Алиса Валдес-Родригес – Охота на зверя (страница 37)

Инспектор встала, размяла ноги и отправилась к заднему отсеку трейлера, опустила лесенку и взобралась на крышу, где хранилось несколько тюков сена. Потом скинула один из них на землю и разворошила, чтобы наполнить кормушки. Пока лошади ели, она справила в передней части фургона свои утренние нужды, плеснула в лицо водой и постаралась выбросить из головы страх за Милу, ведь нужно было сохранять спокойствие, иначе найти дочь не удастся.

– Слушай, – сказала она Эшли, подходя к пассажирской двери внедорожника, – я ведь даже не спросила тебя, умеешь ли ты ездить верхом. Думаю, нам это понадобится.

Ромеро улыбнулась.

– Родители старались разносторонне меня развивать. Я росла рядом с лошадьми.

– Вот и хорошо.

Они вдвоем взнуздали и оседлали лошадей, взяв все необходимое в кладовке прицепа.

– Это Фрида, – сообщила Джоди, – а это Диего ^[34].

Фрида, гнедая подседельная кобылка, казалось, интересовалась в основном собой любимой – подобно художнице, в честь которой ее назвали. Ее напарник, мышастый жеребец коренастого сложения, точь-в‑точь как его тезка, не желал удовлетвориться всего одной подругой.

– Наверное, с Фридой тебе будет чуть полегче, – сказала Луна помощнику шерифа. – Диего тот еще капризуля, но меня он знает.

Тут в почти полной лесной тиши что‑то зашелестело. Джоди первой услышала посторонний звук и инстинктивно застыла. Эшли хотела что‑то сказать, но инспектор оборвала ее, приложив палец к губам и заставив насторожиться тоже. Шелест превратился в ритмичное потрескивание и хруст. Кто‑то бежал по лесу. Хруст становился громче, а значит, его источник приближался к ним.

Обе женщины юркнули за трейлер и по знаку Джоди разошлись в противоположные стороны: сама она укрылась в хвосте коневоза, рядом с лошадьми, которые ей доверяли, а Эшли встала за внедорожником. Они достали табельное оружие, пригнулись и застыли в ожидании.

Хрусть-хрусть. Хрусть-хрусть. Судя по треску, его издавало двуногое существо. Человек.

– Нет-нет-нет! – донесся до них девичий голос. – Боже, помоги мне. Боже, помоги.

Джоди и Эшли удивленно переглянулись.

– Боже, помоги! – раздалось еще ближе. А затем топот оборвался.

– Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо, – совсем близко прошептала девушка.

Джоди высунулась из-за прицепа и почти сразу встретилась взглядом с обнаженной молодой женщиной, которая замерла с противоположной стороны лесорубной дороги, у самой кромки леса. Голова у нее была окровавлена, а ноги вымазаны в грязи. Длинные темные волосы растрепались и падали на лицо, в глазах застыл дикий страх. Заметив Джоди, девушка испугалась еще сильнее и попятилась обратно в лес.

– Эй, – окликнула ее инспектор и вышла из укрытия, – все в порядке. Мы не причиним тебе вреда.

– Вы с ними? – спросила девушка. – Из их компании?

– Я инспектор Джоди Луна, а это заместитель шерифа Эшли Ромеро. Мы не с ними. Мы тебе поможем.

Похоже, девушка взвешивала в уме свои шансы и не хотела доверяться незнакомкам.

– Все хорошо, – заверила Эшли, – теперь ты в безопасности. Не бойся. Мы отвезем тебя в надежное место.

Но ее слова утратили свою убедительность, потому что где‑то за спиной девушки вдруг раздался звук выстрела. Похоже, он напугал беглянку сильнее, чем встреча с полицейскими, потому что она с криком бросилась к Эшли.

– Слышите?! Это они! Эти, блин, психи! Они охотятся на меня, как будто я зверь какой. Мне нужно спрятаться.

– Отведи ее в прицеп, – велела Джоди напарнице. – Там в шкафчике у туалета есть кое‑какая запасная одежда. А я покараулю.

Она снова укрылась за трейлером и попыталась успокоить лошадей. Те в полной сбруе до сих пор оставались в стойлах, били копытами и ржали. В лесу стало тихо, а потом Джоди услышала вдалеке мужской голос, скомандовавший:

– Назад!

Глава 33

Судя по звукам, мужчины покинули лагерь, намереваясь устроить охоту на Паолу, что бы это ни значило. Присматривать за пленницами оставили женщину, которую, как поняла Мила, звали Марджори. Ушел даже ее мерзкий дружок, Леви. Перед тем как удалиться, Генерал велел Марджори навести порядок и приготовить ужин к возвращению остальных бандитов. А значит, пришло время выбраться из ямы и вытащить оттуда своих подруг по несчастью.

Как и прежде, палкой, Мила стала ковырять углубления в холодной влажной земляной стене. Сама она без проблем могла добраться по ним до самого верха, но только благодаря многолетнему опыту скалолазания и силе пальцев. Двум другим узницам было не справиться с таким подъемом. Альтаграсия слишком долго сидела в заключении и ослабела от голода, а еще хворала от жизни в такой грязи. Ана Луз была не так измождена, зато на сносях и с вывихом лодыжки.

– Слушайте, – шепнула им Мила, – я вылезу отсюда и разберусь с Марджори. А потом, если получится, вернусь за вами. У нас всего несколько часов. Мы придумаем, как отсюда выбраться.

– Благослови тебя Бог, – пробормотала Альтаграсия.

– Спасибо, – сказала Ана Луз.

– Просто сидите спокойно. Кошмар почти окончен. Понятно? – Мила улыбнулась, чтобы подбодрить соседок; вот так же, бывало, она поддерживала маму после смерти отца. Tío Оскар говорил, что у племянницы особый дар помогать людям, однако до сих пор девочка не понимала, что он имеет в виду. Но Мила действительно умела оставаться спокойной и поддерживать в окружающих убеждение, что все будет в порядке, поскольку в глубине души она и сама в этом не сомневалась. Она верила в себя и в свою способность справиться с любыми препятствиями. Включая Марджори.

Комья земли полетели вниз, когда Мила как можно тише стала карабкаться наружу, используя пальцы рук и ног. Наверху ей пришлось прилагать усилия, чтобы не упасть, раздвигая ветки. Это оказалось сложнее, чем могло показаться, и Мила дважды сорвалась, а потом каждый раз выжидала, убеждаясь, что Марджори не услышала шум. Но даже если это и произошло, та ничего не предприняла.

С третьей попытки Мила наконец смогла протиснуться в маленькое отверстие среди мешанины ветвей. Она прикинула, где, вероятнее всего, сейчас находится тетка-нацистка, и, прижимаясь животом к земле, поползла к противоположному краю ямы. В первый миг дневной свет ослепил девочку, но глаза быстро приспособились.

Розовая пижама к этому времени настолько испачкалась в бурой грязи, что служила отличным камуфляжем. Марджори нигде не было видно, поэтому Мила осторожно встала и укрылась за ближайшим деревом. Там же она нашла большой камень и короткую, но увесистую и прочную палку, которые прихватила в качестве оружия. Потом постояла, прислушиваясь, но ничего не услышала.

Тогда Мила на цыпочках двинулась в глубь лагеря, надеясь отыскать какую‑нибудь обувь. Даже в мужских ботинках на несколько размеров больше нужного бегать по лесу лучше, чем босиком. Как и везде в Нью-Мексико, тут попадались кактусы и колючки, острые камни и ветки. Костровая яма еще не остыла после приготовления завтрака, а судя по положению солнца, Мила решила, что сейчас от восьми до девяти утра. На территории лагеря стояли три палатки. С импровизированным оружием наготове девочка направилась к ближайшей, которая была несколько больше остальных, и тихонько сунула туда голову. Внутри никого не оказалось, только раскладушка с аккуратно скатанным спальным мешком в ногах, складной стул, фонарик, выстроившиеся в ряд коробки и зеленый вещмешок вроде армейского, в котором в идеальном порядке лежала одежда. Мила вытащила из него две пары носков и длинную фуфайку. На дне, к немалому восторгу девочки, обнаружился острый охотничий нож в ножнах, который она заткнула за найденный здесь же ремень. Тот еле-еле держался на талии и норовил сползти на бедра, хотя Мила и застегнула его на последнюю дырочку. Еще она надела бейсболку, спрятала под нее волосы и затянула ремешок на затылке. На радость Миле, в палатке нашелся моток веревки, который она повесила на плечо. С его помощью можно попытаться спасти остальных пленниц, хотя вряд ли им удастся вскарабкаться наверх, а сама Мила недостаточно сильная, чтобы их вытащить. Придется найти другой способ. Покончив с обыском, девочка тихо направилась к выходу. Ни обуви, ни огнестрельного оружия, но кое-что добыть все‑таки удалось.

Действуя как можно бесшумнее, Мила перебралась в другую палатку, где стояли две раскладушки. Людей там тоже не оказалось, а беспорядка было куда больше, чем в первой. Под кипой грязного белья обнаружились зерновые батончики и несколько бутылок газировки. С голодухи девочка набросилась на батончики и напиток, стараясь не шуметь. Оружия она не нашла и здесь, а армейские ботинки оказались настолько велики, что толку от них не было. Мила оставила их на прежнем месте, но накинула куртку, пусть та тоже оказалась слишком большой.

Осталось осмотреть всего одну палатку. Мила с ножом двинулась к ней и осторожно заглянула внутрь, понимая: если Марджори в лагере, то именно там. И действительно, эта страхолюдина обнаружилась внутри, крепко спящей в спальнике, лежавшем прямо на полу. Она развалилась на спине лицом вверх, и Мила не стала терять времени. Бросив веревку у входа в палатку, девочка подскочила к гнусной тетке и придавила ее, усевшись сверху. Глаза Марджори удивленно распахнулись, и девочка приставила ей к горлу нож со словами:

– Замри на хрен!