Алиса Роуз – Слезы Версаля: Забытая Наследница (страница 2)

–Но где найти того, кто сможет разглядеть… – ее голос затих. Реальность снова напомнила о себе. Она была всего лишь Анной Дюбуа, сиротой, живущей на чужом попечении. Ее судьба, казалось, была предрешена – до конца дней гнуть спину на полях, терпеть упреки и никогда не узнать истинной любви или счастья.

Вдруг, сквозь тонкие стены, до нее донесся приглушенный разговор Жака и Мари. Они говорили о чем-то важном, о чем-то, что касалось ее. Анна прислушалась, сердце ее забилось быстрее.

–Ты уверена, Мари? – прозвучал низкий голос Жака. – Отдать ее в услужение в город? Это же совсем другое дело. Там свои порядки.

–А что нам остается, Жак? – ответила Мари, ее голос был полон решимости. – Она растет, скоро ее нужно будет выдавать замуж. А за кого? За какого-нибудь деревенского дурака, который будет ее бить и заставлять работать еще больше? В городе она хоть чему-то научится. Может, найдет себе достойного мужа. Или хотя бы будет жить в тепле и сытости.

–Но она же привыкла здесь, – возразил Жак, хотя в его голосе не было прежней твердости. – И потом, кто ее возьмет? Она же не знает никаких ремесел.

–Я слышала, что в доме господина де Лафайета ищут новую служанку, – продолжила Мари. – Он человек знатный, но говорят, добрый. И его жена, мадам де Лафайет, очень любит порядок и чистоту. Анна, хоть и неумеха, но старательная. Если ее хорошо наставить, она справится. Я уже поговорила с одной женщиной, которая работает у них на кухне. Она обещала передать нашу просьбу.

Анна замерла, прижав книгу к груди. Служанка в доме господина де Лафайета? Это звучало как сказка. Париж, город мечты, был так близко, но в то же время так недостижим. Но если это правда… Если это шанс вырваться из этой убогой жизни…

–Но как же мы ей скажем?

–Как скажем? – эхом отозвался голос Жака, в котором слышалось не столько сомнение, сколько нежелание брать на себя роль вестника перемен. – Она же такая впечатлительная. Может, лучше просто сказать, что мы нашли ей место в городе. Без лишних подробностей.

–Нет, Жак, – возразила Мари, и в ее голосе прозвучала неожиданная мягкость. – Она заслуживает знать правду. Мы не можем просто так отдать ее, как вещь. Она хоть и не наша кровь, но прожила с нами столько лет. Нужно объяснить ей, что это ради ее же блага.

Анна прислушивалась, ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Служанка в доме знатного господина… Это было нечто неслыханное. Она всегда представляла себе Париж как город, куда попадают только избранные, где живут прекрасные дамы и галантные кавалеры. А тут – служанка. Но даже служанка в Париже, наверное, живет лучше, чем она здесь, в Сент-Этьен-дю-Гре.

–Хорошо, – наконец согласился Жак. – Завтра утром, после завтрака. Но ты, Мари, говори с ней мягче. Не пугай ее.

–Я постараюсь, – ответила Мари, но Анна знала, что «мягче» для Мари означало лишь чуть меньше резкости.

Анна отложила книгу и прислушалась к тишине, которая снова окутала дом. Ее мысли метались между страхом и восторгом. Париж! Возможность увидеть этот величественный город, о котором она читала в книгах и мечтала ночами. Возможность сбежать от этой бесконечной работы, от упреков, от ощущения собственной никчемности.

Но вместе с тем, ее охватывал страх. Страх перед неизвестностью, перед новым местом, перед людьми, которые, вероятно, будут совсем другими, чем те, кого она знала. Сможет ли она справиться? Не окажется ли она там еще более одинокой и несчастной?

– Господин де Лафайет… – прошептала она, пытаясь вспомнить, что слышала о нем. Говорили, что он был военным, участвовал в каких-то дальних походах. А его жена… Мадам де Лафайет, говорили, была очень набожной и строгой. Сможет ли Анна угодить такой женщине?

Она закрыла глаза, пытаясь представить себе этот новый мир. Огромный дом, полный слуг, роскошные залы, где, возможно, будут звучать музыка и смех. А она, Анна, будет ходить по этим залам, убирая пыль с дорогих картин, подавая господам вино, выполняя их приказы. Это было так далеко от ее нынешней жизни, что казалось почти нереальным.

Но где-то в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что там, в Париже, она сможет найти не только лучшую жизнь, но и себя. Возможно, там она встретит кого-то, кто увидит в ней не просто сироту, а девушку с мечтами. Возможно, там она сможет научиться чему-то новому, раскрыть свои таланты, о которых она сама еще не подозревала.

Сердце Парижа, Душа Крестьянки

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, Анна уже была на ногах. Она чувствовала себя так, словно стояла на пороге чего-то неизведанного, и это ощущение одновременно пугало и притягивало. Завтрак прошел в необычной тишине. Жак и Мари обменивались многозначительными взглядами, а Анна, хоть и делала вид, что увлечена своей похлебкой, чувствовала напряжение в воздухе.

После того, как скудная трапеза была закончена, Жак откашлялся.

– Анна, – начал он, и его голос, обычно такой суровый, сегодня звучал непривычно мягко, почти нерешительно. – Мы с Мари… мы тут кое-что решили.

Анна подняла на него свои синие глаза, в которых читалось ожидание.

Мари, словно взяв на себя инициативу, продолжила:

– Мы знаем, что тебе здесь нелегко, дитя. И мы хотим для тебя лучшей доли. Мы поговорили с одной женщиной… она работает в Париже, в доме господина де Лафайета.

Сердце Анны замерло. Она знала, что сейчас прозвучат те самые слова, которые она слышала вчера ночью.

– Они ищут новую служанку, – продолжила Мари, внимательно наблюдая за реакцией Анны. – И мы подумали… что это может быть твоим шансом. Шансом увидеть мир, научиться чему-то новому. Жить в тепле и сытости.

Анна молчала, переваривая услышанное. Париж. Служанка. Это было так неожиданно, так грандиозно, что она не могла найти слов.

– Мы понимаем, что это большой шаг, – добавил Жак, видя ее замешательство. – И мы не хотим тебя заставлять. Но подумай об этом, Анна. Это может быть твоим спасением.

Спасением. Это слово отозвалось в душе Анны. Спасение от бесконечного труда, от упреков, от этой серой, безрадостной жизни.

– Я… я не знаю, что сказать, – наконец прошептала Анна. – Я никогда не была в городе. Я ничего не умею.

– Не бойся, дитя, – Мари, к удивлению Анны, подошла к ней и положила руку на ее плечо. Это был первый раз за многие годы, когда Мари проявила к ней хоть какую-то нежность. – Ты умная девочка. Ты быстро всему научишься. И потом, господин де Лафайет – человек знатный, но справедливый. А мадам де Лафайет, хоть и строга, но ценит усердие.

Анна подняла глаза на Мари, пытаясь понять, искренна ли она. В ее глазах не было привычной жесткости, лишь какая-то усталая забота.

– Мы уже договорились, что ты поедешь с нами на рынок завтра, – сказал Жак. – А оттуда, если ты согласишься, мы отправим тебя с попутной повозкой в Париж. Там тебя встретит та самая женщина, о которой говорила Мари. Она все тебе покажет и объяснит.

Анна кивнула. В ее душе боролись страх и надежда. Страх перед неизвестностью, перед тем, что она может не справиться, что ее ждет еще большее разочарование. Но надежда была сильнее. Надежда на новую жизнь, на возможность изменить свою судьбу.

– Я согласна, – тихо произнесла она, и эти слова, произнесенные ею самой, казалось, открывали перед ней двери в совершенно иной мир.

– Вот и хорошо, – облегченно выдохнула Мари, убирая руку с плеча Анны. – Теперь тебе нужно собраться. Мы не можем позволить себе роскошь долгой подготовки. Завтра утром, как только солнце взойдет, мы отправляемся на рынок.

Анна кивнула, чувствуя, как внутри нее нарастает волнение. Она знала, что ей предстоит прожить еще один день в этом доме, который она так стремилась покинуть, но теперь этот день был наполнен предвкушением. Она пошла в свою каморку на чердаке, где ее ждала книга стихов и ее мечты. Сегодня она читала их с новым чувством, с ощущением, что они могут стать реальностью.

– О, как прекрасен мир, когда душа полна… – шептала она, и в этот раз слова звучали не как утешение, а как обещание. Она представляла себе Париж, его шумные улицы, его величественные здания, его людей. Она представляла себя, идущую по этим улицам, не сгорбившись от усталости, а с гордо поднятой головой.

Ночь прошла в беспокойном сне, полном образов Парижа, смешанных с привычными картинами деревенской жизни. Утром, когда Анна спустилась вниз, она увидела, что Жак и Мари уже готовятся к выходу. На столе стояла миска с кашей – более обильной, чем обычно, – и кусок сыра.

– Ешь, – коротко сказал Жак. – Тебе понадобятся силы.

Анна ела, стараясь запомнить вкус этой последней трапезы в доме Дюбуа. Она чувствовала, что покидает не просто место, а целую главу своей жизни.

На рынке было шумно и людно. Запахи свежих овощей, специй и выпечки смешивались с запахом лошадей и навоза. Анна шла рядом с Жаком, стараясь не отставать, но в то же время чувствуя себя потерянной в этой суете. Она видела, как Жак ловко торгуется с покупателями, как Мари раскладывает овощи на прилавке. Она чувствовала себя невидимой, частью этого мира, но в то же время чужой.

– Анна, подойди сюда! – позвала Мари, когда к ним подошла женщина в простом, но чистом платье. Ее лицо было добрым, а глаза светились любопытством. – Это мадам Дюпон. Она та самая женщина, о которой мы говорили.