Алишер Таксанов – Разреженная атмосфера (страница 16)

Она протянула мне плотный свёрток – внутри была карта с координатами хранилища. Затем обняла меня, долго не отпуская, что-то шепча.

Варежка затявкал и запрыгал вокруг, явно не желая оставаться в стороне.

Мама улыбнулась и, отпустив меня, наклонилась, чтобы погладить его.

– Ты тоже береги себя, пёсик.

Я кивнула, поправила ремень сумки и двинулась к выходу. Варежка, как всегда, был рядом.

Старик Яков, который постоянно охранял вход в убежище, уже ждал меня. Он стоял, опираясь на свой верный дробовик, и кивнул в сторону иллюминатора в массивной металлической двери.

– Глянь, уже мчится.

Я подошла ближе и посмотрела в толстое стекло. По выжженной степи, поднимая за собой облака пыли, уходила прочь «Тойота» Генри. Это был мощный, переделанный грузовик с усиленной подвеской, обшитый бронелистами. Колёса – широкие, грязевые, готовые к любому бездорожью. На крыше вращался турельный пулемёт, за которым сидел стрелок в каске и очках. По бокам кузова можно было разглядеть бойницы для стрелков.

– Бойцы! – с гордостью сказал Яков. А потом нахмурился, вспомнив, что группу возглавляет Генри, которого старик недолюбливал. Он как бывший морпех чувствовал фальш.

– А кто я? – ревниво спросила я, скрестив руки.

Варежка обиженно гавкнул на Якова, поддерживая меня. Старик ухмыльнулся и погладил пса по голове.

– А вы – охотники! Причём лучшие! А они – воины.

Он был прав. В команде Генри были бывшие солдаты армии США и Канады. Люди, которые прошли через войны и мятежи после катастрофы. Эти бойцы ещё знали, что такое армейская дисциплина и командная работа. У них был порядок, тактика, оружие и доспехи нового мира.

А мы были другими. Мы не шли напролом – мы выслеживали, охотились, жили среди развалин, маскируясь и наблюдая. Мы умели чувствовать окружающий мир, предугадывать движение противника, скрываться в тенях.

Мои багги покоились у входа. Они выглядели идеально – Яков самолично следил за их состоянием, не доверяя никому. Гладкие, прочные металлические корпуса, широкие шины с агрессивным протектором, усиленные бампера, прочная рама. Они были созданы для скорости, манёвренности и выживания.

Старик любил меня как дочь и заботился обо всём.

– Патроны взяла? – спросил он.

Я хлопнула по рюкзаку за спиной.

– Взяла.

– Может, ещё надо?

Он протянул мне коробку с патронами .375 Magnum и две коробки с .38-м калибром. Видимо, выторговал у Генри специально для меня.

– Спасибо, Яков, – я шагнула вперёд и обняла его, почувствовав жёсткую щетину на его лице.

Старик сглотнул, а его глаза немного увлажнились.

– Береги себя, девочка.

Я кивнула, садясь за руль. Варежка запрыгнул рядом. Чтобы он не выпал, я натянула на него ремень безопасности. Ему это не нравилось, но правила были правилами. Нам предстояло преодолевать овраги и ямы, холмы и камни. Без фиксации его могло бы легко выбросить из машины.

– Всё, мы готовы.

Старик Яков закинул дробовик за спину и дёрнул за рычаг. С гулом и лязгом металлическая дверь стала отодвигаться. Из щели сразу ударила пыль и холодный воздух. Атмосфера больше не удерживала тепло, поэтому мы всегда носили утеплённые костюмы, иногда даже с электроподогревом.

Я включила мотор, и багги плавно тронулись вперёд, выезжая из убежища.

Поиски начались. Далеко, у горизонта, сверкал на солнце купол Гигантуса – города миллионеров и элиты. Прозрачный, идеально гладкий, он сиял, отражая свет, словно гигантский бриллиант среди серых, выжженных земель. Рядом с ним висел массивный дирижабль, медленно раскачиваясь в воздухе.

Я взяла бинокль и увеличила изображение. На белоснежной обшивке дирижабля отчетливо выделялся золотой герб Ватикана: скрещённые ключи Святого Петра и папская тиара, украшенная тремя коронами. Эти знаки власти и духовного господства были нанесены с фанатичной аккуратностью, будто их создавали с молитвой. Но это был не просто транспорт – судя по усиленной броне и боковым пушкам, это был боевой дирижабль.

Я стиснула зубы. Всё стало предельно ясно. Они здесь с той же целью, что и я.

Глава 7: Дипломатия

Ресторан был роскошен. Казалось, он существовал вне времени, словно катастрофа его не коснулась. Под высоким потолком сверкала хрустальная люстра, её многочисленные подвески переливались в мягком свете, отбрасывая блики на золотую лепнину стен. Бархатные занавески глубокого винного цвета элегантно спускались до самого пола. По периметру зала, в нишах, горели высокие свечи, их мерцающее пламя придавало всему происходящему оттенок средневековой церемонии.

В центре зала стоял длинный стол из красного дерева, его массивная резная поверхность дышала богатством и историей. Всё было выдержано в стиле барокко: тяжёлые позолоченные стулья с мягкими спинками, фарфоровая посуда с тонким узором, серебряные приборы, искусно расставленные бокалы для вина.

В углу, на небольшом возвышении, музыканты играли классическую музыку. Мягкие звуки скрипки и виолончели заполняли пространство, добавляя моменту ещё больше театральности.

За куполом был другой мир – серый, разрушенный, беспощадный. Здесь же время застыло в начале XXI века. За огромными панорамными окнами открывался потрясающий вид. Прямо перед рестораном раскинулись ухоженные улицы Гигантуса – зелёные, чистые, с идеальными дорогами. По заказу, здесь недавно прошёл дождь, оставляя на асфальте едва заметные капли, придавая воздуху свежесть. Лёгкий ветерок доносил ароматы цветов с клумб, а солнце пробивалось сквозь облака, создавая игру теней на аккуратно подстриженных газонах.

Казалось, что этот город живёт по своим правилам, не зная бедствий внешнего мира.

В зале проходил торжественный приём в честь прибывшей делегации.

С одной стороны стола сидел Дон Сезар Себастьян Второй, инквизитор и капитан боевого дирижабля «Томас де Торквемада». Рядом с ним – десять кардиналов, величественных и непроницаемых, их длинные алые одеяния резко выделялись среди золотистого убранства зала. Они спокойно пили вино, неспешно вкушая мясо, салаты, свежий хлеб.

Позади них, словно тени, стояли вооружённые командос – личные телохранители инквизитора. Чёрные бронежилеты, закрытые шлемы, винтовки с глушителями. Они не ели, не пили, даже не шевелились. Просто были здесь.

С другой стороны стола находился Данциг Кролл, глава Гигантуса, и пятеро его ближайших соратников. Им охрана не требовалась. В этом городе они были властью, их слово было законом.

На первый взгляд беседа шла спокойно. Но внимательный взгляд замечал напряжённость в воздухе. Они не доверяли друг другу. Каждая фраза, каждое движение скрывало в себе двойное дно.

– В Ватикане, конечно, у нас всё по-прежнему, – размеренно говорил Дон Сезар, обмакивая кусочек хлеба в вино. – Мы не строили новый город, а просто возвели купол над Ватиканом. Поэтому мы сохранили всё так, как было и раньше. А вот Рим… Рим раскололся. Купольный город и безкупольные окраины. В последнем живут нищеброды и еретики.

Кролл усмехнулся:

– Ваше Преосвещенство, вам не жалко людей? Разве Иисус не призывал нас любить друг друга?

И он добавил, медленно, почти лениво: "Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом Закон и Пророки." (Матфея 7:12)

Дон Сезар даже не моргнул.

– Вы хорошо знаете Писание, – заметил он. – Но позвольте рассказать вам одну историю.

Он отпил глоток вина и, откинувшись на спинку стула, начал:

– Платон определял человека как «двуногое животное без перьев». Это было его стремление выделить человека среди других существ. Но Диоген Синопский, философ-киник, решил высмеять его. Он ощипал петуха и принёс его в Академию Платона, заявив: «Вот человек Платона!» После этого последователи Платона добавили уточнение: «двуногое без перьев с широкими ногтями».

Кролл склонил голову набок:

– И?

Инквизитор слегка улыбнулся.

– В моём понимании, человек стал ближе к первоначальному определению. Животное. Апокалипсис показал его истинную суть. Людям нужен пастух. Тот, кто поведёт их в будущее, научит их жить, работать, поклоняться…

Один из советников Кролла, Адам Вейштайн, высокий мужчина лет пятидесяти с проницательными карими глазами, нахмурился. Его костюм сидел безупречно, а серебряные запонки переливались в свете свечей.

– Вы хотите стать новым пророком, Ваше Преосвещенство? – его голос прозвучал ровно, но с ноткой сарказма.

Дон Сезар посмотрел на него, не скрывая своей уверенности.

– Если у меня будет антиматерия, я получу власть и влияние. Люди пойдут за мной.

Он сделал паузу и добавил:

– Вода и воздух – это ресурс. А кто владеет ресурсами, тот становится новым пророком.

В зале воцарилась тишина.

– А разве у вас не так, Ваше Превосходительство? – с лёгкой усмешкой спросил Дон Сезар, внимательно глядя на Кролла. – Разве вы не хотите получить власть над миром?

Кролл чуть прищурился. В его взгляде мелькнула догадка.

– Вы хотите сепаратный мир? – произнёс он медленно. – Чтобы мы поделили планету, Ваше Преосвященство?

Инквизитор слегка наклонился вперёд, его лицо оставалось безмятежным, но в голосе звучала неоспоримая уверенность.