Алиса Сахарова – Масоны. Начало (страница 2)
Этой ночью я не уснула. Тревога накрыла с головой: я думала о том, кто эти люди и на что я согласилась. Может, стоит всё отменить, вернуть деньги? Но ведь я и правда хотела жить иначе, хотела быть полезной, а не просто рабомпотребителем, обузой для родных. И это был мой шанс — единственный, может быть, за всю жизнь.
Под утро, когда первые лучи солнца робко пробились сквозь шторы, я наконец уснула — в душе уже зрела уверенность: проснувшись, я начну готовиться к прощанию с прежней жизнью. В голове на повторе звучала только одна мысль:
В тридцать лет перемены даются немного сложнее, хотя кого я обманываю — значительно сложнее. Но порой хроническая усталость бьёт так сильно, что становится тем самым пинком, который заставляет двигаться вперёд. Так случилось и со мной. Я прокрутила в памяти все свои неудачи, взвесила всё ещё раз — и укрепилась в решимости: новая жизнь ждала меня, осталось лишь сделать шаг.
За месяц я привела дела в порядок: закрыла кредитку, собрала вещи, попрощалась с родными. Сказала близким, что меня взяли на работу в правительство и нужно уехать за границу на неопределённый срок. Конечно, они засомневались: в их головах тут же всплыли тревожные сценарии — то ли я решила заняться проституцией в другой стране, то ли меня обманули и заманивают в сексуальное рабство. Родители есть родители — беспокойство у них в крови. Но постепенно тревоги улеглись: они смогли довериться мне и немного успокоиться. Я пообещала звонить по возможности.
Ровно через месяц после встречи с таинственным незнакомцем — который, как я осознала лишь позже, даже не назвал мне своего имени — на телефон пришло сообщение с неизвестного номера. В нём говорилось, что чёрный Haval прибудет к моему дому ровно в девять вечера, и к этому времени нужно быть у подъезда.
Машина приехала точно к назначенному времени — минута к минуте. Водитель помог погрузить в багажник мои сумки и чемоданы, но оказался неразговорчивым — не отрывал взгляда от дороги и не реагировал на мои осторожные взгляды в его сторону. В моей голове роем маленьких таракашек кишели вопросы, но я не решилась их задать: вдруг это нарушит конфиденциальность? Я же понятия не имела, кто и насколько может быть в курсе этой моей новой работы.
Водитель доставил меня ко взлётной площадке. В сумерках, на фоне темнеющего неба, проглядывался силуэт небольшого частного самолёта — его огни мягко мерцали, словно приглашая в неизвестность.
Ко мне подошёл пилот — в отличие от водителя, он оказался более общительным. С приветливой улыбкой коротко сообщил: нам предстоит перелёт во Францию, по прилёту меня встретят.
Мои вещи быстро погрузили на борт. Я поднялась по трапу и оказалась внутри. Салон был пуст — кроме меня здесь не было никого. Просторное пространство оформлено со сдержанной роскошью: бежевая кожаная обивка кресел, тёплые оттенки дерева в деталях интерьера и мягкий свет встроенных светильников. На изящном деревянном столике меня ждали свежие фрукты и бутылка шампанского с одиноким бокалом на высокой ножке.
Налила себе немного игристого — пальцы слегка дрожали. Сделала глоток а потом ещё один. Нервное напряжение, копившееся неделями, наконец дало о себе знать: веки тяжелели, мысли стали расплываться. Не помню, как уснула, это случилось почти мгновенно — откинулась на спинку кресла, убаюканная гулом запускаемых двигателей и ощущением необратимости происходящего, и отключилась.
Проснулась в полёте и, приподняв шторку иллюминатора, выглянула наружу. Взору открылось лишь крыло самолёта да бескрайнее небо — мы парили высоко над облаками. Картина завораживала: я смотрела так несколько минут, впитывая безмятежную красоту, воодушевляясь.
Насладившись пейзажем, вспомнила о фруктах, оставленных на столике. Взяла несколько виноградин — зелёных, спелых, без косточек — и с удовольствием прожевала. На языке осталось кисло-сладкое послевкусие. Откинувшись на спинку кресла, расслабилась, закрыла глаза
Внезапно раздался голос пилота: он сообщил, что до пункта назначения лететь ещё два часа. Я вновь погрузилась в раздумья.
Кем же были эти люди, что наняли меня практически одним днём — по одному лишь сопроводительному письму и короткой встрече? Они выдали огромный аванс, прислали водителя и личный самолёт. Слишком щедро для когото вроде меня. Они ведь ничего обо мне не знают Или знают?
Возможно, в правительстве о нас знают больше, чем мы сами. Но почему же мы летим во Францию? Я думала, что устраиваюсь на работу в российское правительство. Что, если мне придётся действовать против родины? Нет, на такое я не соглашусь. Да, в нашей стране хватает проблем, но я не стану ей вредить. Ни в коем случае.
А что если это какоето иное правительство? Выше, чем просто страна? Глупости. С чего бы таким людям интересоваться обычной девушкой вроде меня?
Внезапно я вспомнила о тесте. Сразу после встречи с таинственным незнакомцем в отеле мне прислали опросник из трёхсот вопросов. Они касались моего мировоззрения, моих представлений о том, как сделать мир лучше. Я отвечала с увлечением, даже не заметила, как пролетело время. Но кто мог составить подобный опросник?
Признаться, мне страшно — но это не просто страх неизвестности. Это странное смешение страха и жгучего любопытства: что за организация меня нанимает? Что заставило меня бросить всё и полететь навстречу неизвестности? И главное — неужели я и правда верю, что это и есть то самое предназначение, которого я ждала всю жизнь?
Размышления поглотили меня настолько, что я не заметила, как пролетело время. Пилот объявил о снижении и попросил пристегнуть ремни. Посадка прошла мягко — чувствовался профессионализм лётчика.
Выйдя из самолёта, я ощутила на лице тёплый воздух и лёгкий ветерок — словно другая страна дружелюбно приветствовала меня. У трапа меня ждал тот самый красивый незнакомец из отеля. Я заметила, что у него появилась седая прядь, которой раньше не было, и лёгкие морщинки вокруг глаз. Похоже, за то время, что мы не виделись, он пережил нечто значительное. Рядом стоял пилот; мужчины коротко обменялись рукопожатием.
— В целости и сохранности, как и обещал, — обратился пилот к мужчине, а затем повернулся ко мне: — Удачи вам. Передаю вас в надёжные руки.
— Спасибо, — неуверенно кивнула я, ощущая лёгкую растерянность.
— Даяна, здравствуйте, рад, чтовы здесь, — улыбнулся мужчина.
Пилот кивнул и ушёл. Мы спустились по трапу.
— Я так и не знаю вашего имени, — сказала я.
— Егор, — ответил он. — Впрочем, можете не запоминать. Я всего лишь проводник. Как только вы примете решение остаться, узнав все подробности, мы больше не увидимся.
— Но я ведь уже всё решила, — опешила я.
Он загадочно улыбнулся.
— Надеюсь, что так. Сейчас мы поедем в одно место, где я отвечу на все ваши вопросы. Если согласитесь на условия, подпишем бумаги, и я отвезу вас туда, где вы будете жить и работать.
— Ладно. Звучит логично, — пожала я плечами.
У выхода со взлётной площадки нас ждал водитель на чёрном лимузине — выглядело весьма пафосно. Мы сели в машину, и я принялась разглядывать мелькающие за окном пейзажи.
— Мы в Париже! — в восторге воскликнула я.
Егор улыбнулся.
— Да, и скоро будем в самом центре города.
Лимузин остановился у ресторана с вывеской Yeni. Водитель уехал, а мы вошли внутрь. Егор галантно открыл передо мной дверь и отодвинул стул.
— Проголодались? — спросил он.
— Немного, — ответила я, невольно сглатывая слюну: с кухни доносился аппетитный аромат мяса.
— Если вы не против, я закажу на свой вкус.
Я бросила взгляд на меню на французском и кивнула — всё равно без переводчика не разобралась бы, что выбрать. В зале, кроме нас, никого не было. Вскоре подошёл официант, и Егор чтото сказал ему на французском.
— Перейдём сразу к делу, — начал он, как только официант ушёл. — Здесь мы можем говорить открыто, никто не слушает.
Он достал кейс, открыл его и вынул несколько листов бумаги, а затем — дорогую, изящную ручку.
— Здесь соглашение о неразглашении. Прежде чем я расскажу вам всё, вы должны его подписать.
Я быстро пробежала глазами по строчкам — ничего необычного, стандартный документ. Подписала.
— Хорошо, — сказал Егор, убирая бумаги в портфель. — Теперь я расскажу основное. Соглашаясь на работу, вы подписываете контракт на пятьдесят лет. Далее можно продлить, но уйти раньше не получится.
Я опешила.
— Как это — на пятьдесят лет? Мне сейчас тридцать, я буду работать до восьмидесяти?
— Именно так, — кивнул он. — Но для избранных у нас есть сыворотка — она продлевает жизнь и молодость. Через пятьдесят лет вы не изменитесь. Подробности объяснит наш ведущий учёный, сейчас не стану вдаваться в детали.
Он слегка наклонился вперёд, глядя мне прямо в глаза.
— Вы будете жить и работать в резиденции президента. Покидать её нельзя: ни гулять по городу, ни заходить в кофейни рядом. Всё необходимое для жизни будет предоставлено — любая еда, одежда, вещи. Можно выходить в сад. Круг общения ограничен: только коллеги и участники закрытых мероприятий. Никаких социальных сетей — все аккаунты нужно удалить. Общение с родными разрешено, но ваш телефон будет прослушиваться: мы очень дорожим конфиденциальностью.
— Звучит ужасно, — ответила я, грустно усмехнувшись. — А чем мне нужно будет заниматься?