Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 73)

Но мысли уже так заволокло ватой, что я никак не могла восстановить ее до конца. А это ведь опасно — снотворное не шутки. Если я наколдую что-то неправильно, то могу и убить…

И тут время на раздумья закончилось. Император вдруг шагнул ко мне, и, выставив перед собой руки, я пробормотала другую формулу. Более простую. Ту, которой мы пользовались после каждой сессии — мы и студенты-медики — и которую я помнила лучше.

Этиловый спирт.

Сахар в крови мужчины мгновенно преобразился в спирт, а я молилась, чтобы не ошибиться с весом графа. Слишком мало — и на него не подействует. Слишком много — и он может погибнуть, и тогда я всю жизнь буду мучиться чувством вины. Всю мою короткую жизнь, потому что Касси точно прибьет меня за такое.

Шаг, другой… И мужчина ничком свалился на пол. А следом по лифту разнёсся громкий, молодецкий храп, и я, привалившись к стене, сползла на пол. Получилось. Неужели получилось?

Я смогла убедиться в том, что все подстроено, буквально через пару минут, когда лифт вдруг дернулся и, проехав полметра, остановился. А затем двери разъехались, явив моему взору съемочную группу, за которой маячили мундиры императорских гвардейцев.

Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Они что, надеялись заснять пикантную сцену? Кто бы ни подстраивал все эти ситуации, у него явно сговор с ведущей! И отличные навыки тайм-менеджмента…

При нашем появлении разговоры резко смолкли, и все уставились на меня, как на единственное бодрствующее лицо.

— Э… Помогите! Человеку плохо! — театрально сжав руки на груди, воскликнула я. А потом, шагнув из лифта, чтобы уступить место кинувшимся на помощь гвардейцам, с подозрением спросила: — Вы что, следите за мной, рина Прю?

— Я? — ведущая оскорбленно выпрямилась. — Нас, к вашему сведению, всей командой ведут на допрос касательно вашего интервью!

Да? Я мстительно улыбнулась. Теперь понятно, почему с ними так много гвардейцев. Однако я не стала задерживаться, и, лишь убедившись, что телохранителю оказывают помощь, развернулась и зашагала прочь. Пока графа Сагана уводили, он все пытался петь и требовал позвать Касси, и я украдкой выдохнула. Похоже, мое наколдованное опьянение не навредило мужчине.

Но вот я завернула за поворот, голос телохранителя стих вдали, и я оказалась в безлюдной части дворца. Так, и как мне найти покои императора?

Ох, как тут жарко… По-моему, во дворце перебарщивают с отоплением. И коридоры почему-то все кружатся перед глазами, а пол так и норовит вздыбить спину, словно необъезженная лошадь. Подлый пол…

Тут я наконец услышала знакомый голос и буквально ввалилась в дверь. Ноги совсем не держали. Похоже, на меня афродизиак подействовал как-то запоздало… О, а вот и император!

При моем появлении он удивленно отнял от уха магофон и нажал отбой — мужчина как раз с кем-то разговаривал. А я, на миг застыв, пораженно уставилась на него. Боги, какой же он красивый! То есть, я и раньше это знала, но сейчас разглядывала высокие скулы, темные брови вразлет и твердо очерченные губы, словно видела впервые. И мужественный — император был без пиджака, и в распахнутом вороте кипенно-белой рубашки темнела кожа.

Выдохнув, я качнулась вперед, но все же удержалась на месте. Нельзя, нельзя бежать к нему — это все пар, которым я надышалась… Это ненастоящее. Я же не животное, в конце концов! Нужно рассказать ему все и бежать отсюда, пока я еще хоть что-то соображаю.

Но тут случилось непоправимое. Видимо, я снова покачнулась, потому что император… шагнул вперед, чтобы подхватить меня, и я оказалась в его крепких объятиях. Вздрогнув, вцепилась ему в плечи, пытаясь сохранить остатки рассудка, в то время как что-то внутри взвыло от восторга от его прикосновений. Вот бы он сжал меня еще крепче! А еще лучше — нагнулся и поцеловал, вместо того чтобы спрашивать о чем-то…

— Летти? Что случилось? С тобой все нормально? — я наконец разобрала, что он говорил.

Какой же у него мужественный голос, который словно проникает под кожу, и от которого по телу бегут мурашки! И… Так, соберись, женщина!

— Нет, — выдохнула я, и, не в силах удержаться, обхватила императора руками за шею. До меня донесся знакомый запах дорогого мужского парфюма с нотками бергамота и грейпфрута, а голова закружилась еще сильнее. — Меня отравили… каким-то дымом. Я даже не знаю, мерещитесь вы мне или нет… Это же вы?

— Я, — отозвался мужчина, разглядывая меня.

В его глазах мелькнула тревога, уверившая меня, что это точно император, а не, скажем, его дядя, который стал похож на Лиама под воздействием афродизиака. Тот не переживал бы за меня.

Тут мой взгляд спустился ниже и остановился на губах мужчины. Он снова что-то спросил — я не расслышала слов, лишь уловила движение. И внезапно все вокруг словно бы подернулось дымкой, а желание коснуться этих темных, четко очерченных губ стало нестерпимым. Какая разница, что будет дальше? Главное то, что происходит сейчас! И, не в силах больше сопротивляться, я привстала на цыпочки и поцеловала его.

В первый миг мужчина опешил и даже не ответил. Затем вдруг чуть отстранился и, пальцами обхватив мой подбородок, развернул лицо к свету.

— Летти… Летти, ты слышишь меня? Что за газ? — требовательно спросил он. Его голос доносился до меня, словно из бочки, но, сконцентрировавшись, я все же смогла понять, чего он хочет. — Зрачки расширены… какого он был цвета? И где ты им надышалась?

— Афродизиак, розовый дым. Его закачали в лифт, — кратко отозвалась я и, снова закинув руки на шею императору Лиаму, попыталась притянуть его к себе. Он не притягивался, и мне вдруг стало так обидно, что на глаза навернулись слезы. — Да я вообще нравлюсь вам, или как? — выкрикнула я и хорошенько стукнула его, куда достала. Потом еще раз. А потом…

Вдруг подхватив меня на руки, мужчина размашистым шагом прошел куда-то вглубь покоев. Одна распахнутая ногой дверь, вторая — и наконец меня опустили на гигантскую, прямо-таки императорских размеров кровать. Я отметила это лишь краем сознания, нетерпеливо притягивая мужчину к себе. Пусть он уже поцелует меня! Может, тогда весь мир, наконец, перестанет вращаться, а прикроватные столбики — извиваться толстыми деревянными змеями?

И он действительно поцеловал меня. Прижался к моим губам, провел ладонями по рукам, заводя их мне за голову… А затем, вдруг перехватив запястья, крепко связал их чем-то вроде плотной ленты. А? У него что, какие-то особые наклонности? Хотя какая разница, главное, что сейчас он закончит привязывать мои руки к изголовью кровати и…

Сядет и, выудив из кармана магофон, невозмутимо наберет какой-то номер! Не поняла… Какие могут быть срочные дела, когда я тут? Уставившись на него горящим от нетерпения взглядом, я попыталась брыкнуться так, чтобы выбить средство связи из рук императора. Однако он лишь ловко перехватил мою ногу и заговорил донельзя деловым тоном:

— Да… Что там был за газ? Да… А противоядие? Понятно…

Нажав на кнопку отбоя, он медленно положил телефон на тумбочку. Потом также медленно, нахмурив лоб, расстегнул запонки на рукавах рубашки. Не выдержав, я вспылила:

— Знаете, ваше величество, если вам некогда, то я, пожалуй, пойду! Отвяжите меня!

И я принялась ожесточенно дергать руками, пытаясь освободиться. Чем он там меня связал таким прочным? Задрав голову, я разглядела на запястьях темную полоску шелкового галстука и отчего-то разозлилась еще сильнее. Ни себе ни людям! Привязал меня тут, а сам…

От обиды я даже всхлипнула, продолжая выкручивать руки из узла, который от судорожного дерганья затягивался все крепче. Тут кровать вдруг скрипнула и промялась под весом второго тела, а я ощутила чужие ладони на своей талии.

— Летти, — обернувшись, я попыталась сфокусировать взгляд на лице мужчины, которое смутно белело в темноте комнаты. Надо же, он уже успел выключить свет, а я и не заметила… — От этого афродизиака нет противоядия. А в таком состоянии я, конечно, никуда тебя не отпущу. Поэтому… будем надеяться, что завтра ты меня не возненавидишь, — шепнул он, наклоняясь, и наконец поцеловал меня.

Не так, как до этого. Властное желание обладать в его поцелуе переплелось с трепетной нежностью, и от этого коктейля последние мысли пропали из моей головы, словно их стерли. Подавшись к нему всем телом, я ощутила, что от поцелуев сознание словно погружается в темный омут, и единственное, что я осознаю — это его прикосновения. Пальцы, которые провели по бедру, сминая ткань платья. Губы, скользнувшие по щеке.

— Мы же не хотим торопиться, верно? — искушающе шепнул он мне на ухо, а затем чуть прикусил мочку, отчего я вздрогнула всем телом.

Я лишь закусила губу, ничего не ответив. Боюсь, что сейчас я не способна на разговоры. В голове по-прежнему все плыло, внизу живота горело, а ожидание с каждой секундой становилось все нестерпимей.

И тут Лиам, наконец, снова поцеловал меня. Жадно, умело. Его губы спустились по шее к груди, и платье, чуть посопротивлявшись, с треском сдалось и куда-то пропало. Я вцепилась в его плечи, краем сознания отметив, что меня уже успели отвязать, и это была последняя связная мысль.

Дальше остались лишь дразнящие губы и умелые пальцы мужчины на моем теле. Он словно бы уже давно изучил меня, и каждое прикосновение ноющим разрядом отдавалось внизу живота. При этом император жестоко и беспощадно водил меня по самой грани, не давая желаемого. А когда показалось, что сейчас я просто умру от разрывающих тело ощущений, он наконец схватил меня за талию, и я почувствовала его внутри, так остро и ошеломляюще, словно весь мир вокруг сжался, схлопнулся, и мы остались вдвоем. Только мы. И волна внутри, что нарастала и накрыла нас обоих, а затем выбросила на берег, задыхающихся и обессиленных.