Алиса Вишня – Цветок и Зверь (страница 3)
Демидов решил сам отвезти меня домой, и сам, на руках, тащил до джипа. Я категорически против – не на глазах же коллег и студентов! Негоже афишировать наши отношения! Но Стёпке все равно – отнес, и бережно посадил на заднее сиденье.
Кладу пострадавшую, туго затянутую бинтом щиколотку на сидушку. Невыносимая ломота, пронзавшая ногу в первые минуты травмы, отступила. Боли нет совсем, если не шевелить конечностью.
– Полина, что произошло? Что тебя испугало? – спрашивает Демидов.
– Ничего не случилось, просто споткнулась! – быстро отвечаю.
Не нужно ему знать!
– Но я видел твое лицо! – настаивает Степан – Словно привидение обнаружила!
Ловлю Стёпин взгляд в зеркале заднего вида – внимательный, строгий, без обычной теплоты, обращенной на меня. Сердце ёкает – Демидов догадывается?
– Ошибаешься! – опровергаю спокойным тоном – Поняла, что падаю, вот и стало страшно!
Степан продолжает сверлить меня глазами, я вскрикиваю, и морщусь – будто бы, больно ноге. Действует – Демидов спохватывается, бормочет:
– Трясет? Извини! Слишком быстро еду!
Сбавляет скорость, и сосредотачивается на дороге.
А я снова, в который раз, гоняю увиденное в холле универа в своей памяти, пытаясь найти ответ – что это было? Бред больного воображения, или мистика? Ибо узнала парня, с которым разговаривал Степан. Парня, который был моей первой любовью, и погиб десять лет назад на моих глазах…
Понимаю – скорее всего, это игра разума. Потому что, если Максим Финли тогда выжил, и просто исчез, скрылся, то он не может выглядеть, как в то время – должен повзрослеть, измениться. А он точно такой, как в моей памяти. Высокий, кажущийся излишне худым из-за роста; с длинными, до плеч, темными волосами, падающими на лоб романтичными прядями, которые делают его похожим на сказочного принца; с бледным тонким лицом и прямым красивым носом с легкой горбинкой; с чувственными губами, искривленными в надменной усмешке…
Самое необычное, что было в Максе Финли – серо-голубые глаза, которые издали казались черными, словно наполненными тьмой. Эти очи будто принадлежали не двадцатилетнему юноше, а много пожившему, и много повидавшему старику – они отражали усталость и скуку…
Цвет и выражение глаз сегодняшнего парня я рассмотреть не могла – далековато. Но, одет похожий на Максима незнакомец также, как и Финли десять лет назад – в расстегнутый темный плащ до колена, и тонкий черный свитер, который я скорее угадала, вспомнила, чем увидела, потому что он почти весь скрыт небрежно намотанным на шею светлым широким шарфом – как и у Макса в те времена. Даже манера стоять – расслабленно, засунув руки в карманы, с ленивым высокомерием глядя на собеседника – совпадала!
Бред, или мистика? С прошлым, МОИМ Максом также было связано много странного. Тогда я тоже думала, что у меня шизофрения… И не только я – меня даже лечили, чего Демидову знать уж никак не нужно!
Размышления прерывает Степан:
– Жалко, что знакомство с родителями придется отменить!
– Нет! – восклицаю – Я смогу! Чуть хромаю, но это не повод отказываться от встречи! Нога уже не болит совершенно!
И в подтверждение своих слов шевелю конечностью. Ее пронизывает резкая боль, но я не показываю вида. Встречу нельзя откладывать! Неизвестно, когда эти занятые люди выкроют время в следующий раз! А без знакомства с ними наша с Демидовым свадьба не состоится!
– Ну раз ты настаиваешь… – соглашается Степан.
Все же, Демидов немного странный… Властный и грозный с подчиненными, со мной он словно послушная ласковая собачка. В некоторых вопросах Степан сущий подкаблучник, и часто уступает, выполняя мои просьбы. И это хорошо! Мой будущий муж идеален!
ОН
Почти триста лет я возвращаюсь, снова и снова, в этот город, что бы прийти на мост, известный в народе, как Лизин. Люди думают, что называется он в честь героини известной оперы, но это не так. На самом деле, мост носит имя моей Лизы.
Облокачиваюсь на гранитный парапет, и смотрю на реку. Что хочу там увидеть? Даже не знаю наверняка, покоится ли моя любимая под мостом. Тогда, в начале сентября 1823 года Мара не позволила мне нырнуть, и проверить. Да я и сам не очень рвался опускаться в холодную воду. Упавшую в реку девушку так и не нашли… В любом случае, если тело утопленницы и было здесь, на дне, за прошедшие столетия от него ничего не осталось. И я зря вглядываюсь в темные воды – Лизы там нет.
Слышу сигнал автомобиля – Мара прибыла довольно быстро. И с пафосом – дверь лаково поблескивающего лимузина мне открывает водитель, Серджио, поспешивший для этого выйти из машины. Он меня узнает и приветственно кланяется, я отвечаю коротким кивком. Захожу в просторное полутемное нутро машины, наполненное запахом духов – знакомым, но давно позабытым ароматом. Усаживаюсь на сиденье, и только после этого произношу:
– Добрый вечер, сударыня!
Графиня Мария Манчини, сидящая напротив меня, не одна – ее ладонь по хозяйски лежит на колене молодого, видимо недавно обращенного, смазливого вампира.
– Зачем явился, Финли? – ворчливо спрашивает Мара. Отвечаю:
– Не из-за тебя! – и добавляю – Не скучал, если что!
– И правильно! – кивает Мара, нисколько не обидевшись, и смотрит нежным взглядом на своего спутника, что бы показать, если я еще не понял – ее сердце и постель заняты! Древняя вампирша не хочет, что бы в ее спокойной жизни возникли проблемы из-за бывшего любовника, с которым она не виделась лет сто.
Рассматриваю нынешнего. Блондин, прическа которого кажется небрежной, наряженый в какие-то лохмотья. Понятно – его образ создан Марой, и должен означать, что красавчик является творческой личностью. Это в ее стиле!
Перевожу взгляд на графиню. Тоже одета странно – в черную кружевную сорочку, почти не скрывающую ее шикарное тело, и длинный просторный … халат? Плащ? Не разбираюсь я в современных женских нарядах! Внешне Мара не изменилась – эта белокожая и кареглазая брюнетка все такая же молодая и красивая, . И духи те же, с тяжелым горьковатым ароматом розы.
– Да, это он, Даниэль Грачик! – кивает Манчини, заметив, что рассматриваю блондина. Она уверена – я знаю, кто такой ее протеже.
– Очень приятно мне! – отвечаю насмешливо.
– Ну да… – недовольно хмурится Мара – Забыла! Ты же не интересуешься жизнью людей. Наверное, и телевизор не смотришь, и в интернете не бываешь… Застрял в девятнадцатом веке!
И добавляет с гордостью, глядя любовника по коленке:
– Даниэль известный певец! Звезда!
Не реагирую – мне все равно.
Мара берет лежащий на сиденье телефон, и включает музыку. Если это можно назвать музыкой – басы больно бьют по моему чувствительному слуху, а слова песни, которые бормочет голос – непонятно, мужской или женский – не разобрать вообще.
Морщусь, и Манчини, заметив это, вырубает какофонию.
– А это Максимилиан Финли. Ему триста! – сухо представляет она меня своему миньону – недовольна, что не восхищаюсь кумиром. Тот презрительно кривит губы, и отворачивается – типа, в окно глазеет. Нагле-ец! Рожи корчит старшему!
– Зачем ты прибыл в Город? Или, опять решил возобновить паломничество на Лизин Мостик? – спрашивает графиня.
Не люблю, когда она затрагивает мое личное, да еще и потешается над этим. Сдержанно отвечаю:
– По делам!
Мара достает из сумочки пачку сигарет, вытаскивает одну, и вставляет в черный, с красными прожилками мундштук.
– Не кури здесь, пожалуйста! – почти умоляю, ибо понимаю, что в столь небольшом пространстве салона, даже при открытых окнах, буду задыхаться. Хватит с меня и графининых духов!
– Тебе здесь не рады, Финли! – строго произносит Манчини, вертя мундштук в пальцах, но не закуривая – Следом за тобой явится Инквизитор!
– Он все еще жив? – поднимаю я бровь – Уже должен околеть, от старости.
Мара продолжает недовольно хмурится.
– Задержусь на несколько дней, поэтому, мне нужно разрешение на убийство. Питаться надо! – сообщаю, как ни в чем не бывало.
– Питаться? – повторяет Мара, и интересуется – Но зачем для этого убивать?
Объясняю:
– Сладкая кровь!
– Понятно! – кивает графиня, немного огорченно добавляет – Мне давно не попадалась! Люди совсем испортились! Алкоголь, наркотики! И жрут что попало, всякую химию!
И спрашивает:
– Это же девушка? Где ты ее нашел? В глухой деревне?
Киваю:
– Девушка! А нашел здесь!
Даже не задумывался – как в большом городе мог появиться человек со столь чистой кровью?
– Кстати, Мара, забыл сказать – шикарно выглядишь! – добавляю, и снова спрашиваю – Дашь разрешение, красотка?
Графиня раздумывает, продолжая крутить мундштук. О чем? Жалко ей, что ли? Знает же, что я не маньяк, и беспредельничать, оставляя за собой горы трупов, не стану. Осторожен, соблюдаю и Закон, и Договор. Что же до Инквизитора – обычно успеваю исчезнуть до его появления. Видимо, Манчини решила повыделываться, напомнить свое положение Главы вампиров Города, и мою зависимость от нее, из-за этого.
– Дам! – наконец, произносит она – В память о былой дружбе. Вернусь домой, и напишу. Но, не сейчас!
– Почему? – хмурюсь я.
– Мы едем на пати, и опаздывать не хочу! Кстати, там будет почти весь бомонд Города! Музыканты, актеры, блогеры…Хочешь с нами? Правда, ресторан, где проходит веселье, принадлежат оборотням… Но что поделать! Место не я выбирала!