Алиса Сахарова – Масоны. Начало (страница 1)

Алиса Сахарова

Масоны. Начало

Глава 1. Шаг в неизвестность.

«Я не работаю уже четвёртый месяц — и это до жути расстраивает. С момента сокращения я будто потеряла веру в себя. Вакансии кажутся нелепой насмешкой: одни обещают платить копейки, другие требуют работать без выходных, а третьи — выставляют невозможный список навыков, будто я должна жонглировать на одноколёсном велосипеде и параллельно декламировать собственные стихи на французском. Шучу, конечно Но это не слишком далеко от правды.

Кажется, у меня начинается депрессия. Будущее представляется мне грязным размытым пятном, а в настоящем — только пустота. Всё чаще нарушу рвётся мысль: «А может, я и правда бесполезна?».

Большую часть времени я живу в своей голове, мечтаю о чёмто большем. Вот бы реализовать свой потенциал! Чем бы я хотела заниматься? Спасать мир — да, именно так. Звучит слишком громко и слишком наивно, но я правда верю, что способна на чтото значимое.

Но как спасти мир? Я убеждена: главная проблема — люди, и то, как они живут. Планета страдает изза нашего сверхпотребления: ресурсы, энергия, еда — всё это уходит на поддержание неприемлемо большого количества жизней, на утоление завышенных запросов слишком многих. И чем нас больше, тем сильнее нагрузка на планету. Глупо, бесцельно, эгоистично А что, если бы людей стало меньше? Меньше потребления — меньше вреда природе.

Ну что, спросите меня ещё раз: «Как спасти мир?». И я отвечу вам — без шуток и без прикрас: сократить население планеты как минимум вдвое. Вот и весь рецепт».

Именно так и именно в таком виде я отразила свои мысли в сопроводительном письме на одну из вакансий от правительства. Зачем? Понятия не имею. Наверное, отчаяние достигло той точки, когда перестаёшь себя контролировать. Сама в шоке.

Потом задумалась: а зачем мне вообще работа? Вещи, развлечения — я к ним равнодушна. Ах, ну, вот, еда к сожалению, без неё не прожить. Жильё тоже необходимо — хотя, честно говоря, мне всё равно где спать, лишь бы были койка-место и горячая вода. Но за всё это, увы, тоже нужно платить.

Ненавижу эту жизнь, где заработанного хватает только на самое необходимое. И кажется, я слишком слаба и глупа, чтобы рассчитывать на чтото большее. Поэтому, когда через неделю мне пришло приглашение на собеседование, в ответ на мой отклик, я не просто удивилась — а по-настоящему испугалась. Ведь это было именно тем, чего я ожидала меньше всего.

Вакансия, однако, была не менее странной, чем моё сопроводительное: искали человека с креативным мышлением, собранного и ответственного, который «хотел бы изменить мир», но никаких подробностей об уровне заработной платы и обязанностях на рабочем месте не указали. Я понятия не имела, кто будет моим начальником и чем предстоит заниматься, но всё же решилась пойти на собеседование, чтобы, как минимум, узнать больше.

Встречу назначили в люксовом Грандотеле, в одном из самых красивых зданий города. Я пришла в джинсах — мне всё равно, как выглядеть. Если их не отпугнуло моё письмо, вряд ли смутит мой внешний вид. Внутри боролись страх и любопытство: «Кто же они такие и что хотят мне предложить?»— думала я, понимаясь по ступеням к входной двери.

Стоило только сказать, что я на собеседование, как охранник на входе пропустил меня. Велел идти прямо, в первую залу, и ожидать.

Я прошла по широкому коридору, упёрлась в массивные двери. Толкнула вперёд. Мне открылся вид на огромный зал: хрустальная люстра, огромная, как в театре, наверное, весом с быка или тяжелее, висела над головой, красиво отражая свет от ламп по полу, стенам и потолку — словно переливы радуги. Свет был мягким, но его обилие давило на глаза. Слишком громко звучали собственные шаги по мраморному полу. Всё это вызывало дискомфорт. А может я просто нервничала перед собеседованием.

Дошла до кожаного кресла цвета тёмного шоколада, села в него и стала ждать. Кожа подлокотников под пальцами оказалась прохладной и гладкой — напоминала, что всё это понастоящему. Пахло цветами, кажется, розами. И царила странная, немного тревожная тишина, нарушаемая лишь редким эхом чьихто шагов вдалеке.

Вскоре в зале появился мужчина — красивый, статный, с крупными чертами лица и большими глазами, синими, как море в шторм. Одет безупречно: идеальный белый костюм, будто только из ателье, и такой же галстук, аккуратно завязанный узлом. На запястье блестели часы — дорогие, с тёмным циферблатом и тонкими стрелками.

Я поёрзала на месте, занервничала — явно ожидала когото более обычного. Дёрнулась, чтобы встать, но он жестом показал оставаться на месте. Не разглядывал меня, а просто смотрел — как-то сквозь, пронизывающим взглядом, от которого по спине пробежали мурашки.

Присев рядом, он заговорил:

— Даяна, нам понравилось ваше письмо, — он ненадолго отвёл взгляд, разглядывая дверь, словно ожидая когото ещё, или наоборот, убеждаясь, что больше никого не будет. — В нём есть отчаяние, душа. Чтото настоящее.

— Сспасибо, — ответила я, слегка заикаясь от неожиданной похвалы.

Подумала бы, что он шутит, но тон был серьёзным, а лицо — невозмутимым. Меня зацепило, что он сказал «нам»: на секунду показалось, что он так говорит про себя, а не про какуюто группу людей.

— Нам понравилось, что вы сразу предложили решение, — он медленно перевёл глаза на меня, его взгляд был спокойным и глубоким. — И всё же нельзя сказать, что это полный рецепт. Как же вы предлагаете осуществить задумку? Мне правда интересно.

— Простите, я не понимаю — начала было я, но под его пронзительным взглядом сдалась. — Вы о том, чтобы кхм — я перешла на шёпот, чувствуя, как пересохло в горле, — сократить население вдвое?

Он рассмеялся — смех низкий, сильный, уверенный. Звук разнёсся по залу, отражаясь от стен.

— Нас не подслушивают, уверяю вас, — улыбнулся он. — Можете говорить громче.

— Так сразу и не скажешь, что поможет, — ответила я, задумавшись. Пальцы непроизвольно сжали край рубашки. — Искусственно созданные вирусы, болезни, войны

— И вам не жалко людей? — спросил он с искренним интересом. — Что, если от этого вируса погибнет кто-то из ваших близких? Что, если на войну отправится ваш брат?

— У меня нет братьев, — я опустила взгляд на мраморный пол, словно ища в нём ответы. Узор на камне казался запутанным лабиринтом — как и мои мысли. — Конечно, мне было бы жаль. Я же не психопат. Но я бы приняла эту боль как плату за лучший мир.

В его глазах чтото блеснуло — мне показалось, одобрение. Улыбка стала шире, обнажились ровные белые зубы. Он слегка наклонился ко мне, и я уловила тонкий аромат его парфюма — чтото древесное, с лёгкой горчинкой, на секунду мне показалось, так должен пахнуть Дубай.

— А если бы вам пришлось умереть ради этого лучшего мира? — спросил он.

Я проглотила ком, подступивший к горлу, и тихо ответила:

— В этом случае я бы пожертвовала собой.

Он кивнул, будто соглашаясь с собственными мыслями, немного отодвинулся и положил ногу на ногу. Взгляд снова ушёл в сторону, к окну, за которым уже сгущались сумерки.

— Все так говорят, пока до дела не дошло, — усмехнулся он.

Мне не понравилось его недоверие, хоть оно и было логичным —всё же, он видел меня впервые. Но чувства пересилили голос разума. Вдруг очень захотелось чтобы он понял мой искренний порыв. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как во мне закипает упрямая решимость.

— Я бы доказала это, — уверенно произнесла я, — если бы представилась возможность.

Он снова улыбнулся и сфокусировал взгляд на мне — теперь в нём появилось нечто новое — уважение? Я не знала наверняка, могла только догадываться.

— Готовы ли вы бросить всю свою жизнь на это? — Спросил он вдруг. — Оставить родных, привычки, всё, что любите?

Было в его взгляде чтото особенное — словно он проник в саму суть бытия, узнал какуюто древнюю мудрость. Казалось, он задаёт эти вопросы совершенно серьёзно, а вовсе не в шутку. А значит, и мне стоило ответить серьёзно.

Я задумалась. Меня уже давно ничего не радовало. Да, я любила близких, но была абсолютно несчастлива — жила пустой жизнью, прыгая с работы на работу, потому что ничего не ладилось. В памяти всплыли серые офисные стены, бесконечные резюме, равнодушные взгляды рекрутеров Я была готова отказаться от всего, чтобы попробовать жить иначе и делать чтото значимое.

— Да, — я уверенно кивнула. — Готова.

— Тогда у вас будет такая возможность. Собирайте всё необходимое — вы уезжаете. Надолго. Решите все свои дела, разберитесь с проблемами, у вас на это один месяц. Аванс за работу переведут на вашу карту.

Он медленно поднялся. Я тоже. Он протянул руку — я ответила тем же, ожидая рукопожатия. Но вместо этого он мягко и осторожно коснулся сухими губами моих пальцев. Я вздрогнула от неожиданности, но мне было приятно — прикосновение вышло непошлым, а тёплым, почти бережным.

— До встречи, Даяна, — сказал он и широкими шагами покинул залу. Его шаги затихли гдето в глубине коридора, оставив после себя лишь тишину.

Я стояла на месте ещё несколько минут, всё ещё осмысливая, что только что произошло. В груди билась странная смесь страха и восторга — как перед прыжком в неизвестность.

Вечером на карту пришла огромная для меня сумма — миллион рублей. Отправитель неизвестен, но в платеже значилось: «Аванс». Я стояла у окна, глядя, как огни города зажигаются один за другим, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.