Алиса Скаут – Грани твоей власти (страница 5)
— Даниил...
— Нет. Послушай меня. — Он поднял руку, останавливая её. — Я не тот мужчина, которого ты себе представляешь. Я не могу дать тебе... обычных отношений. Простых. Нежных. Я другой, Анна. Я не хочу, чтобы ты потом жалела.
Она смотрела на него и не понимала. Только что он целовал её так, будто она принадлежит ему. А теперь отталкивал. «Что ты скрываешь? Что значит — другой?»
Но спросить она не успела. Даниил уже взял себя в руки, и его лицо снова стало непроницаемым.
— Иди спать, Анна. Завтра тяжелый день.
— Даниил...
— Спокойной ночи.
Он развернулся и ушел в свою спальню. Дверь закрылась. Анна осталась на террасе одна, под звездами чужого города, с дрожащими губами и разбитым сердцем. Внизу мерцало Женевское озеро — равнодушное, прекрасное. В воздухе всё еще витал запах его парфюма.
Она прижала пальцы к губам. Они горели.
За стеной послышался звук воды — он принимал душ. Анна представила его там: обнаженного, под струями воды, с напряженными мышцами и тяжелыми мыслями. Представила — и поняла, что не сможет уснуть. Не после этого поцелуя. Не после слов, которые он сказал. «Я другой, Анна. Я не хочу, чтобы ты потом жалела».
Что он имел в виду? И почему его голос звучал так, будто он только что оттолкнул единственное, что могло его спасти?
Она медленно прошла в свою спальню, закрыла дверь и прижалась спиной к стене. Сердце колотилось, внизу живота тянуло сладкой болью неудовлетворенного желания. Он хотел её — она чувствовала это каждой клеткой. Но что-то останавливало его. Какой-то секрет. Какая-то темная тайна, которую он не решался раскрыть.
Анна приняла душ, переоделась в шелковую пижаму и легла в холодную постель. Сон не шел. Она ворочалась, прислушиваясь к звукам за стеной. Шаги. Скрип кровати. Тишина. Он тоже не спал — она знала это по какому-то внутреннему, почти животному чутью.
Где-то вдалеке пробили часы — два, три. Женева спала, озеро дышало туманом, а два человека в президентском люксе лежали без сна, разделенные тонкой стеной и пропастью невысказанных слов.
Перед рассветом Анна всё-таки провалилась в тревожную полудрему. Ей снились чьи-то стальные глаза и наручники из красного бархата — непонятный, будоражащий сон, смысл которого ей только предстояло узнать.
Глава 3. Трещина в броне
Сна не было.
Анна лежала на спине, глядя в потолок, и считала минуты по ударам сердца. Белоснежные простыни сбились в ногах, подушка нагрелась, и каждый вдох отдавался в груди глухим эхом. За окнами спала Женева, озеро дышало туманом, и только луна — равнодушная, круглая, как золотая монета, — висела над альпийскими вершинами, заливая террасу призрачным светом.
Губы всё еще горели.
Она коснулась их кончиками пальцев — осторожно, словно трогала чужое воспоминание. Поцелуй был час назад, может, два, но вкус Даниила до сих пор стоял во рту: терпкий, как дорогое вино, смешанный с солью её собственного желания. Его руки, которые держали её так крепко, будто она могла в любой момент исчезнуть. Его запах — древесный, пряный, обволакивающий. И слова, которые разрезали ночь, как скальпель:
«Ты не знаешь, во что ввязываешься».
Что это значило? Что он скрывал? И почему остановился, когда она была готова отдаться ему полностью — здесь, на террасе над Женевским озером, под луной августовской ночи?
Анна перевернулась на бок и уставилась на стену, отделявшую её спальню от его. Гипсокартон, деревянные панели, тканевые обои — тонкая преграда, которая сейчас казалась крепостной стеной. Она слышала, как он ходит. Шаги были тяжелыми, размеренными — он не ложился. Остановились. Снова шаги. Тишина.
Потом — звук воды. Душ. Анна закрыла глаза и тут же увидела его: обнаженного, под струями горячей воды, с напряженными мышцами спины, с лицом, на котором борется желание и что-то еще, что-то темное. Её тело отреагировало мгновенно — низ живота скрутило спазмом, бедра сжались, кожа покрылась мурашками. Господи, она хотела его так, как никогда никого не хотела. Хотела до боли. До дрожи.
«Я не могу дать тебе обычных отношений... Я другой».
Другой. Что это значит? Болен? Связан обязательствами? Влюблен в другую женщину? Но Анна помнила его взгляд. В нем не было холода. В нем был голод — такой же острый, как её собственный. Он хотел её. Хотел так же сильно, как она его. И всё же остановился.
Она отбросила одеяло и села на кровати. За окнами — терраса, залитая лунным светом. Тишина. Только где-то вдалеке, на набережной, приглушенно шумел поздний транспорт, да ветер шелестел листвой в кадках с декоративными деревьями.
Вода в душе затихла. Анна замерла, прислушиваясь. Шаги. Тишина. Снова шаги. И вдруг — скрип двери. Не его спальни. Двери, ведущей из его комнаты в гостиную.
Она затаила дыхание.
Он вышел. Сейчас он там — в гостиной, один, в темноте. Что он делает? Смотрит на озеро? Думает о ней? Или о том, от чего бежал?
Анна не знала, сколько времени прошло. Может быть, десять минут. Может быть, полчаса. Но в какой-то момент её ноги сами спустились с кровати, пальцы нащупали шелковый халат, и она — бесшумно, как тень, — выскользнула из спальни.
Гостиная тонула в полумраке. Ночники были выключены, и только луна заливала комнату холодным серебром. Стеклянная дверь на террасу была приоткрыта, и оттуда тянуло свежестью, озерной водой и — едва уловимо — дымом.
Даниил стоял у перил террасы спиной к ней. Он был босой, в одних темных брюках, без рубашки. Свет луны обрисовывал его силуэт: широкие плечи, сужающуюся к талии спину, рельеф мышц, которые перекатывались при каждом движении. Анна замерла в дверях, не смея дышать. Она никогда не видела его таким — без брони дорогих костюмов, без маски ледяного миллиардера. Просто мужчина. Один. В ночи.
Его правая рука была поднята к лицу — он курил. Анна не знала, что он курит. Может быть, это был стресс. Может быть — способ успокоить нервы после того, что случилось между ними.
Она не должна была выходить. Должна была остаться в своей спальне, сделать вид, что ничего не случилось, и утром вернуться к роли идеального секретаря. Но что-то внутри неё сломалось. Что-то, что больше не могло притворяться.
Она сделала шаг — и половица предательски скрипнула.
Даниил обернулся. Его лицо было скрыто тенью, но она видела, как вспыхнули его глаза — два уголька в лунном свете. Он выдохнул облачко дыма.
— Ты должна спать, Анна.
Голос низкий, хрипловатый. Без привычного металла.
— Не могу, — ответила она. Её собственный голос был тихим и чужим.
— Иди спать. Завтра тяжелый день.
— Мне всё равно.
Она шагнула вперед, на террасу. Холодный воздух коснулся её разгоряченной кожи, заставил вздрогнуть. Или это было не от холода. Даниил проследил за ней взглядом, не двигаясь с места.
— Анна, — начал он, и в этом слове было предупреждение.
— Нет. — Она покачала головой и остановилась в двух шагах от него. — Не говорите мне «иди спать». Не сейчас. Я хочу знать правду.
— Какую правду?
— Почему вы остановились? Почему вы оттолкнули меня, когда... — голос сорвался, но она заставила себя договорить, — когда было очевидно, что мы оба хотим этого.
Даниил медленно затушил сигарету о каменные перила и отбросил окурок в пепельницу. Движения были плавными, контролируемыми, но Анна видела, как напряжены мышцы его рук.
— Ты хочешь меня, — сказал он тихо, и это был не вопрос. — Я вижу это. Чувствую. И да, я тоже хочу тебя. Но есть разница между «хотеть» и «быть готовым к последствиям».
— Какие последствия? О чем вы говорите?
Он молчал. Ветер трепал его волосы, и в этом освещении, с тенями на лице, он казался древней статуей — прекрасной и пугающей одновременно.
— Я не обычный мужчина, Анна, — произнес он наконец. — И мои желания... они не такие, как у других. Я не могу предложить тебе цветы, конфеты, прогулки под луной и нежный секс при свечах. Этого во мне нет. И никогда не было.
— А что есть?
Она задала этот вопрос и замерла, потому что чувствовала: ответ изменит всё.
Даниил отвернулся к озеру. Профиль — жесткий, острый, с крепко сжатой челюстью. Когда он заговорил, голос был глухим, словно он признавался самому себе:
— Контроль. Власть. Игры, в которых одна сторона подчиняется другой. В которых боль и удовольствие идут рука об руку. В которых доверие — это не просто слово, а вопрос жизни и смерти.
Анна моргнула. Слова доходили медленно, как эхо с гор.
— Я не понимаю...
— Понимаешь, — он повернулся к ней, и в его глазах полыхнуло что-то острое и опасное. — Ты умная женщина. Ты работаешь со мной год. Ты знаешь, что я всегда контролирую всё — бизнес, переговоры, людей. Так вот, это... — он сделал паузу, — это та же потребность в контроле. Только в самой интимной сфере. Понимаешь?
Анна сглотнула. Ком в горле стал плотным и колючим. Она не была наивной. Она знала, что существует такой мир — БДСМ, доминирование и подчинение, игры с властью и болью. Но одно дело — читать о чем-то в интернете, и совсем другое — слышать это от мужчины, в которого она была влюблена целый год.
— Ты шокирована, — констатировал он холодно. — Я предупреждал. Именно поэтому я остановился. Потому что ты заслуживаешь того, кто подарит тебе нормальную жизнь, а не...
— А вы? — перебила она. — Вы когда-нибудь думали, что, может быть, я не хочу «нормальной жизни»? Что, может быть, я хочу именно вас? Со всем, что в вас есть?