Алиса Вебер – Разлучница. Я уведу твоего мужа (страница 20)
А теперь он говорит эти сухие, официальные, безжизненные фразы, чтобы донести до меня мысль, что я сама хотела расставания. Полного. Безоговорочного. Чтобы порознь. Чтобы паспорта без штампов.
Но хотела ли я этого действительно? Разве мое сердце не замирает от тоски, боли и любви? Разве не рвется к нему, тому единственному, который продолжает жить в моем сердце и повелевать моими мыслями?
– Артур, – прошептала я, – не уходи. Пожалуйста…
Глава 23
Артур
Весь последний год я вроде жил, а вроде и не жил вовсе. Существовал, иначе и не скажешь. Когда Лина уехала, всё стало серым и бессмысленным. Я-то думал, что мы поговорим, она остынет, и мы всё обсудим.
А она решила вопрос кардинально, уехала и даже не попрощалась.
Моя самостоятельная, независимая девочка предпочла побег.
Это понятно, ей было больно меня видеть, она не хотела, чтобы я снова пытался вернуть ее, но всё равно ее бегство стало для меня ударом. Она меня бросила, и вроде как я этого заслуживал, понимал это прекрасно, но, черт возьми, всё равно не ожидал, что она возьмет и уедет без предупреждения.
Да, она имела право уйти, а я…
А я остался ждать. Привыкал без нее, правда, не привыкалось. От слова совсем. Меня крутило, ломало, душу жгло каленым железом. Первое время даже не спал, не ел толком, бухал, забывался в пьяном угаре. Брат привел в чувство. Сказал, что она простит, какое-то время побудет одна, потом вернется и мы будем вместе. И когда она вернется, не должна увидеть, во что я превратился.
Он-то, конечно, был прав. Влад оказался в этом плане мудрее, но ему и проще было! Его-то Аня простила! Плюс он физически ей не изменял, а Линка моя всё своими глазами видела, как я эту гадскую суку оприходовал…
Мерзко до сих пор, благо я ни хера не помню, но самому от себя тошно. Что допустил, что повелся, что заигрался, проиграл и потерял самое дорогое, что у меня было.
Без своего Ангела я подыхал, тосковал, не слыша ее голоса, не чувствуя ее присутствия рядом. Жизнь продолжалась механически, я спал, ел, дышал, работал, даже улыбался, радовался тому, что Влад и Аня помирились, что родные рядом и поддерживают меня.
Но без моего Ангела… Без нее это уже не была жизнь в полном смысле этого слова. Скорее, это была бесконечная вереница пустых дней, которые сливались в одно сплошное мучительное ожидание.
Ожидания того, что Лина вернется. Ко мне вернется.
Я не сразу понял, что Лина действительно уехала, что она не просто ушла из нашей квартиры, а из моей жизни. Она же и вещи не забирала, и на развод не подала, позже это сделала по почте. Как я мог подумать, что это всё? Конечно, ждал ее возвращения, думал, что она успокоится и вернется. Не названивал ей, держался, хотя жилы выкручивало оттого, что не понимал, где она, с кем, как она, чем занимается.
Наконец решился позвонить ее матери, узнал, что да, решила пожить во Франции. У родни. Занимается бизнесом, курсы какие-то посещает. Теща уверила, что надо дать Лине пространство. Но разговаривала со мной на удивление спокойно, без претензии. В целом меня это успокоило, даже надежду какую-то внушило. Я решил дать Лине время, раз оно ей надо было, возможность отвлечься, в спокойной обстановке подумать, успокоиться.
Но внутри просыпалась ревность. Едкая, лютая, она разъедала нутро, как кислота.
Думал, а вдруг она решит мне отомстить, с кем-то спутается, с каким-то смазливым французиком, на свидание пойдет, ответит на ухаживания, назло мне переспит. Я от этого сатанел, не знал, чего от нее ожидать. Неизвестность сжигала дотла. Долбаные картинки измены Лины буравили мозг, преследовали в кошмарных снах, и я ни черта не мог бы с этим поделать!
Я ничего не смог бы сказать ей против!
Не смог бы ее обвинить, ведь сам изменил…
Время шло, недели, месяца, год…
Никак я не ожидал, что Лина покинет меня на целый год.
Но чем больше времени проходило, тем больше я осознавал, что это не просто временная разлука, что она действительно ушла.
Каждый день я просыпался с мыслью о ней и засыпал с этой же мыслью. Она не покидала меня ни на минуту. Я искал ее во всем: в ее любимых вещах, в наших фотографиях, даже в тех привычных мелочах, которые когда-то казались незначительными. Вот эти цветы она сама пересаживала, а с этим цветом столешница с ума меня свела, убеждая, что это мята, а не просто зеленый.
Я бы всё отдал, лишь бы она снова оказалась в нашей квартире!
Мы бы спорили, ругались, мирились…
Но нет, ее не было, а я слышал ее голос в тишине квартиры, видел ее лицо в каждом сне. Я был одержим мыслями о ней, и без нее жизнь утратила всякий смысл.
Пытался погрузиться в работу, отвлечься, но и это ни черта помогало. Я становился всё более замкнутым, отдалялся от родни и друзей. Думал, что если я буду пахать как проклятый, с головой уйду в работу, то саднящая боль утихнет, но ни хрена подобного. Работа не могла заменить мне Лину, и чем больше я пытался уйти в дела, тем больше росла пустота внутри.
Случались дни, или, скорее, ночи, когда я практически срывался! Рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить ей, чтобы хотя бы голос услышать. Чтобы не сдохнуть от отчаяния и тоски и хотя бы малейший знак получить, что Лина близка к прощению. Да черт, конечно, не к прощению, для этого рано, но хотя бы к тому, чтобы поговорить со мной, дать понять, что она еще вспоминает обо мне.
Я не мог смириться, что она уехала навсегда!
Но я не звонил. Я каждый раз стопорил порыв, убеждая себя, что это ее выбор, что она сама решила уйти, и я должен это уважать. Я давал себе и ей время. Думал, что смогу выдержать, что смогу жить без нее. Но это было ложью. Я обманывал сам себя, надеясь, что время лечит все раны. Ни черта оно не лечило. Становилось только хуже, одиночество отравляло, а жизнь была невыносимой без моего Ангела.
***
Едва узнал, что Лина вернулась домой, словно ожил. Хотел немедленно сорваться, поехать к ней сразу же, но что-то внутри меня удерживало. Скорее всего, страх, что она испугается моего напора и снова исчезнет.
Развод ей я не дал. Документы получил и ничего не делал. Подумал, пусть лично приезжает и занимается вопросом, а вот так взять и отпустить ее, пока она во Франции и далеко от меня?
Нет. Я этого не позволил. Не позволил поставить эту точку.
Развод означал бы окончательный конец, а с этим я был не готов мириться. Знал, что обязательно верну Лину, верну всё, что мы потеряли. Вернее, что я просрал. За этот год я так и не смог забыть ее, не смог отпустить. Не заводил новых отношений, не искал утешения в других женщинах. Всё это время я жил только воспоминаниями о Лине, думая о том, как всё могло быть иначе, если бы не мой косяк.
Аня пригласила Лину на крестины, правда, уточнила у меня, как нам быть. Я решил не присутствовать, чтобы не давить на нее. Подумал, что она это оценит и поймет, что мы перешли на новый уровень.
По факту я тупо испугался, что не смогу сдержаться, как только увижу ее, побоялся сорваться и навредить тщательно выстроенному плану.
В день крестин я был как на иголках. Хотел поехать к церкви, но в последний момент что-то остановило меня. Может, это было чувство, что я всё испорчу, что наша неожиданная встреча сделает только хуже. Она была так близко... Я боролся с желанием наплевать на всё и приехать туда. Это чувство жгло меня изнутри. Я сидел в своей квартире, чувствуя себя полным идиотом, который упустил самый важный момент.
И ради чего? Чтобы Лина там, в церкви, оглядывалась и ждала меня, нервничая? Да лучше бы я поехал, мы бы поговорили…
Я не знал, что делать. Внутри меня шла настоящая борьба: остаться в стороне, дать ей жить своей жизнью или же пойти на крестины, попробовать вернуть ее.
Мать сказала, что поговорил с Линой, и вроде как намекнула, что она готова со мной поговорить. Этот шанс я упустить не мог. Теперь я не отступлю. Больше не мог ждать и начал действовать.
Глава 24
Поехал в кафе, зная, что найду Лину там. Вошел туда, увидел ее, и сердце едва не остановилось. Она была такой же, как я ее помнил, красивой, нежной, манящей, но определенно что-то изменилось.
Охватил взглядом ладную, соблазнительную фигуру. Лина похудела, загорела, волосы отросли и струились красивыми волнами, и у меня задрожали руки от желания схватить ее и прижать к себе. Дышать стало трудно до ломоты в костях, внутри всё тело обдало жаром. Едва подавил в себе замашки зверя, хоть это и было чертовски тяжело.
Встретил ее взгляд, стоя у входа в кафе и видя только ее и ничего больше.
В любимых глазах отразилась боль, ее отголоски не исчезли, но в то же время появилось что-то новое. Мне показалось, что в них вспыхнула радость…
Она обрадовалась, как только увидела меня, правда, попыталась это тут же скрыть. Но я заметил и мгновенно наполнился новой решимостью. Еще не всё потеряно…
Подошел, Лина сразу напряглась, руки нервно сжались на груди. Я сам был на взводе, но старался держаться. Не хотел пугать ее, обещал себе не делать того, что всё испортит. Самое главное, чего я хотел, так этого того, чтобы она увидела – я изменился, я больше не тот человек, который когда-то причинил ей боль и заставил настолько страдать, что даже пришлось бежать и прятаться в другой стране.
Я искал в ее глазах ответы на свои вопросы, когда мы сели за стол напротив друг друга, и не мог оторвать от нее взгляда. Она была для меня всем, и я не мог поверить, что снова нахожусь рядом с ней. Не знал, как начать этот разговор, как будет правильнее повернуть разговор, но у меня не было ничего кроме правды.