустив морду в миску, издавая довольное урчание, похожее на тихое бурчание. Время от времени он облизывался, поднимал глаза на меня, будто проверяя, не заберу ли я его еду, а затем снова принимался за свою кашу, постукивая хвостом по полу.

Ко мне подошёл Генри Ольховский. Он был то ли чех, то ли грек, то ли венгр – точно никто не знал. Высокий, мускулистый, с резкими чертами лица. Его светло-русые волосы были коротко подстрижены, а пронизывающие синие глаза смотрели прямо, внимательно оценивая собеседника. Английский он знал, но говорил с таким жутким акцентом, что порой приходилось напрягаться, чтобы его понять. На бедре у него висели несколько ножей, а рядом – пистолет. Он был главой группы, отправлявшейся на поиски антиматерии. Для меня он был странным человеком, и я никогда ему особо не доверяла.

Он был наёмником, а такие люди легко меняют хозяев. Мне казалось, что его душа была отягощена какими-то жуткими делами, но напрямую никогда не спрашивала. Интуитивно ощущала к нему брезгливость и отторженность.

– Ты с нами или как? – спросил он прямо, без лишних слов. Его глаза хролодно рассматривали меня. Неприятный взгляд, отталкивающий.

– Или как, – ответила я, не поднимая глаз от миски. – Предпочитаю одиночную охоту и поиск.

Генри спокойно кивнул, приняв мой ответ без споров.

– Я понял.

Он отошёл к входу, где уже собиралась его группа – пятеро человек, экипированных до зубов. Их машина ждала у выхода – мощная «Тойота», крытая броневиком с установленным на крыше пулемётом. Это была наша бронетехника, специально доработанная инженерами убежища. В условиях нехватки топлива и кислорода пришлось заменить стандартный двигатель на систему с турбонадувом, адаптированную под разреженную атмосферу.

Я же предпочитала свой электрический багги. Он был лёгким, манёвренным и бесшумным, а старик Яков, наш механик, всегда следил за его состоянием. Я знала, что он уже проверил все механизмы, смазал детали и полностью зарядил батареи. Он заботился обо мне, хотя никогда об этом не говорил.

Я вернулась в нашу комнату. Мама спала, но как только я начала пристёгивать ремни с револьвером, ножами и катаной, она проснулась. Молча наблюдала за мной, когда я проверяла фильтры кислородной маски, крепила бутылки с водой – для себя и Варежки.

Псу пришлось тоже надеть маску. Он терпел это с явным недовольством, периодически фыркая и пытаясь лапой стянуть неудобный ремешок. Но без неё он не протянул бы долго. Дыхание в этом мире стало роскошью, которую позволяли себе лишь мутанты. На лапы Варежке я натянула прорезиненные «тапочки», чтобы он не поранился о ржавый металл или битое стекло. Его густая шерсть спасала его от холода, но я знала, что впереди нас ждут и другие опасности.

– Мы готовы, мама, – сказала я.