Алиса Валдес-Родригес – Охота на зверя (страница 36)
Атенсио покачал головой.
– Последствия тебе не понравятся. Губернатор любит настоять на своем. С теми, кто пытается ей помешать, случаются всякие неприятности.
– Что за неприятности?
– Поверь, лучше тебе не выяснять. Я должен еще сказать тебе, что губернатор поговаривает о том, чтобы ввести новую женушку Джонаса в комиссию по природным ресурсам.
– Что? Она хочет сделать жену браконьера, убивающего волков, членом комиссии, которая призвана охранять природу? А я‑то считала ее демократом!
– Волк был всего один, к тому же стареющий.
– Амадею было восемь! Он легко прожил бы еще года четыре.
Атенсио вздохнул.
– Чему я научился за долгие годы, так это тому, что политические убеждения мало что значат, когда речь идет о деньгах и власти. Эти народные избранники… они совсем не такие, как мы. Им нужна власть. И если кто‑то с деньгами и возможностями готов помочь им снова получить выборную должность, они выполняют все его просьбы.
– А ты, значит, им помогаешь.
– У моего отказа были бы последствия.
– Какие?
– Обсудим в другой раз.
– Нельзя же просто сдаться! – в отчаянии выдохнула Джоди.
– А с другой стороны, если ты просто продолжишь сидеть в засаде и сделаешь вид, что нас тут и близко не было, губернатор станет хорошо к тебе относиться, а это дорогого стоит. Например, департаменту выделят больше средств, и ты сможешь многое сделать, чтобы защитить волков от настоящих браконьеров.
– Ушам своим не верю.
– Просто все устроено именно так, – вздохнул дядя. – И в природе, и в политике, и в жизни. Уж прости.
– Поезжайте, – махнула рукой инспектор, поняв, что она в подавляющем меньшинстве. Вначале шериф-латино, который ненавидит мексиканцев и считает, что у него нет с ними ничего общего, отпускает опасного преступника. Теперь эта дама, член демократической партии и губернатор штата, помогает нефтяному магнату вопреки всем законам охотиться на волков, принадлежащих к исчезающему виду. Джоди думала, что к ее возвращению в родные места Америка в худших своих проявлениях осталась в прошлом. Выходит, что нет. И она с этим еще будет разбираться, но позже. – Я сейчас на тебя даже смотреть не хочу.
– Хорошее решение, hija. Не хочешь рассказать мне, зачем сидишь в засаде?
– Нет, – отрезала Джоди. – Сейчас – нет. Может, когда‑нибудь.
Потом она в ужасе наблюдала, как дядя снова плетется обратно к машине. Он казался как никогда старым и измотанным, покорно забираясь в салон к человеку, который был достаточно богат, чтобы извести на корню целый биологический вид и не понести за это никакого наказания.
Глава 31
Лайл не любил текстовые сообщения. Он считал, что чаты сильно подгадили человеческим отношениям и хуже них разве что наушники. Люди делают вид, будто переписка помогает коммуникации, но на самом деле она лишь еще больше отдаляет человека от реальности. Но Джоди попросила писать, а не звонить, потому что сидела посреди ночного леса и пыталась засечь террористов, которые захватили ее дочку. Хотя, похоже, дело было не только в конспирации. Конечно, Джоди твердо намерена спасти своего ребенка, но при этом она на взводе, во всяком случае в данный момент. Это Лайл понимал. Он прекрасно мог представить, что почувствовал бы, если бы коварный мерзавец вроде Эрика Паркера похитил одну из его дочерей-полумексиканок.
Перевалило за полночь, но Даггетт согласился подежурить в доме Джоди на случай, если кому‑то из «Парней Зебулона» приспичит вернуться. Лайл рисковал, хоть и не сказал об этом Джоди. Дело в том, что накануне приехал хозяин ранчо, Джонас Зауэр, со своей новехонькой женой, бывшей моделью. Он имел привычку подрываться до рассвета и тащить Лайла делать какие‑нибудь дела, которыми, в его представлении, занимаются ковбои. Управляющий отправил боссу электронное письмо и сообщил, что срочно уехал помочь другу, не вдаваясь в подробности. Он и дальше собирался от них воздержаться. Если жизнь, а в особенности – будни военного следователя хоть чему‑то научили Даггетта, так это тому, что рассказывать о себе нужно как можно меньше. Куда лучше, если абсолютное большинство людей – и в первую очередь те, кто возомнил, будто хорошо тебя изучил, – не знает о тебе почти ничего. Старине Джонасу придется самому разбираться, как седлают коня и застегивают ширинку.
Лайл устал, но не сомневался, что спать не станет. После прошлой ночи уж точно. Не хотелось ни в чем себя винить, но пришлось задаться вопросом: если бы он не выпивал и не обнимался с Джоди, может, она чутче прислушивалась бы к звукам в доме? Не решит ли она каким‑нибудь образом переложить на него часть ответственности за случившееся? Если Мила больше не вернется, станет ли Джоди вечно обвинять Лайла, хотя бы мысленно, и презирать его?
– Господи всемогущий, – пробормотал он, чувствуя себя уставшим от неожиданностей, которые по-прежнему подкидывала ему жизнь.
Прихлебывая кофе, Лайл пытался сообразить, что написать в ответ Джоди. В шкафчике у нее он нашел новомодный молотый кофе
«Тебе надо вернуться домой и поспать в настоящей кровати», – набрал Лайл. Он орудовал большими пальцами и постоянно промахивался, потому что они были слишком крупными и мозолистыми.
«Вот уж фиг», – был ответ.
«Полусонная ты дочку не найдешь», – набрал он, но передумал и стер. Она не из тех дамочек, которым нужны советы. А сам он не из тех мужчин, которые становятся на пути таких женщин, как она. «Может, привезти тебе что‑нибудь?» – написал Лайл вместо прежнего текста и отправил сообщение.
«Нет. Эшли уже едет с бургерами и энергетиками».
«Дай знать, если что‑нибудь отсюда понадобится».
«Спасибо, Лайл».
Даггетту хотелось высказать все, что было у него на сердце. Поблагодарить Джоди за лучшую ночь за последние годы. Поведать, как он злится из-за этих жалких сукиных детей. Признаться, что ему страшно. Да, он хотел рассказать о своем страхе, что Джоди никогда не простит его и что его старое изношенное сердце не выдержит еще одного расставания. Но он не стал ничего говорить и просто набрал: «Угу». Глава 32
Когда забрезжил рассвет воскресного утра и небо над лесом окрасилось на востоке желтовато-серым, Эшли и Джоди держались на той безумной энергии, которая вырастает из полного изнеможения. Они сидели в припаркованной машине с опущенными стеклами – Джоди на водительском месте, Эшли рядом с ней – и наблюдали, как в холодном воздухе образуется пар от их дыхания. Ромеро приехала около двух, и они ночь напролет по очереди дежурили в салоне внедорожника, а разминались и отдыхали в передней части лошадиного фургона, где размещались крохотная кухонька, туалет, раскладной обеденный стол и кровать на возвышении, которое нависало над кузовом пикапа-буксира.
Эшли перенесла в кабину внедорожника два одеяла из багажника своей патрульной машины, а Джоди израсходовала все четыре термоодеяла из спасательного набора. Автомобильный термометр показывал около трех градусов Цельсия – вполне нормальная температура для июньской ночи высоко в горах. Ромеро привезла большой термос горячего кофе, который они решили допить утром. Сейчас помощник шерифа потянулась вниз, достала термос и поставила себе на колени. Джоди смотрела, как Эшли замерзшими руками открывает его, предвкушая тепло напитка в пищеводе и прилив бодрости от кофеина. Младшая из двух женщин наполнила стаканчик термоса и протянула Джоди.
– Спасибо, – прошептала та, поражаясь дрожи в собственном голосе.
– Через несколько минут света хватит, чтобы поискать какие‑нибудь следы, – сказала Эшли, делая глоток прямо из термоса. – Звучит странно, но когда я в такой холод оказываюсь ни свет ни заря на природе, это напоминает мне о детстве, когда мы ловили рыбу на мух. Нам нравилось приходить на реку пораньше, прямо на рассвете. Иногда весь день рыбачили, до заката.
– Ты до сих пор рыбачишь? – спросила Джоди, пытаясь завязать разговор, чтобы держать под контролем эмоции и не прокручивать бесконечно в голове наихудшие сценарии. Никакой пользы не будет, если она взвинтит себя воображаемыми кошмарами.
– Да, – ответила Эшли.
– Значит, когда все это кончится, нужно будет однажды утречком выбраться на речку.
Ромеро улыбнулась.
– Было бы здорово, а то я давно не рыбачила. Мама умерла, а отец… ну, он больше ничего такого не может.
– А братья и сестры?
– Я единственный ребенок, – покачала головой Эшли.
– Значит, поймаем мерзавцев, а потом рванем к реке и наловим форели.
– Идеальный план, – согласилась помощник шерифа.
– Надо проверить лошадей, – сказала Джоди.
Те стоя дремали в своей части трейлера. Этот коневоз высокого класса с резиновыми стенами и полом, с мягкой обивкой перегородок между стойлами Джоди купила на деньги от страховки за жизнь Грэма; это была одна из немногих крупных трат, которую вдова себе позволила. Поздно вечером Джоди на несколько минут включила там обогреватель. Лошади лучше всего чувствуют себя при температуре градусов в пятнадцать, и, если животных двое, тепла, выделяемого их телами, достаточно, чтобы ее поддерживать.