Алиса Сахарова – Масоны. Начало (страница 3)

— Вместе с коллегами вы будете думать над тем, как сделать мир лучше. Конкретно ваша задача — разработать план по сокращению населения вдвое: от идеи до реализации.

Я подняла брови и откинулась на спинку стула. Егор невозмутимо продолжил:

— Коллеги помогут, но у них будут и другие задачи. Так что полагаться вам придётся в первую очередь на себя.

— Я я не знаю, что и сказать, — я потёрла глаза и наклонилась к нему, добавила шёпотом: — Вы что, масоны?

Егор рассмеялся — его тёплый смех заполнил всё пространство вокруг.

— Мы себя так не называем. Просто — Правительство. Но так нас называют другие, хотя вокруг этого термина слишком много путаницы и мифов.

— То есть — я замялась, — я стану частью той элиты, что правит миром? Но почему я? Я безработная, не сильна ни в чём конкретном, даже языков не знаю.

— Последнее вовсе не проблема, у нас есть специальный прибор — начал он, но тут же оборвал себя: — Впрочем, не будем отвлекаться. Об этом тоже узнаете позже.

Он посмотрел мне в глаза. Прямо, без тени сомнений, без фальши.

— Почему вы? У вас высокий уровень IQ — у нас есть результаты вашего теста, который вы проходили год назад, наверное, со скуки, сидя на нелюбимой работе. А по данным нашего психологического тестирования, вы отличаетесь неравнодушием к миру и людям, жертвенны и справедливы.

Я отвела глаза. Щеки налились румянцем. Смутилась.

Заметив мою реакцию, он усмехнулся. Тихо, по-доброму. Продолжил чуть тише:

— Правительство наблюдало за вами с самого детства. Мы вычисляем людей с потенциалом по крови, которую берут у младенцев в роддоме. Есть особый ген, по которому мы подбираем себе замену, когда хотим уйти на покой. Не все вырастают такими, как мы ожидаем: ктото привязывается к близким, ктото становится слишком жестоким или наоборот — излишне мягкосердечным. Но вы — именно такой человек, какой нам нужен.

— Это удивительно, — пробормотала я в замешательстве.

— Вы будете моей заменой, — произнёс он, отводя взгляд, в котором скользнула усталость. — Я служил Правительству двести лет и хочу на пенсию. Задача того, кто уходит — найти преемника. Моя родина — Россия, и я хотел найти себе замену именно там. Из нескольких кандидатов я выбрал вас. Мне показалось, что вы уже поняли: жизнь, которой вы живёте, не для вас. Вы любите людей, но не привязываетесь ни к кому слишком сильно — так, чтобы это мешало вашим идеям, принципам. Вы хотите изменить мир и достаточно умны, нравственны и осторожны, чтобы сделать это правильно.

Он замолчал, глядя на меня прямо и твёрдо. Я замерла, не веря, что это не сон. Незаметно ущипнула себя под столом, чтобы убедиться в реальности происходящего. Точно. Всё наяву.

— Вы правы, — наконец произнесла я. — Я действительно устала чувствовать себя бесполезной. Хочу приносить пользу — или хотя бы попытаться сделать чтото хорошее в этом мире. Но что, если я не справлюсь? — Я отвела взгляд, разглядывая пол. — Или сделаю только хуже?

Егор улыбнулся.

— Уже то, что вы задаёте такие вопросы, говорит о том, что я сделал правильный выбор. Вы боитесь навредить — а значит, приложите все силы, чтобы сделать всё как надо.

Его слова подбодрили меня. Я почувствовала уверенность, которой мне так долго не хватало. Я жаждала поскорее узнать больше, войти в новый мир, что обещала мне эта работа: познакомиться с мудрыми коллегами, прикоснуться к тайным разработкам, известным лишь узкому кругу.

Но вдруг сердце защемило: неужели я больше не увижу родных? Не буду рядом с бабушкой и дедушкой в их последние годы, не увижу, какими вырастут племянники? И мама с отчимом больше не зайдут на ужин Готова ли я попрощаться с ними?

Чтото внутри говорило: «Да, я готова». Жажда ответов, желание повлиять на мир, изменить чтото к лучшему — всё это казалось важнее моей любви к близким. Так я чувствовала. И искренне верила в правильность этого выбора.

— Я готова, — сказала я уверенно.

Он слегка поднял подбородок и кивнул. В глазах его сверкнула добрая сила — словно отеческое одобрение.

— Тогда подпишите ещё вот это, — он достал из портфеля несколько скреплённых листов. — Это бумаги о приёме на работу. Подписывая, вы соглашаетесь следующие пятьдесят лет работать на Правительство.

Я подписала — быстро, чётко, без колебаний.

Затем мы отправились в Елисейский дворец — резиденцию президента Французской Республики. Он находился всего в нескольких зданиях от ресторана, где мы встретились, так что мы прошли пешком. Мне, конечно, хотелось бы погулять по Парижу подольше, но я не стала задерживать Егора — вид у него был такой, будто его ждали неотложные дела.

Вскоре перед нами возникли величественные ворота дворца со стороны улицы ФобурСентОноре, украшенные флагом Франции. Нас встретил одинокий охранник в красивой форме. Егор перекинулся с ним парой фраз на французском, и мы вошли на территорию резиденции.

Мы шли через парк. Дорожка из искусственной травы слегка скрипела под ногами, отдаваясь мягким шуршанием в вечерней тишине. Вокруг не было ни души, пока вдруг я не заметила девушку, быстро направлявшуюся к нам на высоких каблуках. На вид ей было около тридцати пяти: тёмная кожа, стройная, но с выразительными формами, очень опрятная — строгий деловой костюм, юбка-карандаш, пиджак.

Приблизившись, она коротко кивнула Егору и улыбнулась мне. Они обменялись парой фраз на английском, полушёпотом.

— Познакомься, это главный секретарь — Наоми, — представил он. — Я оставляю тебя с ней, дальше она поможет.

— Но ведь — замялась я, — кажется, она не знает русский?

— Это и не нужно, — усмехнулся он. — Скоро всё поймёшь.

Он повернулся ко мне, взял мою руку в свою. Жест был нежным, тёплым, лишённым какойлибо двусмысленности. В его взгляде читалась мольба.

— Ничего не бойся. Тебя проводят в комнату и наденут браслет. Дальше всё поймёшь. А мне пора. Прости, не могу продолжить путь с тобой. Здесь все помогут, всё объяснят. Все как семья. Прощай. И удачи.

Я хотела чтото сказать, но он уже скрылся в тени деревьев. В его интонации было чтото такое, что заставило меня не окликать его. Я растерялась и повернулась к Наоми.

— Что дальше? — спросила я.

— Go, — ответила она и мягко потянула меня за руку.

Мы вошли в здание, свернули в сторону и шли по коридорам минут пятнадцать. Наконец, вошли в одну из дверей.

Перед нами открылась небольшая лаборатория или медкабинет: всё в белом, шкафы с препаратами, полка с гаджетами. К нам вышел парень — высокий, стройный азиат лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, в белом халате. На груди — небольшая нашивка: треугольник с глазом.

— Сидеть, — коротко сказал он.

Я села. Он устроился на стуле рядом.

— Надеть, — он указал на тонкий синтетический браслет.

Я послушно протянула руку. Он быстро надел его, совершил какието манипуляции и улыбнулся.

— Готово. Теперь ты будешь понимать нас. — Он откинулся на спинку стула и поднял подбородок. — Ради тебя я даже выучил пару русских слов. Как, кстати, моё произношение? И не против, если перейдём на «ты»? Меня зовут Минхо.

— Отличное произношение, — ответила я, всё ещё не до конца понимая. — Можем на «ты». Я — Даяна.

Заметив моё замешательство, он поспешил объяснить:

— Этот браслет позволяет понимать речь на другом языке. В его основе — комплекс нанотехнологий. Не стану грузить тебя научными терминами. Суть в том, что, когда ктото говорит рядом, браслет «слышит» слова через сверхчувствительные датчики, мгновенно переводит их на твой родной язык и передаёт перевод прямо в мозг безопасным сигналом. Ты просто слышишь перевод у себя в голове. И если у собеседника есть такой же браслет, — он слегка похлопал пальцами по гаджету на своей руке. — Он также поймет тебя, когда ты ответишь на своём языке.

— Это удивительно, — произнесла я, широко раскрыв глаза.

— Это ещё что, — улыбнулся Минхо. — У тебя сегодня первый день, а значит — первый укол. Всем уже поставили, так что в следующий раз попадёшь день в день с группой. Укол делаем раз в месяц.

— Какой укол? — настороженно спросила я.

— Против старения. Ты, наверное, заметила, что я выгляжу на двадцать пять. А мне, между прочим, шестьдесят три.

— Ого — я невольно ахнула. — Это не шутка?

— Не шутка, — рассмеялся он. — Раз в месяц мы вводим наночастицы в кровь. Они равномерно распределяются по организму, находят клетки, которые начинают терять активность или повреждаться, и «подправляют» их работу. Замедляются процессы старения: клетки делятся реже, обмен веществ подстраивается под новый режим — организм тратит ресурсы более экономично, сохраняя молодость и энергию.

— Думала, такое станет возможно только через сотни лет, — я отвела взгляд, пытаясь переварить услышанное. — Неужели наука настолько продвинулась? Удивительно

Я подумала о мужчине, который выбрал меня для этой работы.

— Скажи, а Егор? — спросила я. — В нашу первую встречу он выглядел на тридцать, а через месяц — уже на сорок, появились седые волосы и морщинки. Почему?

— Ему перестали делать уколы, — ответил Минхо. — Он сказал, что нашёл себе замену и уходит на пенсию

Я затаила дыхание.

— То есть он начал быстро стареть?

— Да, — кивнул Минхо. — Когда уколы прекращаются после многих лет, клетки организма начинают ускоренно стареют и погибают. Егор проработал двести лет и ушёл, потому что устал. Увы, ему осталось примерно три года. Но он проживёт их, ни в чём не нуждаясь.