Алишер Таксанов – Дэв (страница 36)
Они поют:
"Bésame, bésame mucho,
Como si fuera esta noche la última vez.
Bésame, bésame mucho,
Que tengo miedo a perderte, perderte después".
В это время отец Рустама Арипова, сидя на топчане, встает и с раздражением выключает телевизор. Он произносит с презрением:
– Не принцесса, а падшая женщина какая-то. Позор президенту, такую дочь вырастил.
Его лицо искажает гнев, он презирает семью Каримовых, видя в них лишь проявление лицемерия и роскоши.
В это время в комнату входит Рустам, держа в руках сумки с продуктами:
– Папа, я был на базаре, купил мясо, рис, лук, будем готовить плов.
Отец, резко сменив настроение, спрашивает:
– Какой-то праздник?
Рустам понимает, что плов нечасто бывает на их столе, и смущенно отвечает:
– Я продал бизнес.
Отец неодобрительно качает головой, его лицо искривляется от недовольства:
– Ох, сынок, зачем тебе эта Канада? Разве тебе плохо дома?
– Плохо, – коротко отвечает Рустам, и направляется на кухню, где его ждут Мохигуль и мама.
В кухне царит тепло и уют, ароматы домашней еды проникают в каждую щель. Дети, с улыбками на лицах, встречают Рустама, обнимают его, заполняя пространство своим детским восторгом. Он приседает, чтобы быть на одном уровне с ними, и начинает играть, шутливо подкидывая их в воздух и смеясь, пока смех и радость заполняют комнату, позволяя на мгновение забыть о всех тревогах.
3.1.4. Заказ
Дом Караевых стоит на углу улицы, отгороженный от соседей высоким забором. Его фасад обшарпанный и унылый, а окна плотно закрыты занавесками, создавая ощущение замкнутости и неприветливости. Никто из соседей не ходит в гости, ведь хозяева, Фируддин и Олима, не приглашают. Их вздорный характер и частые ругани с прохожими отпугивают даже самых стойких, и каждый бухарец старается избежать их взгляда, проходя мимо. Местные шепчутся, что Караевы – это те, кто не знает дружбы и уважения, и их никто не любит, но, к сожалению, соседи вынуждены мириться с их присутствием.
Вечер был холодным, и ветер свистел по улицам. Раздался телефонный звонок. Фируддин Караев берёт трубку, и его голос становится напряжённым, когда он слышит знакомый голос:
– Есть заказ на шесть продукций. Полный комплект. Три детских требуется. Оплата после доставки! У тебя две недели. В декабре, чтобы отправил в Москву. Там ждут клиенты. Смотри, Фируддин, не облажайся на этот раз! Чтобы всё было как надо. Здоровые органы!
– Будет сделано как надо, – уверенно отвечает Фируддин, но внутри него нарастает беспокойство. Он смотрит на внушительный список желающих уехать из страны, составленный Олимой, который ведёт полный учёт. Этот список отражает желания тех, кто мечтает о лучшей жизни, и его заполнение порой вызывает у Фируддина смешанные чувства: одновременно и жадность, и лёгкое волнение.
Мистер Х продолжает:
– Да, твой студент… этот, Махмуд Эркинбаев, кажется… обработан. Встретили, и в тот же день все у него изъяли для израильских клиентов. Мусульманин спас евреев, гыгыгы… Деньги за него вышлем вместе с контейнерами. Мы решили, что лучше делать это всё у вас в Бухаре, больше никого в Москву не присылай. Тут лишние глаза появились.
– О, спасибо, хорошо, не буду, – отвечает Фируддин и кладёт трубку. Он снова сосредоточенно рассматривает список, ногтем царапая имена, и его охватывает удовлетворение от мысли о том, что тот бедный студент, которого он отправил на органы в Москву, принесёт ему неплохой барыш. Мысль о том, что его действия приносят выгоду, поднимает его настроение.
В комнату в ночном халате входит Олима, зевая и потирая глаза, она интересуется:
– Заказ? С Москвы звонили?
– Наш общий знакомый звонил, имя которого мы не знаем, – отвечает Фируддин.
– Мистер Х звонил? – уточняет Олима, она тоже знает его только так.
– Да. Есть кандидатуры? Шесть человек! Но надо, чтобы трое были детьми!
Олима задумывается, потом её лицо озаряется улыбкой, она кивает:
– Да, да, есть, кстати, одна семья бухарского бизнесмена. Хочет в Канаду. Недавно с ним общалась. Похоже, здоровые люди, не больны.
Фируддин протирает от удовольствия руки:
– Ох, тогда готовь его. В конце декабря должна быть отправка контейнеров в Москву. Да, моего студента разделали, деньги за него поступят. Блин, как бы родственники из кишлака не пришли и не начали поиски парня…
Олима, скривив губы в презрении:
– Да кто будет искать этот нищеброд? Столько уже отправили – и ничего!
Потом она берёт телефон и звонит:
– Алло, Рустам? Это Олима Караева! Могу вас обрадовать! Ваши документы прошли! Теперь вам надо готовиться к отъезду. И знаете, освободилось ещё одно место. Один из кандидатов сломал ногу и не сможет выехать. Так что вы можете забрать с собой ещё одного родственника. Вы говорили что-то про брата вашей супруги… да-да, Фархода Джумаева. Так что привозите его документы, мы быстро оформим на него документы на визу.
Она кладёт трубку и говорит мужу:
– Ну, всё, группа готова! Можешь сообщить заказчикам!
В этот момент в воздухе витает запах долларов, и Олима ощущает, как желание быстрой наживы переполняет её. Её глаза блестят, когда она представляет, сколько денег они заработают на этом новом заказе.
3.1.5. Бывший дипломат Алишер
На семейном мероприятии царила атмосфера уюта и тепла. В воздухе витал аппетитный аромат свежеприготовленного плова, а рядом в духовке подрумянивалась самса – хрустящие пирожки, наполненные мясом и специями. Стол был накрыт разнообразными блюдами: остроговка, свежие овощи, фруктовые нарезки и сладости. Гости из Ташкента, человек двадцать, сидели за столом, смеялись, обсуждали свои дела и делились новостями.
Рустам сидел рядом с Мохигуль, его супругой. Дети играли во дворе, наполняя пространство звонким смехом и шумом, бегая по газону и резвясь на солнце. Но в этот момент один из гостей посмотрел на них с грустью и произнёс:
– Рустам, ты увозишь детей от нас? Они же забудут узбекский язык. Забудут таджикские традиции. Станут чужими для Бухары, а мы станем чужими для вас! Кому вы нужны там, в Канаде?
Рустам, однако, не стал с ним спорить. С серьёзным выражением лица он ответил:
– Нет, я буду приезжать на родину. Никого не забуду. Я думаю о детях и считаю, что им там будет лучше. Согласитесь, что здесь не самые лучшие времена. Но мир открыт. Надо уезжать и находить счастье в другом месте!
Друг Рустама, Акбар, который сидел рядом, смотрел на него с недоумением:
– Рустам, ты уже продал машину? Я её не вижу во дворе.
Рустам смущённо улыбнулся и ответил:
– Да, всё продал. И квартиру, и машину, и салон. Теперь надо покупать билеты. Ташкент-Москва-Торонто. Не буду тянуть время. Олима-опа сказала, что оформит быстро, нужны только деньги.
Друг сокрушённо вздохнул:
– Так вот ты куда – в Канаду… Теперь ясно… Это же так дорого! Для пятерых людей!
Вокруг столов, заполненных едой, слышались разговоры, но никто не проявлял радости из-за предстоящего отъезда Рустама. Напротив, все словно чувствовали приближающуюся разлуку, предчувствуя что-то плохое. Отец и мать Рустама сидели молча, их лица выражали печаль и беспокойство, а атмосфера становилась всё более напряжённой.
Рустам попытался развеять обстановку, улыбаясь и заявляя:
– Для шестерых. Фарход, брат моей жены, тоже летит с нами! Появилось свободное место в квоте. Оказывается, Канада выделяет квоты для каждой республики. Все места наши закупили, только своим продают. Но мне по знакомству выделили шесть мест. Олима – сильный человек, сумела пробить для нас места!
Гости охают и качают головой, они были простыми людьми, не знакомыми с политическими тонкостями и иммиграционными правилами, и не могли понять, как это возможно.
В этот момент один из гостей, Алишер, высокий мужчина в очках с седеющими волосами, отводит Рустама в сторону и говорит:
– Слушай, братишка, ты уверен в этом? Я сам бывший дипломат, работал в узбекском посольстве в Москве, и знаю, что Канада не разыгрывает, как США, грин-кард. Квоты для иммиграции, скорее всего, есть, но их не продают. Есть программы, но там требуется многое от кандидата: знание языка, обладание востребованной профессией, наличие стартового капитала и многое другое. Собеседование в Посольстве Канады в Москве. Ждать надо несколько лет. Нет никаких посредников. Посольство не работает с частными фирмами, особенно с миграционными. Только с туристическими, которые сертифицированы канадскими властями.
Алишер говорил, но Рустам не слышал. В голове у него крутились только мечты о новом начале. Он усмехнулся и сказал:
– Ака-Алишер, вы не всё знаете, хоть и дипломат бывший. Мои люди – они крутые, они без посольства решают напрямую. Там всё схвачено. Нужно только платить. Там целая цепочка, налаженный бизнес. Мне дали гарантию, так что я спокоен. Язык выучу на месте. Главное – здоровье! Канаде нужна здоровая нация! Так мне сказала Олима-опа! Я ей верю…
Алишер, качая головой, бормотал про себя: «Ну-ну… тогда удачи тебе! Но я был бы настороже. Нечисто мне кажется это…»
Гости продолжали есть плов, пить чай, желая Рустаму удачи на новом месте. Но радости от праздника не получилось: в воздухе витало чувство тревоги. По окончании вечера Рустам озадаченно провожал гостей за ворота дома, и, вернувшись, поднялся к себе.
Внутри он увидел Мохигуль, которая, кажется, украдкой плакала. Она не хотела уезжать, и её слёзы были ясным отражением всей той печали, которая охватила семью. Дети, играя за столом, с радостью смеялись, не понимая всей тяжести ситуации. Рустам стоял на месте, его сердце сжималось от сожаления: он оставлял всё, что знал, и, кажется, уводил с собой частичку души.