Алиса Вебер – Разлучница. Я уведу твоего мужа (страница 21)
Правды о том, что я готов уйти в сторону, если ей так станет легче.
В случае, если она меня не примет. Я был готов уехать, если в этом городе нам станет тесно и мое присутствие заставит ее страдать. Готов был принести себя в жертву…
Конечно же, в глубине души я надеялся, что этого не понадобится. Может быть, ей было достаточно того, что я уже доказал? Что готов даже уступить ей право общаться с нашими общими родными, отойти в сторону ради нее.
Я готов на всё ради нее – и надеялся, что она это понимает.
Смотрел на нее и думал: “Неужели не скучала? Неужели ей больно рядом со мной даже по прошествии года? Неужели недостаточно года разлуки? Неужели это всё?”
Лина заговорила, она начала первой.
– Зря ты не пришел на крестины.
Я удивился. Это был упрек? Я же не пришел ради нее, ради того, чтобы не усложнять ее жизнь, не портить праздник, но, видимо, она восприняла это иначе.
– Главное, что ты пришла. Аня очень хотела, чтобы ты была там. А если бы я принял приглашение Влада, ты бы никогда не приехала в Россию из своей Франции, – попытался объяснить.
Лина кивнула, вроде как принимая мои слова, но напряжение так и витало в воздухе. Тогда я решился сказать ей то, что так долго держал в себе. Что это было ради нее.
Я знал, что моя Лина поняла посыл без слов: что всё это время я ждал ее, что у меня никого не было, что я не дал ей развод, потому что не захотел ее отпустить. Что хочу всё вернуть, что готов начать всё сначала, если она даст мне шанс.
То, что я пришел сюда, было рискованно, может быть, слишком рано и поспешно, но я не мог больше терпеть эту неопределенность.
Я должен был знать, есть ли у нас шанс!
– Ради тебя…
Лина удивила. Ее глаза наполнились слезами, и я понял, что ее чувства к мне всё еще живы, что она тоже страдает, как бы ни старалась показать обратное.
Но она молчала, не могла произнести ни слова, и это молчание было для меня самым тяжелым испытанием. Но и для нее тоже, я это знал. Знал, что она тоже мучилась и тосковала. И тогда я сказал ей про командировку в Китай, что я уезжаю ради того, чтобы она могла вернуться в город и жить здесь без меня.
Но я не мог уехать просто так, не попробовав вернуть нас…
– Скажи, ты сможешь найти в себе силы дать мне второй шанс, Ангел? – я вложил всю душу в эти слова. – Я буду ждать твой ответ еще неделю. Обещаю, после отъезда больше не потревожу. Так что ты можешь возвращаться домой.
Произнес эти слова и ждал. Показывая одними глазами, что, если она решит дать мне шанс, я сделаю всё, чтобы доказать ей – я достоин ее любви и прощения.
– Артур, – прошептала она, – не уходи. Пожалуйста…
Сначала думал, что мне послышалось. Лина просит меня остаться? Я ей нужен? Значит, она не готова отпустить меня и точно так же, как и я, не может держаться вдали? Нас потянуло друг к другу одновременно. Это было какое-то сумасшествие, безумие, показалось, что кто-то вдруг зажег свет, все краски, ощущения, эмоции. Повернул тумблер на максимум. Я не схватил ее, я просто сгреб в охапку, вытащил из-за стола, поволок куда-то в подсобку, она сама показывала направление.
И всё шептала:
– Артур, подожди… Подожди…
Но ждать я не мог, меня от нее штырило, вело, крыло, голову сорвало окончательно, я не понимал даже, куда мы идем, стены вокруг двигались со скоростью света, сам я двигался на пределе возможностей, а внутри всё взрывалось, ломались стены, которые мы выстраивали вдруг против друга…
***
Я не планировала снова входить в одну реку дважды, но, когда передо мной замаячил отъезд Артура и его серьезное лицо, которое не предполагало больше никакого продолжения, что-то во мне дрогнуло.
Он не врал. Действительно, готов был отступить и закрыть эту страницу жизни навсегда. Не хотел больше мучить меня и докучать мне. Собирался уехать и начать всё заново, не предполагая, что это сломает меня и поставит на колени, разрушит мой мир на части, которые не возьмет даже самый качественный клей “Момент”. Я ведь не ваза, чьи осколки поддаются склейке. Нет. Я живой человек, который прежним после настоящего расставания, когда возврата больше нет, уже не станет.
И когда я представила будто наяву, что вижу его удаляющуюся спину, затем он уезжает в Китай, а я продолжаю жить, то не смогла найти в этом ничего, что заставило бы меня вздохнуть с облегчением.
Наоборот. Меня будто ударили под дых, и я словно очнулась от кошмара, в котором пребывала всё это время. Хотя нет. Это была лишь передышка, которая не приносила мне такой мучительной боли, как могла бы, ведь я всегда знала, что могу вернуться на родину и здесь встретить Артура снова. Чувствовала нутром, что он всё еще ждет меня, верит, что мы будем вместе.
И когда я прошептала, чтобы он никуда не уходил, наши взгляды встретились, и я отчетливо осознала, что вот он, тот самый последний момент, когда всё еще можно вернуть восвояси. Точка невозврата, которую если пересечь, больше нельзя будет восстановить наши отношения. Каждый из нас пойдет своей дорогой.
И я не захотела. Сделала шаг ему навстречу, и даже слов больше не нужно было, чтобы он всё понял. Его глаза засияли отчаянием, граничащим с тоской и страстью, а затем он накинулся на меня, не обращая внимания на то, что в этот момент кто-то вошел в кафе.
Впрочем, и мне стало всё равно на посетителей и их мнение насчет нас, когда губы Артура коснулись моих, а своими крупными ладонями он обхватил мои бедра. И они легли так плотно и правильно, что меня обдало жаром, а затем всё смешалось для меня в калейдоскоп красок.
Наши языки яростно встретились, закручиваясь в водоворот поцелуев и любви, а Артур, кажется, сумел унести нас обоих в подсобку, в которой хранились инструменты и тряпки для уборки кафе.
Что-то падало с полок, звенело, ударяясь об пол, но нам обоим было всё равно.
– Куплю новое, – вдруг прорычал Артур, а затем я услышала треск.
Он порвал мою одежду от жадного нетерпения, и вскоре голой кожи моего живота коснулась его ладонь. Так, будто это всё, о чем он мечтал весь этот безумно долгий год.
Я сидела на столе, а между моих бедер удобно устроился Артур, водя носом по моей шее. Меня обдавало мурашками от той неторопливой ласки, которой он решил замучить меня, но я не торопила его, наслаждаясь прелюдией так же, как и он.
Не успела я опомниться, как оказалось полностью обнаженной и открытой его взору в свете тусклых ламп, отчего создавалась до того интимная атмосфера, что я ни разу не вспомнила, что наш секс после долгого расставания проходил в кладовке моего кафе.
Я в нетерпении потянулась к пуговицам на его рубашке, а затем по-варварски разорвала ее на части. Пуговички полетели на пол, и я вдруг улыбнулась, решив вернуть ему его же слова.
– Куплю новую, – выдохнула, а затем услышала его довольный гортанный стон. Поднять взгляд и посмотреть ему в лицо не было сил. Я никак не могла оторваться от бугра между его ног, который оттопыривал ткань плотных брюк, до того сильно Артур хотел меня.
Я не стала спрашивать, как он жил весь этот год и были ли у него женщины, но что-то подсказывало мне по его реакции, что не было. Он не соврал, и это сыграло не последнюю роль в моих действиях.
Потянувшись пальцами к бляшке ремня, я расстегнула его брюки и потянула их вниз вместе с боксерами.
Наружу в мою сторону упруго выпрыгнул член, увитый синими узловатыми венами. Красная головка вскоре упиралась в мой живот, а я с каким-то трепетом касалась члена, чувствуя его жар и твердость.
Мое лоно сжалось, ведь не знало мужчины целый год, а я отчаянно хотела, чтобы он наполнил меня собой и больше никогда не отпускал.
– Я без защиты, – выдохнул Артур, а я вдруг поняла, что он не планировал близость и не собирался меня соблазнять. Пришел мириться, и его явно интересовал далеко не секс. Это меня подкупило еще больше, заставляя почувствовать себя самой особенной женщиной в его жизни.
– Пусть, – ответила я, не раздумывая, и решила положиться на случай.
Когда-то я так сильно хотела ребенка от Артура, а когда мы расстались, через какое-то время осознала, что была бы рада воспитывать его частичку даже после его предательства.
Одно в моей голове наложилось на другое, и когда Артур плавно и неторопливо вошел в меня, я зажмурилась и едва не расплакалась, ощущая, как он распирает меня изнутри. Вот только слезы мои были не от боли, а от счастья и облегчения.
То же самое испытывает человек, который страдает от жажды, и когда делает первый глоток воды, она кажется ему самой вкусной на свете.
– Быстрее, – выдохнула я, когда медленные движения Артура во мне распалили мое желание сильнее.
Он сразу же начал двигаться резче, практически вбиваясь в меня и заставляя меня часто дышать, теряясь в пространстве. Наше дыхание в унисон не смогло перебить даже наши стоны удовольствия, и я совершенно не сдерживалась, крича чуть ли не во всё горло. И плевать на тех, кто мог нас услышать. Что такое чужое мнение по сравнению с нашим счастьем? Тлен.
– А-а-а! – закричала я, когда волна жара поднялась от кончиков пальцев до бедер, а затем всё схлопнулось, оставляя после себя приятное послевкусие.
– М-м-м! – зарычал от удовольствия Артур следом, а затем я почувствовала внутри себя теплую струю.
Мы еще долго оставались в этой позе, но Артур опирался о свои ладони, чтобы не раздавить меня своим весом. Дыхание постепенно успокаивалось, и в голове прояснялось. Но на место удовольствия не приходили сомнения. Нет. Я ведь в глубине души давно знала, чего хочу, поэтому и вернулась домой. Не смогла бы жить вдали от Артура, не попробовав дать ему шанс.