Алиса Романова – Дар Тьмы. Праздник Кровавой луны (страница 3)
– Да, в любом случае нужно навестить ее. Встретимся завтра и зайдем в больницу.
– Хорошо, договорились. До встречи.
Положив телефон обратно на столик, Ева вновь взглянула в окно. Туман и не думал рассеиваться, а мелкий дождик все усиливался. Девушка грустно улыбнулась. Даже сама природа не сдержалась и сейчас, роняя слезы, оплакивала Рональда Смита, человека с добрым сердцем и большими планами, которым так и не суждено было сбыться.
– Эй, ты идешь? – донесся писклявый детский голосок. Ева со вздохом поднялась с кресла и вышла из комнаты. Миновав темный коридор, в котором почему-то никто никогда не включал свет, девушка вошла на кухню и взглянула на старые настенные часы.
– Эви, уже почти полночь, ты почему не спишь? – наигранно сурово спросила она, обращаясь к младшей сестре. Эвелин, выпучив глаза, застыла с открытым ртом, так и не донеся до него шоколадный пончик.
– Я уже не маленькая, – возмущенно буркнула она, искоса поглядывая на мать. Сара снисходительно улыбнулась.
– Ладно, я разрешаю тебе лечь спать немного позже. Не каждый день приезжает старшая сестра, верно?
Ева улыбнулась, но на душе отчего-то стало невыносимо тоскливо. Возможно, из-за интонации голоса матери. Сара искренне радовалась приезду дочери, пусть даже этому и послужил такой печальный повод. А вот Ева не могла в полной мере насладиться возвращением в Рэйнвуд. Во-первых, этот визит казался ей шагом в прошлое, туда, откуда она старательно убегала. Во-вторых, возможно, она бы с большим удовольствием приехала на встречу выпускников, чей-нибудь день рождения или, скажем, свадьбу Эллы и Рона. Ева была уверена, что последний повод не заставит себя ждать. Как-то раз они с ребятами обсуждали эту тему, и Элла заверила, что обязательно сделает девушку подружкой невесты. При воспоминании о том разговоре внутри разрасталась тоска по тому, чему теперь никогда не суждено было сбыться.
– Завтра мы с Беккой хотим навестить Эллу, – сказала Ева, наливая в кружку крепкий чай.
– Ева, девочка на сильных успокоительных, – лицо Сары приобрело серьезное выражение. Тепло во взгляде вмиг испарилось, уступив место профессиональной маске строгости. Именно с таким лицом Ева обычно видела мать на работе, когда забегала в больницу после уроков, чтобы передать забытый обед или просто увидеться. – Будьте осторожны с тем, что говорите. Маргарет потеряла сына, но справляется с эмоциями лучше, чем Элла. Ей сейчас очень тяжело. Одно неверное слово – и нам придется начинать лечение заново…
– Я знаю, мам, – перебила ее Ева, успокаивающе погладив Сару по плечу. – Я лишь хочу увидеть ее. Просто побыть рядом. Мы слишком давно не сидели вот так, лицом к лицу. Я готова молчать, чтобы не навредить ей, но не появиться в больнице в такой сложный период я не могу. Это предательство.
– Понимаю. Но будь осторожна. Элла слишком уязвима.
– Мам… – проскулила Эви, сладко зевнув. Очевидно, ей надоели взрослые разговоры, в которых она никак не может принять участия. К тому же, детский организм привык к определенному режиму, и сейчас, сколько бы Эви не боролась со сном, глаза малышки закрывались сами собой.
– Иди ложись, дорогая, – с теплой улыбкой Сара поцеловала дочь в щеку и пригладила непослушные рыжие локоны, такие же, как у старшей сестры. – Почитать тебе сказку?
Эви отрицательно мотнула головой.
– Я уже слишком взрослая, чтобы слушать сказки.
Ева хихикнула, провожая сестру теплым взглядом. Лишь когда Эви, пошатываясь, медленно скрылась за дверью своей комнаты, девушка повернулась к матери.
– Она и правда очень повзрослела за эти два года.
– Целых восемь лет, это не шутки, – развела руками Сара, снисходительно улыбаясь. – Она уже несколько месяцев отказывается от сказок. Говорит, что это для малышей. Все дети мечтают скорее стать взрослыми. Ты тоже была такой. Хотела поскорее вырасти, чтобы все перестали обращаться с тобой, как с ребенком.
– А теперь я мечтаю вернуть то беззаботное время. Тогда все было проще. Знаешь, мам, иногда мне хочется снова начать верить в сказки.
– Что же тебе мешает?
Ева горько усмехнулась, потирая глаза, медленно наполняющиеся слезами.
– Осознание реальности.
– Но ведь реальность не всегда плоха. Да и в сказках не все так радужно. Милая, в жизни случается все. Каждый рано или поздно сталкивается с болью, потерями и разочарованиями. Но важно помнить одно простое правило: все проходит. И через время становится легче.
Ева молча кивала, слушая слова матери. Аккомпанемент ливня за окном придавал ее голосу какие-то мистические нотки. Словно Сара читала слова заговора, способного успокоить встревоженную душу.
– Совсем нет сил. Пойду спать, – поднимаясь из-за стола, пробормотала Ева. Сара лишь понимающе кивнула, молча проводив дочь полным грусти взглядом.
За последние четыре дня Ева испытала огромный спектр эмоций. Боль от потери Рона сопровождалась злостью на саму себя за то, что не оказалась рядом и обидой на весь мир за подобную несправедливость, моральным опустошением и полной растерянности. Она привыкла к долгим вечерним разговорам с другом, и теперь, когда телефон предательски молчал, на душе было невыносимо тоскливо. Еве хотелось выть от несправедливости, кричать и бить кулаками ни в чем не повинную подушку, разрыдаться на плече матери и высказать все, что копилось все эти дни. Но вместо этого она, как могла, сдерживала себя, чтобы не оказаться на больничной койке рядом с подругой. Девушке не хотелось, чтобы Сара переживала то же, что сейчас испытывает мать Эллы. В конце концов, у нее куча других забот: пациенты, дом, Эви. Не нужно впутывать ее в собственные душевные терзания. Мама права. Время лечит.
Улыбнувшись, Ева пообещала себе, что когда-нибудь обязательно сможет, наконец, вспоминать о Роне с доброй улыбкой и при этом не захлебываться слезами.
Глава 3
Дождь барабанил по крыше внедорожника, тонкими струйками стекая по лобовому стеклу. Маркус, откинувшись на спинку сидения, сжимал в руках местную газету, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать ее на мелкие кусочки.
– Найдет, как же, – прошипел Маркус, со злостью отбросив газету на соседнее сидение.
Дождь потихоньку стихал. Вампир приоткрыл окно, не без удовольствия вдохнув влажный воздух, впитавший в себя аромат мокрого асфальта и цветов, хаотично рассаженных по недавно постриженному газону.
В детстве Маркус не любил дождь. В основном он сопровождался громом и молнией, что неимоверно пугало мальчика. Тара часто посмеивалась над младшим братом, называя его трусишкой, а Лиз на правах старшей сестры всегда защищала Маркуса.
***
– Господи, нельзя же бояться всего на свете, – снисходительно улыбнулась Тара, когда брат в очередной раз забился в угол комнаты, делая вид, что играет с белым плюшевым зайчиком, и вздрагивал каждый раз, когда небо пронзала вспышка молнии. – Ты живешь в Рэйнвуде с самого рождения и давно должен привыкнуть к такой погоде!
– Я не боюсь! – горделиво подняв подбородок, ответил Маркус. – Мне просто нравится тут играть.
– Ну да, конечно. Именно поэтому ты забился в самый дальний угол комнаты, правда?
– Оставь его в покое, – с укором произнесла Лиз, услышавшая их беседу из коридора. Завидев сестру, Маркус не сдержал улыбки.
Элизабет была старше его аж на десять лет. Всегда спокойная, улыбчивая и рассудительная, она казалась значительно взрослее взбалмошной Тары, родившейся всего на год позднее сестры. Внешность Лиз была под стать ее мягкому характеру: невысокий рост, круглое миловидное лицо, светлые длинные волосы, доходящие почти до поясницы, и зеленые глаза, каких не было ни у кого из их семьи. Бабушка всегда говорила, что ее внучке достался взгляд самого леса.
– Защитница пришла, – буркнула Тара, искоса наблюдая, как Лиз подошла к Маркусу и с теплой улыбкой протянула изящную ладошку.
– Идем ко мне, я расскажу тебе сказку, – прошептала она, увлекая брата за собой.
В спальне Лиз всегда пахло цветами. Девушка любила бродить по лесу и часто приносила оттуда самые разные букетики, оставляя их в хрустальной вазе на прикроватной тумбе. На этот раз Лиз нарвала сирени, и теперь ее сладковатый аромат разносился по всей комнате.
– Ложись, – Лиз кивнула на кровать. Маркус послушно забрался под одеяло, с предвкушением затаив дыхание. Он обожал, когда она рассказывала ему сказки. Голос Лиз был мягким, убаюкивающим, похожим на течение лесного ручейка в солнечный день. – Не обижайся на Тару. Она не со зла.
– Я не обижаюсь, – соврал мальчик, но по хитрому взгляду Лиз понял, что его обман раскрыт.
– Тара хорошая, хоть и немного вредная. Но она тебя любит.
– Думаешь?
– Знаю.
Лиз прилегла рядом, расправив подол белого платья. Изумрудный бисер, кружевным узором рассыпанный по корсету, красиво переливался в свете полной луны.
– Наш мир создали боги, – полушепотом начала сестра, повернувшись лицом к Маркусу. Мальчик тут же замер, обратившись в слух. – Их много, у каждого своя роль. Есть боги, ответственные за течение времени, другие следят, чтобы солнце и луна регулярно сменяли друг друга. Асом по ночам рассыпает звезды на небосводе, а Ниши проливает дожди на поля, чтобы люди могли собрать хороший урожай.