Алиса Скаут – АЛИСА-ПОЗОЛОЧЕННАЯ КЛЕТКА (страница 6)

Она скользнула взглядом по гостям — все были заняты собой. Герман увлекся разговором с прокурором и отвернулся. Генеральская жена что-то щебетала, не глядя в ее сторону. Охрана — вон они, у входа, скучающие, разомлевшие после долгого вечера.

Момент.

Алиса сделала шаг в сторону. Еще один. Спокойно, расслабленно — просто женщина, разглядывающая картины на стенах. Дошла до портьеры в дальнем конце зала. Огляделась еще раз. Никто не смотрел.

Она скользнула за портьеру.

Служебный коридор. Тусклый свет, голые стены, пахнет кухней. В конце — дверь, наверняка ведущая на задний двор. До нее было метров пятнадцать.

Алиса сделала шаг.

— Мадам?

Она замерла, сердце рухнуло в пятки. Из боковой двери вышел Жан-Люк. Тот самый Жан-Люк с острова, в неизменном белом кителе. Он смотрел на нее с вежливой улыбкой, но глаза были холодны и цепки.

— Вы что-то ищете? — спросил он по-французски.

— Я... — она судорожно соображала. — Я искала дамскую комнату.

— Дамская комната в противоположной стороне. Позвольте вас проводить.

Он протянул руку — не взять ее под локоть было невозможно, она сама не заметила, как это произошло. И вот уже Жан-Люк ведет ее обратно через зал, и гости расступаются перед ними, и Герман смотрит на нее с другого конца зала, и в его взгляде — ни удивления, ни гнева. Только холодное, спокойное торжество.

— А вот и ты, — сказал он, когда Жан-Люк доставил ее обратно. — Принесла шампанское?

Бокал. Она так и держала его в руке. Даже не расплескала.

— Да, — сказала она, протягивая бокал.

— Умница, — Герман взял шампанское и сделал глоток. — Я уж думал, ты решила прогуляться по окрестностям.

Мужчины снова рассмеялись. Алиса смеялась вместе с ними — тихим, стеклянным смехом. «Он везде. У него везде глаза. Мне не сбежать. Мне никогда не сбежать».

Остаток вечера она провела как в тумане. Аукцион — продавали какие-то картины, Герман поднял руку, отдав за полотно сумму, на которую можно было купить квартиру в центре Москвы. Еще тосты. Еще разговоры. Она улыбалась, кивала, молчала, а внутри клокотала ярость вперемешку с отчаянием.

В машине, когда они наконец покинули особняк и поехали в загородную резиденцию — Герман не захотел оставаться в городе на ночь, — она рискнула заговорить:

— Почему ты так со мной? Перед всеми этими людьми... «дикарка», «обтешем»... Зачем?

Он повернулся к ней — в полумраке салона его лицо казалось высеченным из гранита.

— Потому что правда — лучшее оружие, — сказал он. — Ты действительно дикарка, Алиса. Ты выросла в детдоме, ты не знаешь этикета, ты запинаешься о собственную тень на приемах. Но ты — моя жена, и я делаю тебе одолжение: я тебя образовываю. Публично признавая твои недостатки, я показываю этим людям, что контролирую ситуацию. Что ты под моим руководством. Это вызывает уважение.

— К тебе. Не ко мне.

— Естественно, — он пожал плечами. — А за что уважать тебя? Ты пока никто. Но станешь кем-то — со временем. Если будешь послушной.

Она отвернулась к окну. Глаза щипало от непролитых слез. «Я — никто». Он сказал это так спокойно, так буднично, словно констатировал погоду.

Загородная резиденция оказалась трехэтажным особняком в элитном поселке на Рублевке. Высокий забор, камеры по периметру, охрана у ворот. Еще одна тюрьма, только побольше.

Герман поднялся в спальню первым. Алиса замешкалась внизу, сославшись на усталость и желание выпить чаю. На самом деле ей нужно было побыть одной. Хоть несколько минут. Просто подышать без его присутствия.

Она прошла на кухню. Огромная, сверкающая хромом и мрамором, совершенно бездушная. Включила чайник, оперлась о столешницу, закрыла глаза.

И тут услышала голоса.

Они доносились из приоткрытой двери в конце коридора — кабинет Германа. Он говорил по телефону и, видимо, не заметил, что дверь осталась не заперта. Алиса на цыпочках приблизилась, затаила дыхание.

— ...переведи оставшуюся сумму на счета в Сингапуре, — говорил он. — Да, через те же подставные. Корейцы подтвердили сделку, через три дня получим доступ к полигону. Нет, следов не останется, я лично контролирую всю цепочку.

Корейцы. Полигон. Сингапур. Алиса прижалась спиной к стене, стараясь не дышать.

— ...документы у меня в сейфе, — продолжал Герман. — Да, здесь, в резиденции. Нет, никто не узнает. Жена? — он вдруг усмехнулся. — Жена думает, что я торгую программным обеспечением. Она слишком глупа, чтобы что-то заподозрить.

Внутри у Алисы все похолодело. «Слишком глупа». Он считает ее глупой. Это... это хорошо. Это значит, он не воспринимает ее как угрозу. Не ждет от нее ничего, кроме истерик.

— Все, до связи, — закончил он. — Через два дня встречаемся в офисе.

Алиса метнулась обратно на кухню. Дрожащими руками схватила чайник, налила кипяток в чашку — половина пролилась мимо. Когда Герман спустился пять минут спустя, она сидела за столом, потягивая чай, с видом самой невинности.

— Ты долго.

— Задумалась, — сказала она. — Устала.

— Иди спать. Завтра у меня дела в городе, ты останешься здесь. Жан-Люк за тобой присмотрит.

Разумеется. Жан-Люк.

Она поднялась в спальню, легла в постель, притворилась спящей. Герман уснул быстро — дыхание стало ровным, глубоким. Алиса лежала без сна, глядя в потолок, и мысли в ее голове кружились, как осы.

Сейф в кабинете. Документы. Корейцы. Полигон.

Она не знала, что именно там происходит, но чувствовала: это что-то темное. Что-то, что он прячет. Что-то, из-за чего ему нужны подставные компании и счета в Сингапуре.

Что-то, что может стать ее оружием.

На следующее утро Герман уехал рано, даже не позавтракав. Алиса осталась в особняке под ненавязчивым, но тотальным надзором Жан-Люка. Она снова надела маску: легкий завтрак, прогулка по саду, чтение у бассейна. Все как обычно.

Но внутри шла напряженная работа.

Она знала, где находится кабинет. Знала, что там сейф. И знала — по случайному замечанию оброненному Германом еще на острове, когда он думал, что она не слушает, — что коды на сейфах он ставит одинаковые. Дата основания своей первой компании. Эту дату она помнила: он с гордостью рассказывал ей историю своего успеха на третьем свидании, когда еще притворялся человеком.

Оставалось только найти момент, когда Жан-Люк отвлечется.

И она нашла.

После обеда француз удалился в служебное помещение — в особняке, в отличие от виллы, у него была своя комната, — чтобы созвониться с поставщиками. Алиса выждала десять минут, потом босиком, стараясь не скрипеть половицами, прокралась к кабинету.

Дверь была открыта. Герман настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не запирает кабинет в собственном доме. Она скользнула внутрь.

Кабинет был под стать хозяину: темное дерево, кожаная мебель, минимум личных вещей. Сейф — встроенный в стену, за картиной, изображающей морской пейзаж. Алиса отодвинула картину, набрала код дрожащими пальцами.

Шесть цифр. Месяц и год основания компании. Замок щелкнул, дверца подалась.

Внутри лежали папки. Бумаги. Какие-то флешки. И еще — небольшая коробочка, в которой, как она знала, хранилось ее обручальное кольцо: он забрал его после свадьбы, пообещав отдать на годовщину в специальной шкатулке.

Но сейчас ее интересовало другое. Она пролистала верхнюю папку — счета, контракты, все на английском и корейском. Ничего не понятно. Но внизу, под кипой документов, она нащупала маленький пластиковый прямоугольник.

Флешка. Без маркировки, черная, самая обычная.

Она не знала, что на ней. Но инстинкт — тот самый, что спас ее однажды от пьяного приемного отца, а в другой раз — от голодного обморока в зимнем парке, — велел: возьми.

Она сунула флешку в лиф платья. Закрыла сейф. Вернула картину на место. Выскользнула в коридор.

И ровно в этот момент из служебной комнаты вышел Жан-Люк.

— Мадам? Вы что-то хотели?

— Просто гуляю по дому, — сказала она с ангельской улыбкой. — Изучаю. Это ведь теперь и мой дом, верно?

— Разумеется, мадам, — он склонил голову, но в глазах мелькнуло сомнение.

Алиса прошла мимо него с гордо поднятой головой, чувствуя, как флешка холодит кожу. Крошечный кусочек пластика. Может быть, пустышка. А может быть — ключ к свободе.

Вечером вернулся Герман. Он был в хорошем расположении духа, даже шутил за ужином. Алиса поддерживала разговор, смеялась, подливала ему вино. Флешка лежала в тайнике, который она соорудила из отпоротой подкладки дорожной сумки. Она не знала, что на ней. Не знала, удастся ли когда-нибудь прочитать.

Но впервые за долгое время она чувствовала себя не просто жертвой. У нее есть тайна. У нее есть оружие — пусть даже она пока не знает, куда его направить.