Алиса Вебер – Разлучница. Я уведу твоего мужа (страница 12)

– У Гаспарян другая версия.

– Что еще говорит эта сука?

– Гражданин, успокойтесь, мы разберемся.

– Я могу идти? – я вмешалась, не желая участвовать в споре. – У вас есть еще какие-то вопросы ко мне? Надеюсь, мы прояснили всю картину.

– Не совсем, – нахмурился полицейский, перебирая бумажки, – но думаю, что здесь мы закончили. Спасибо вам за содействие.

Едва закрылась дверь, как Артур поймал мой взгляд.

– Лина, давай поговорим, малыш, я хочу всё объяснить. И я могу доказать, что мне вкололи препарат, а не я сам употреблял возбудитель.

– Ты думаешь, меня это интересует, Артур? Картина ясна как день. Ты трахал свою юристку в номере отеля, который вы заказали заблаговременно. Что еще ты мне хочешь доказать? Что тебя накачали? А может, вживили чип в голову или по голове бревном дали? Мне однофигственно, понимаешь? Срать я хотела на твои оправдания!

Я зашипела сквозь зубы, злясь на себя и проклиная собственную несдержанность. Сколько ни уговаривай себя включать холодную голову – а меня всё равно несет.

– Я не изменял тебе. Физически – может и да. Но я не тронул бы ее и пальцем, если бы не чертов препарат! – продолжал он внушать мне и стоял на своем.

Я похолодела. Внутри всё покрылось коркой льда, и стало так зябко, что я поежилась.

– Ты просто послушай себя, Артур! Не изменял, но изменял физически! Это просто какой-то лютый бред! Я не желаю слушать, пойми ты. Между нами всё кончено. Я не хочу больше видеть тебя! Меня тут удерживала только полиция, а теперь я хочу уйти и забыть тебя.

От каждого моего слова он дергался, словно я дубасила его по лицу увесистыми пощечинами. Видит бог, мне бы хотелось его избить. Расцарапать лицо до рваных полос. Но разве бы это помогло? Ничего уже не поможет. Здесь бы помогла только амнезия, и я бы встретила ее ликованием.

Но, увы, я вынуждена стоять тут и слушать жалкие оправдания. Полностью осознавая каждый миг этой жуткой реальности.

– Малыш, ты не можешь так просто уйти, не дать мне ничего тебе объяснить, пожалуйста, не уходи.

Он сел, чуть пошатываясь, а потом и встал, и всё это время я молча наблюдала за его заторможенными действиями. И ловила себя на страшном – мне хотелось подбежать и поддержать его.

Черт побери!

Как же сложно, как больно, просто невыносимо.

Я вцепилась в ручку двери, завернув обе руки за спину. Сама себя закрыла в ловушку, пока Царев шел на меня. Его мускулистый торс приковывал внимание, я застонала, сокрушаясь оттого, что реагирую. Другая женщина, шлюха и мразь, поставила на моем муже невидимое клеймо, и теперь навсегда для меня потерян мой любимый.

Это оглушало, убивало и уничтожало.

Она нас разрушила, она забрала себе моего мужа, как и обещала. От этой мысли я заплакала, не сдержав слез, и опустила голову, а когда Царев сграбастал меня в свои объятия, замерла. Он был поразительно горячий, как нагретый под солнцем металл, и такой же твердый. Мускулы напряглись, жаркое дыхание овевало мою кожу.

Я задержала дыхание, чтобы не вдыхать его личный аромат, перемешанный с запахом медикаментов и едким и очень явным ароматом парфюма Роксаны.

Отвернула голову и прошептала:

– Ты должен меня отпустить. Я не хочу ничего слушать. И всё видела своими глазами.

– Но я могу доказать, что она вколола мне препарат, – глухо говорил Артур куда-то в район моего правого уха.

Я не смотрела на него, но злилась: почему не отпускает?

– Артур, хватит. Доказывай полиции, чтобы тебя не арестовали за хранение, остальное меня не волнует. Мне ничего доказывать уже не нужно.

– Но почему ты не хочешь слушать?! – он разозлился и заставил меня смотреть на него, обхватывая лицо руками.

Глазами впился мне в глаза. По его белкам расползались красные прожилки, а кожа была белой-белой, как у покойника. Его руки тряслись, отчего я вся тоже стала ходить ходуном.

– Потому что вы были в одном номере. Может быть, она что-то тебе вколола, но я знаю, что никакой командировки не было.

– Не может быть! Она точно вколола! Это не предположение! И у меня есть доказательства. В номере были установлены камеры.

– Камеры?

– Да. Камеры. Я хотел доказать Владу, что он связался со сукой, которая разрушила его брак. Заманил ее в номер, хотел предоставить ему доказательство, я не собирался вступать с ней в связь, просто всё пошло не по плану.

– Подожди, я ничего не понимаю. Какие доказательства ты хотел предоставить брату и зачем?

– Неужели ты думаешь, что я одобрил, что он изменил своей беременной жене? Я хотел сделать вид, что отвечаю на ее ухаживания, а потом снять на камеру…

– Договаривай, Артур, что ты хотел снять? – усмехнулась я с горечью, разглядывая глаза мужа и впитывая в себя чувства, которые в них мелькали.

Стыд, боль, агонию, злость, вину…

– Я мудак, Лина, и признаю это. Я заигрался в бога, желая устранить Роксану из нашей жизни как можно более кардинальным способом. Я хотел, чтобы она исчезла навсегда, но брат ничего не слушал, верил, что в нее влюбился. Я бы даже, может, принял ее в итоге как его жену, ведь всё-таки он мой брат, но сразу понял, что она из себя представляет.

– Я тоже это поняла, – проговорила, глядя в его удивленные глаза. – А ты думал, что я просто так таскала ее за волосы? Может быть, тебе нужно было не играть в игры, а просто быть более внимательным к своей жене? Я сказала тебе, что ты должен ее уволить? А ты что? А, Артур? Ты отказался. Хотел, наверное, поиграть с ней. Это было интереснее, чем наш брак. Вот и наслаждайся! Что ты теперь жалуешься? Иди к своей Роксане.

– Прекрати! Она мне не нужна! – взревел он мне в лицо. – Ты мне нужна! А она просто мерзкая дрянь, которая получит свое! Я ее посажу, когда достану записи с камер! Что она тебе сказала? – вспомнил он другие мои слова. – Она угрожала тебе? Ане?

– Она сказала, что заберет тебя себе, что ты более ценный приз, чем Влад, так что да. Ты не ошибся насчет нее. Она положила на тебя глаз, но ты и сам был рад есть с ее руки, Артур. Не знаю, правда ли насчет камер, может, она и вколола тебе что-то, я не отрицаю. Уверена, что она способна на всё. Или ты врешь и вы просто добавили остроты в секс. Теперь не узнать. Я не поверю ни единому твоему слову. Можешь не стараться. Отпусти меня. Скоро приедут твои родители, так что будет кому о тебе позаботиться. К тому же до Роксаны рукой подать. Не думаю, что она откажет тебе в заботе.

Глава 15

Возможно, этот мучительный разговор продолжился бы и дальше, но в моем муже было столько дряни, что снова наступило время капельницы.

Сколько уже в него всего влили?

Меня снова одолело чувство раздвоенности. Вроде и злиться должна, а не могла не сочувствовать, видя, как слаб Артур. Еще и правила приличия зачем-то подключились. Вот не могла я взять и просто уйти, оставить его тут одного, на чужих фактически людей.

А еще мне по-прежнему хотелось во всем разобраться.

Я смотрела на Артура и не чувствовала ничего, кроме обиды и горечи. Несмотря на то, что я поймала его с поличным, он до сих пор пытался убедить меня в своей невиновности. Неужели считает за глупую курицу, которой достаточно навешать лапши на уши, чтобы она поверила во все его оправдания?

– Камеры и правда были установлены, Лина, поверь мне. Я тебе докажу! – рычал Артур и едва не подрывался, но тут же стонал, когда дергал за капельницу.

– Лежи, тебе вставать нельзя, – проворчала я против воли, ну не изверг же я, чтобы издеваться над человеком, как бы ни была на него зла. – И куда ты собрался? Сейчас твои родители приедут. Они написали, что уже на подъезде к больнице.

На сообщение свекрови, где она интересовалась, как ее сын, я не ответила. Он в порядке, а общаться по поводу него с его родителями я не собиралась. Теперь это зона его ответственности, а я даже не представляла, что могу им сказать после того, как узнала, что они в курсе всего произошедшего.

– Не нужно было их звать, Лин, я же не при смерти.

– Я и не звонила им, – резко ответила я, отходя подальше, когда Артур снова потянулся ко мне. – Твоя Роксана постаралась застолбить теплое местечко. Куй, пока горячо. Она действует точно по этой инструкции.

– Она не моя! – заявил Артур, и я поджала губы. – Я еще с ней разберусь. Обещаю, Лин, я уволю ее, как только представится возможность, и мы закроем контракт.

– Опять ты за свое. Бизнес да бизнес.

В моем голосе отчетливо звучала горечь.

– Хочешь, я ее прямо сейчас уволю?

– Вот только не нужно мне делать одолжение, – ядовито ответила, злясь сильнее. – У тебя был шанс уволить ее, когда я просила, сейчас в этом уже нет смысла. Мне всё равно…

Артур снова хотел что-то сказать, но в этот момент в палату вошли его родители. Отец чинно шел позади, а вот мать подлетела ко мне первая.

– Что произошло, Лина? Ты, главное, не плачь, мы со всем разберемся. Я не дам Артуру уйти из семьи.

Я захлопала глазами, не зная, что сказать, но молчала, прекрасно осознавая, какой характер у свекрови. Она если что вбила себе в голову, так ее с пути не сбить.

Она мельтешила перед глазами, затем схватила за руку сына и наклонилась над ним.

– Артур! Как же так? Что за позор такой? А если знакомые узнают?

Свекровь всегда думала о репутации семьи больше, чем об обстановке внутри самой семьи. Для нее было важно, что думают о ней другие, особенно друзья, такие же влиятельные и состоятельные, как они с мужем.