Алишер Таксанов – 2078 год: на тюремной орбите (страница 38)

– Да-да, конечно, Алексей... это я извиняюсь, что слишком многое втолковываю вам из научной сферы... Ладно, начнем с другого. Я не стану вдаваться в сложные расчеты и пояснения, а лишь скажу: эти пятна – не только результат ветров на Нептуне. Это гравитационные линии, вызываемые огромным количеством энергии, выделяемой «гулием». Энергия исходит из глубин планеты, с ее ядра. Так, на глубине семи тысяч километров условия таковы, что метан разлагается на алмазные кристаллы, которые «падают» на ядро. Мы обнаружили целый океан «алмазной жидкости». И именно там формируется «гулий». Ядро Нептуна состоит из железа, никеля и силикатов и весит почти в полтора раза больше Земли, а давление в центре достигает семи мегабар, что в миллионы раз больше, чем на поверхности Земли. При такой «тяжести» «алмазная жидкость» минерализуется в «гулий». Представляете, какова концентрация энергии у такого вещества?

Алексей лишь неопределенно пожал плечами, не находя, что ответить, однако академик этого не заметил, увлеченный собственным рассказом, и продолжал, уже с возрастающим воодушевлением, будто перед ним раскрывалась картина грандиозного открытия:

– Знаете, дорогой мой журналист, до ядра никому не добраться, но это и не нужно делать. Ведь все это под островом, именуемым Эдемом Гульнары. И есть еще кое-что... Кстати, у Нептуна свой астрономический знак – стилизованная версия трезубца древнеримского бога морей и океанов. Так вот, этот «трезубец» — энергия «гулия» — пробивает пространственно-временной континуум. Это и объясняет квадрупольное магнитное поле Нептуна, то есть имеющее два южных и два северных полюса. Напряженность магнитного поля на поверхности планеты меняется примерно от нуля и одного до одного гаусса, а хвост магнитосферы простирается примерно до расстояния в сто радиусов Нептуна. Из-за этого все мы попадаем под влияние Нептуна и видоизменяемся биологически. Но такая магнитосфера показывает наличие мощных гравитационных линий, которые, как я уже говорил, определены «гулием». Наблюдения за Нептуном в диапазоне радиоволн показывают, что планета является источником непрерывного излучения и нерегулярных вспышек. И то и другое ученые объясняют вращающимся магнитным полем небесного объекта, но это – следствие влияния того же «гулия».

– И что это означает? – озадаченно переспросил Воронович, чувствуя, как в груди медленно поднимается тревожное напряжение. Он уже догадывался, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто научная теория, и это «пространственно-временной континуум» зацепило его сознание, вызвав смутные, почти забытые ассоциации, будто он уже когда-то сталкивался с подобным понятием, но не мог ухватить его до конца. Может быть, здесь и кроется тайна, ради которой стоит жить... или умереть.

Ахмедов наклонился вперед, и в его мутноватых глазах вспыхнул странный, почти фанатичный блеск:

– А то, что такая масса «гулия» и выделяемая им энергия, накопленная за миллионы лет, пробивает само время — самое неизведанное явление в структуре материи Вселенной. Вот эти пятна и есть «дыры» во временное измерение. Существует гипотеза, что подобными точками являются так называемые «черные дыры». Я же пришел к другому открытию — войти во временную плоскость можно и в пределах планеты, если соблюдены определенные условия, в частности, при наличии достаточного количества «гулия». Иначе говоря... именно отсюда мы можем отправиться или в будущее, или в прошлое...

У Алексея перехватило дыхание. Мир словно на мгновение пошатнулся, и привычная реальность дала трещину, пропуская сквозь себя нечто невозможное, абсурдное и одновременно пугающе реальное. В груди глухо ударило сердце, затем еще раз — сильнее, быстрее, словно пытаясь догнать ускользающую мысль. Перед глазами мелькнули образы: детство, Земля, улицы, по которым он когда-то ходил свободным человеком, лица людей, которых, возможно, уже не существовало или которые никогда не должны были исчезнуть. А если это правда? Если время — не прямая линия, а сеть, в которой можно заблудиться или, наоборот, найти выход?

Он почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику, а ладони непроизвольно сжались, будто он пытался удержать ускользающую реальность. В голове возник хаос из вопросов, сомнений, надежд и страха: что, если можно вернуться назад? Исправить? Предотвратить? Или, наоборот, заглянуть вперед и увидеть конец всего?

– Как? – выдохнул он, почти шепотом, не сводя глаз с ученого. – Это типа... природной машины времени?

— Вот именно… — тихо произнёс Ахмедов, не отрывая взгляда от Нептуна. — Знаете, друг мой, порой мне кажется, что Вселенная бесконечна и не знает времени. Потому что через эти вот «дыры» она втягивается в прошлое из будущего и наоборот — как жидкость в сообщающихся сосудах. И всё начинается сначала: Большой взрыв, расширение до определённого предела, затем сгущение… Замкнутая система, и конца ей не видно. Так что каждые двадцать миллиардов лет происходит новый Взрыв… так функционирует наша Вселенная…

Алексей резко схватился за голову. Мысли словно налетели друг на друга, перепутались, закружились в хаотическом вихре. Перед глазами на мгновение потемнело, будто сам Нептун с его бурями вдруг оказался у него внутри. Всё это — порталы, циклы времени, взрывы Вселенной — казалось одновременно грандиозным и абсолютно неукладывающимся в сознании.

— Ой… как сложно… — выдохнул он, едва удерживая равновесие.

Академик усмехнулся — не насмешливо, а скорее с усталой, понимающей иронией.

— Друг мой, а где просто? Разве наша жизнь — простая вещь? Мы ведь мечтали о демократии, развитом обществе, справедливости… и что получили? Ничего. А почему? Потому что оказались безвольными. Позволили паразитам властвовать над собой. Каждый думал: «моя хата с краю», «меня это не касается». Пока не приходили за соседом… а потом и за тобой. На трусости и равнодушии держатся все наши социальные беды!

Алексей, оглянувшись, осторожно прервал его:

— Уважаемый Ахмедов… я понимаю вашу позицию и даже согласен с ней. Но сейчас мы говорим о вашем открытии, а не о ситуации в Узбекистане…

В ответ почти вся группа одновременно усмехнулась. Это было странно — не громкий смех, а короткие, сдержанные усмешки, будто люди услышали нечто само собой разумеющееся. Кто-то покачал головой, кто-то отвёл взгляд, пряча лёгкую иронию. Алексей сразу это уловил. «Почему они так реагируют?..» — мелькнуло у него.

Ахмедов почесал свою странную голову — удлинённую, с неестественно выступающими костными дугами, кожа на ней была чуть темнее, с неровной текстурой, словно изменённой чем-то изнутри. Он провёл пальцами по виску, задержался на секунду, будто собираясь с мыслями, и глухо сказал:

— Вы, дорогой мой журналист, не совсем правы. Точнее… пока не уловили сути. Моё открытие напрямую связано с нашей республикой.

Он перевёл взгляд на Нептун.

— За всё время пребывания на «Исламе Каримове» я вёл наблюдения за планетой. Много раз спускался на поверхность, проводил эксперименты. Это было… крайне непросто. Многие из тех, кто шёл со мной, погибли или остались калеками. Мы получили серьёзные дозы радиации… поэтому мутировали быстрее остальных.

Он кивнул в сторону присутствующих:

— Практически каждый из них бывал там.

Несколько человек молча отвели глаза.

— Официально мы занимались ремонтом оборудования, — продолжил Ахмедов. — Но на деле работал один человек. Остальные — считали, измеряли, проверяли. По моим чертежам, из подручных материалов… и даже из действующих механизмов станции на острове Эдема Гульнары… мы собрали конвектор.

Он сделал паузу.

— Прибор, позволяющий запустить любой материальный объект… в любую точку.

Алексей нахмурился.

— Мы поняли: там, где возникают завихрения, где энергия «гулия» искривляет гравитационные волны — там появляется брешь. Во времени и пространстве. Практически — портал. Через него можно перемещаться… как в прошлое, так и в будущее. А конвектор позволяет управлять этим процессом.

— А как вы это установили? — тихо спросил Алексей.

Ахмедов, напротив, оживился — в его голосе прозвучал почти научный азарт.

— На эту мысль нас навели внутренние спутники Нептуна. Все они — тёмные, с альбедо менее десяти процентов. Неровные глыбы, сто-двести километров в диаметре, вращаются почти в плоскости экватора. Галатея, Деспина — находятся в области колец, возможно, подпитывают их материалом.

Он говорил быстро, точно, словно читая лекцию.

— Каждый из них делает оборот за считанные часы. Только Протеус — больше суток. И это не случайно. Они были… выброшены.

Алексей поднял взгляд.

— Из будущего. Это части самого Нептуна, которые разрушатся через два миллиарда лет… и вернутся назад через портал.

— Ого… — вырвалось у журналиста.

— И это ещё не всё, — продолжил Ахмедов. — Тритон. Он не мог сформироваться вместе с Нептуном. Считается, что он захвачен из пояса Койпера. Учёные Земли предполагают, что он постепенно приблизится и будет либо разрушен, либо превратится в кольцо.

Он покачал головой.

— Я считаю иначе. Тритон — это тело из прошлого. Его втянуло в портал три миллиарда лет назад, где-то в области созвездия Рыб… и выбросило на орбиту Нептуна. И в будущем его снова затянет… но уже в другое измерение.