Алиса Варенцова – Тёмный лес (страница 1)
Алиса Варенцова
Тёмный лес
Я хочу посвятить эту мрачную историю
своему любимому Тюльпану.
Спасибо тебе за помощь, твои знания и любовь.
Стоя посреди бури и ненависти, несправедливости и бессилия, хочется остановиться на одно мгновение и убежать. Бежать в глубокий, самый тёмный, тёмный лес, нетронутый алчным человеком. Этот лес огромен, и он принимает в свои ветвистые объятия и укрывает от всех невзгод. Иногда солнце танцует среди сосен и елей, греет кожу нежными, точно крыло бражника, поцелуями. Мох стелется под босые ноги мягким ковром, и грех не почувствовать себя принцессой, пусть и совсем ненадолго. И хочется бежать, бежать, бежать по нему далеко, затеряться между деревьев, чтобы больше никогда и никто не нашёл. Мох в тёмном лесу такой мягкий, что если лечь в него, то можно провалиться в свежесть лесного облака, окутывающего твоё изнеможденное жизнью тело.
И ты ложишься в него и засыпаешь, потому что нет больше сил, как нет страха и тревог. Только древний тёмный лес где-то высоко вверху под тёплым ласковым солнцем, только мох-перина и маленькие белые цветы, оплетающие твои хрупкие кости.
Глава 1. Свет, краски и монстры.
Знакомые и когда-то родные улицы уже не казались виденной хоть когда-нибудь местностью. Это чувство было сравнимо со сном: ощущение, что все казалось таким маленьким и незначительным, что невольно можно усомниться в реальности происходящего. Как будто бы где-то глубоко внутри пропал всякий интерес к этому месту, или же, возможно, чувствуется рост собственной личности по сравнению с давними воспоминаниями. В воспоминаниях эти места отложились такими красочными, большими и значимыми, что сейчас вполне можно было разочароваться в увиденном.
Карета мерно покачивалась под стук копыт по каменной дороге. Девушка чуть прикрыла глаза, глядя прямо на солнце, укрывшееся от студеного ветра пуховым тонким облаком. Из-за горизонта плыли фиолетовые грозовые тучи, гонимые потоками ветра, приносящего на своих крыльях приятную влажную свежесть и темноту. Можно было расценить это как дурной знак, ведь еще издали казалось, будто улицы залиты ярким светом и солнцем, стремительно тонущими в надвигающейся тени. Однако стоило карете с пассажирами въехать на выложенный разноцветным камнем мосток – налетел ветер, а солнце скрылось за облаками вовсе. Девушка поежилась, ощутив странное чувство нарастающей тревоги, свернувшееся у нее где-то в груди. Вдали слышались колокола.
Она уже увидела краешек бесконечного Зеленого моря, омывающего эти берега все ее детство, который тут же скрылся за кронами сосен. Вероятно, именно трепет от скорой встречи с любимым морем заставил ее улыбнуться сейчас.
– Элис?
Ее руку мягко тронули чьи-то холодные пальцы. Она, наконец, оторвалась от окна и обернулась. На нее пристально смотрели два изумрудных глаза, светловолосый обладатель которых выглядел обеспокоенным. Под его глаза залегли темные круги, а осунувшееся лицо было нездорового бледного цвета. Он был одет в синие и голудые одежды.
– Все хорошо?
– Да… да, вполне. – С неловкой улыбкой и без уверенности в голосе ответила она. – Погода испортилась, только и всего. – Как будто извиняясь, тихо добавила Элис, кивнув куда-то за окно. Туда, где все ближе и больше становилось море.
– Ты же любишь дождь. С каких пор тебя расстраивает приближающаяся гроза? – Смеется он. – Вот меня и правда несколько беспокоит то, что я могу неслабо так промокнуть, – добавил он, с опаской подавшись вперед, глядя на небо и зачем-то поспешно сунув руку в карман, стараясь нащупать что-то, по всей видимости, важное.
– Да уж, Ливиан, позаботься о том, чтобы никто не обнаружил, что ты становишься рыбой, когда намокаешь. – Прыснула Элис, наблюдая, как парень выуживает из кармана кольцо с крупным сапфиром, оглаживая ободок, точно величайшее сокровище, и надевает его на указательный палец.
– Очень смешно. – Он криво усмехнулся, но быстро посерьезнел, увидев в глубине ее глаз ничем не прикрытую грусть. – Я знаю, о чем ты думаешь. И уверен, что тебе не о чем переживать.
– Надеюсь.
– Помнишь, мы с тобой и Тори играли вон там? – Он указал куда-то за окно. Повернувшись в ту сторону, Элис улыбнулась и кивнула, глядя на каменный фонтан на круглой площади. Она помнила, как трое детей играли у этого фонтана, пытаясь попасть камушками в его центр, а после изучали зеленый и скользкий налет тины на его стенках. – Жаль, что мы с ней не увидимся.
– Да уж. Сколько лет прошло? Двадцать с лишним?
– Да. – Ливиан не сдержал грустной улыбки. – Как думаешь, она бы узнала нас сейчас, если бы была жива?
– Думаю, что да. – Девушка вздохнула, сама пытаясь вспомнить лицо подруги. С ужасом она поняла, что не помнит ее голоса, а лицо словно превратилось в смазанный образ с едва угадываемыми чертами.
– Эй? – Парень заглянул в ее глаза, хитро улыбаясь. – Не грусти, дорогая. Если что, я буду рядом, ты же знаешь? – Ответом ему послужил кивок. – А еще, знаешь, что? – Он шутливо огляделся по сторонам, будто опасаясь лишних ушей, что было очень забавно в закрытой карете. Ливиан наклонился к самому уху девушки и заговорщицки шепнул: – Во что бы то ни стало, я добуду твоих любимых рыбных палочек.
Элис засмеялась, и, улыбаясь, вновь отвернулась к окну. Грусть прошла куда-то мимо, улетев вслед за облаками, за что она была благодарна своему другу. Мимо мелькали дома и пышные цветочные кусты, и все в этом маленьком городке урывками смутно напоминало ей детство. Вдруг внимание девушки привлекло что-то сияющее на вершине горы, горевшее, точно солнце на фоне кружевной салфетки снега, коей был покрыт хребет, и темно-серого с фиолетовым грозового неба. Элис хорошо помнила это место. В далеком детстве она поднималась в эту гору вместе с матерью, чтобы просить помощи у ведьм, живущих там. Тогда они надеялись, что колдовство поможет отыскать отца, заблудшего в лесу на многие ночи. Будучи маленькой и наивной, Элис еще не знала, что из темного леса люди не возвращаются, как ни в чем небывало, спустя так много времени. Никогда не возвращаются. Девушка погрузилась в воспоминания. Почему-то из того дня она сохранила наиболее ярко лишь память о малиновоглазой ведьме, встретившей их на пороге… Но дальше будто провал.
Карета резко дернулась, прежде чем совсем остановиться. Дверцу для них распахнул невысокий кучер, везший их весь этот путь.
– Леди Равин? – Учтиво обратился он к Элис, подавая ей руку. – Ваши вещи уже внутри.
Выйдя под ледяные порывы ветра, Элис подняла голову. Перед ней высился дом ее детства – все тот же черничный дом со старомодной белой резьбой вокруг окон. Черничный цвет облупился местами, обнажая серую, пропитанную дождями штукатурку. Казалось, дом устало опустил плечи, словно старик, переживший слишком многое. Перед домом, когда-то гордо возвышавшийся, теперь скромно ютился покосившийся забор, заросший дикой малиной. Маленький садик, который Элис так любила в детстве, превратился в хаотичное царство сорняков и одичавших цветов. Крыльцо уже начало местами разрушаться, а перила покрылись мелкими пятнами ржавчины. По черепице ходили чайки, а стекла усталыми темными впадинами глядели на прибывших. Девушка вздохнула. Теперь это старое здание снова станет ее домом.
И она снова должна называть его именно «домом», тем местом, где должно быть безопасно и должно быть тепло. Придется снова к этому привыкать.
Скрипучая дверь с трудом поддавалась, пропуская Элис внутрь. Запах старого дерева, пыли и воспоминаний ударил в нос. Под ногами хрустели осколки разбитых надежд и забытых обещаний. В каждой щели, в каждой трещинке стен таились тени прошлого, шепчущие истории о радостях и горестях, о любви и потерях. Элис чувствовала, как сердце ее наполняется смесью щемящей тоски и болезненной нежности. Воздух в доме будто бы был остывшим.
***
Ночь опутала город, будто невидимая паутина. Непроглядная тьма иной раз казалась такой родной, что хотелось упасть в ее объятия, раскинув руки. Будь она материальная, была бы она теплым мягким облаком, в котором можно было бы спать до самого рассвета. В этих местах ночи были особенно темны и глубоки, нежели в других больших портовых городах. Казалось бы, что дело в горах, возвышавшихся над крышами домов, потому что темнота будто бы накапливалась за горной грядой, а затем скатывалась по склонам и заполняла собой пространство между зданиями, но нет: дело было в редких газовых фонарных столбах на улицах, которые можно было пересчитать по пальцам. Тихие пустые улочки освещала только луна и крохотные звездочки, видневшиеся здесь в изобилии. Звездное небо иной раз легко было перепутать со светящимися окошками домиков, своими огоньками смотревших в сторону моря, плещущегося у берегов. Ослепительное днем – ночью обозначало свое неизменное присутствие лишь лунной дорожкой, разлитой по воде серебром. И не было ничего прекраснее этого места: горный воздух и морские ветра выстуживали тепло, по большей части, но как же это было красиво. На фоне луны в воздух тянули тонкие узловатые ветви-руки деревья, тихо перешептывающиеся в ночи о своем.
Такой и была Долина Грома, в которой покоился Симар. Пожалуй, она не была похожа на прочие прибрежные городки еще и тем, что не притягивала теплом и ласковым морем желающих понежиться в лучах солнца под приятным морским бризом. Городок состоял из небольших одноэтажных домиков, сложенных из молочно-белого камня, – редко, двухэтажных, но это были в основном магазины с покачивающимися вывесками – образующих своеобразные колодцы, внутри которых лежали аккуратные дворики, обрамленные выложенными разноцветным камнем дорожками. Городок, лежавший у подножия гор, был небольшой и аккуратный, иной раз даже казалось, что здесь почти никто и не живет, но это было не так. Симар, как и его жители, обладал особым магическим очарованием, околдовывающий тишиной и спокойствием. Время здесь точно замирало, а вокруг был только морской воздух и ветер. Ближе к воде город мягко перетекал в каменные набережные, тянувшиеся вдоль улиц, отделенные от них широкими каменными дорогами. Но стоило лишь спуститься с каменного парапета – как можно было оказаться во власти воды и бархатистого песка, принесенного ветрами. Грохот волн иной раз заглушал звуки настолько, что невозможно было услышать и собственный голос. Солнце, песок и белокаменные домики с приветливыми оконцами, над крышами которых где-то в высоте плыли облака, брусчатка и море с остановившимся здесь временем, казалось бы, рай на земле, – так можно описать город Симар.