Алиса Ришар – Полюби меня в следующей жизни (страница 11)
Это был сон.
Всего лишь сон.
Но ощущение холодных когтей на шее не уходит. Оно остаётся – как отпечаток, как шрам, как обещание:
Глава 7
В комнате было темно и душно. Я ощущала, как бешено бьётся моё сердце, как по спине течёт холодный пот, как влажная одежда неприятно липнет к трясущемуся телу. Шея ныла – будто когти до сих пор впивались в кожу. Я до сих пор чувствовала тот мерзкий запах; казалось, им пропитался весь номер. Нестерпимо захотелось помыться, смыть с себя этот кошмар.
Запустив дрожащие пальцы в волосы, чуть сжала пряди, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Лёгкие горели, словно в них залили раскалённый свинец. По щекам безостановочно текли слёзы. В сознании пульсировала одна мысль: «Я всё ещё там. Этот монстр до сих пор сжимает моё горло».
Вскочив с кровати, я метнулась к тумбе и щёлкнула выключателем. Лампа зажглась – тусклый жёлтый свет разорвал тьму, обнажив привычные очертания мебели. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на горящую лампочку, как на последний островок реальности.
Мысль вспыхнула, как спасительный маяк. Я бросилась к сумке, дрожащими пальцами пытаясь нащупать коробочку. Но руки не слушались, движения были рваными, хаотичными. В отчаянии отшвырнула сумку – она с глухим стуком рухнула на пол, рассыпав вещи. Всхлипы рвались наружу, я уже не могла их сдерживать.
И тут – стук в дверь.
Резкий, отчётливый. Он пробил туман паники, заставил замереть. Это не во сне. Это здесь. Сейчас.
Стук повторился. Не привиделось.
На трясущихся ногах я сделала шаг к двери. Рука повисла над ручкой, не решаясь повернуть. Сердце колотилось так, что, казалось, дверь дрожала в унисон.
Ещё один стук – громче, настойчивее.
– В…вы что‑то хотели? – мой голос прозвучал хрипло, жалко, совсем не так уверенно, как я надеялась.
– Это администратор. Жильцы напротив пожаловались на крики и шум из вашего номера.
Внутри всё сжалось. Зажав рот рукой, чтобы заглушить всхлип, я уставилась на дверь. Нужно было что‑то ответить, придумать объяснение, но мысли разбегались, словно тараканы при свете.
– Мисс? – голос за дверью звучал терпеливо, но в нём угадывалось лёгкое беспокойство.
Я облокотилась на дверь, чувствуя, как холодная древесина отдаёт прохладой. Слезы не останавливались. Жгучая смесь стыда и ужаса душила, делая воздух в коридоре густым, почти осязаемым. Кровь стучала в висках, перед глазами начало плыть.
Соберись. Скажи что‑нибудь.
– Мисс? – Облокотившись рукой о дверь, я пыталась справится с эмоциями. Слезы все никак не хотели останавливаться. Жгучая смесь стыда и ужаса душила меня изнутри. Воздух в коридоре казался настолько густым, что невозможно было сделать и вздоха. Кровь стучала в висках, а в глазах начинало все плыть.
«Черт! Черт! ЧЕРТ!» – Вопил разум. Мысли бешеным вихрем метались в моем измученном сознании. Паника все сильнее сжимала горло.
– Мисс, если вы не ответите, я вынужден буду открыть дверь своим ключом. – Голос администратора электрическим разрядом прошелся по моему дрожащему телу, приводя меня в чувство.
– П‑простите, – выдавила я, с трудом проглатывая ком в горле. – Я… мне просто… приснился кошмар. Я не хотела никого беспокоить.
Пауза. Затем – тихий, почти сочувственный ответ:
– Понимаю. Если вам нужна помощь, позвоните на ресепшен, хорошо?
– Д‑да. Спасибо.
Шаги затихли. Я осталась стоять, прислонившись к двери, пока дыхание постепенно не стало ровнее. Но даже когда тишина вернулась, внутри всё ещё дрожало.
Медленно опустившись на пол, я прижала колени к груди. Это был сон. Всего лишь сон. Но ощущение чужих пальцев на шее не исчезало.
Через несколько минут я всё же поднялась. Дошла до ванной, включила воду – горячую, почти обжигающую. Стояла под струями, пока кожа не покраснела, пока дрожь не начала утихать. Но даже тогда, вытираясь, я ловила своё отражение в зеркале: глаза красные, лицо бледное, а в глубине зрачка – тень того, что ждало в темноте.
Нужно взять таблетки. Нужно уснуть. Нужно убедить себя, что это просто сон.
Но где‑то в глубине души я знала: это не просто сон…
Я стояла под холодными струями воды, наблюдая, как прозрачные капли стекают по руке. Внутри – невыносимая горечь и пустота. Горькая усмешка тронула дрожащие губы, к глазам снова подступили жгучие слёзы.
Выйдя из душа, я бросила взгляд в зеркало. На меня смотрела уставшая, измученная девушка: по бледным щекам текли слёзы, влажные кудрявые пряди прилипли ко лбу. Янтарно‑карие глаза вглядывались в мои – в них было столько терзаний и отчаяния. Лишь россыпь веснушек ярко горела на светлой, почти белой коже.
К горлу подступила тошнота, зрение затуманилось. Всё слилось – пелена слёз застилала глаза. Прикрыв горящие веки, я сосчитала до пяти, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять эмоции под контроль.
Нужно собраться. Это просто сон. Всего лишь сон.
Но разум упорно подкидывал вопросы: почему так реалистично? Почему ощущение чужих пальцев на шее не проходит? Почему этот запах будто въелся в кожу?
Я вытерлась, натянула сухую одежду. Движения были механическими, будто тело действовало само по себе, пока сознание всё ещё плавало в омуте страха. Подошла к чемодану, достала телефон. Экран засветился – 03:17.
Кому позвонить?
Мама? Она испугается, начнёт волноваться, потребует вернуться. Софи? После нашего недоговорённого разговора это будет странно. Кайл? Он единственный, кто поймёт без лишних вопросов… но сейчас слишком поздно.
Пальцы замерли над контактами. Тишина в номере давила сильнее, чем прежде. Даже звук капающей в ванной воды казался оглушительным.
Ты в безопасности. Ты дома. Это был сон.
Я повторила фразу, как мантру, но она не приносила облегчения. Вместо этого перед глазами снова встало то лицо – изуродованное, с неестественно движущимся зрачком, с зашитым ртом, из‑под ниток которого сочилась кровь.
Резко тряхнув головой, я заставила себя сделать ещё один глубокий вдох. Нужно что‑то делать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока страх снова накроет волной.
Достала блокнот и карандаш. Руки всё ещё дрожали, но я начала выводить линии – сначала хаотичные, потом более осмысленные. Рисунок рождался сам собой: тёмный силуэт в тумане, вытянутая рука с острыми когтями, лицо, искажённое не то болью, не то ухмылкой.
Я рисовала, пока не почувствовала, что дыхание стало ровнее. Пока не осознала, что больше не слышу стука сердца в ушах. Пока не поняла, что слёзы больше не текут.
Отложив карандаш, я посмотрела на рисунок. Он был жутким, но… реальным. Не как сон. Как будто я зафиксировала то, что пыталась забыть.
Может, это помогает?
Сложила листок, спрятала в карман. Потом, возможно, уничтожу его. Но сейчас он стал доказательством – я пережила это. Я справилась.
Подошла к окну, раздвинула шторы. За стеклом – тёмный, тихий город. Никого. Ничего. Только свет фонарей, пробивающийся сквозь редкие облака.
Это реальность. Это здесь и сейчас.
Взяв подушку и одеяло, я устроилась в кресле у окна. Не хотелось возвращаться в постель – не после того, что было. Но и оставаться в полной темноте было невозможно.
Включила ночник. Мягкий свет разогнал тени по углам.
Закрыла глаза, но не уснула. Просто слушала тишину. И ждала рассвета.
Темноту комнаты разорвал мягкий свет экрана моего телефона – и почти сразу раздался звонок. Я взяла аппарат в руки и увидела несколько пропущенных вызовов от Софи. В ту же секунду телефон снова завибрировал.
На экране горели белые буквы: «Софи».
Я замерла, не решаясь ответить. Просто стояла, глядя, как разрывается телефон, не в силах принять звонок.
«Что я ей скажу?» – этот вопрос пульсировал в голове, словно набат.
Не знаю, сколько времени прошло, но наконец вибрация прекратилась. Экран моргнул – пришло голосовое сообщение. Это будто ударило меня током, вернуло в реальность. Я открыла диалог, но пальцы замерли над кнопкой воспроизведения. Внутри всё скрутило в тугой узел.
В этот момент я ощутила, как снова начинаю прятаться в холодную скорлупу – ту самую, в которой жила долгие годы. Знакомое ощущение отчуждения, отстранённости, будто я наблюдаю за собой со стороны.
«Нет! Нет! Нет! Только не снова!» – мысленно закричала я. Грудь сдавили невидимые тиски, дыхание стало прерывистым.
Закрыв диалог с подругой, я судорожно набрала номер Тома. Мне срочно нужно было с ним поговорить. Сейчас меня абсолютно не волновало странное поведение врача – мне просто необходимо было выговориться, разложить по полочкам свои эмоции. И только Том мог мне в этом помочь.
Написать маме я так и не решилась, хоть наши отношения и наладились. Но между нами всё ещё оставалось это огромное «но», которое не давало мне полностью раскрыться.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем телефон издал короткий «пилинг» – пришло ответное сообщение от врача. Волна облегчения накрыла меня целиком; только тогда я осознала, насколько была напряжена. Трясущимися пальцами набрала знакомый номер.