Алиса Ришар – Полюби меня в следующей жизни (страница 13)

– Лина, ты упала в обморок! – перебила она, и волна стыда накрыла меня с головой.

– А если это что‑то серьёзное? Ты хоть знаешь, сколько ужасных болезней начинаются с обычного обморока?!

В её голосе смешались раздражение и волнение. Перед глазами возникло лицо подруги: она недовольно поджимает чуть пухлые губы, хмурит тёмные брови.

– Прости, – прошептала я, понимая, насколько жалко это звучит.

Мне казалось, она не поверит, если я всё расскажу. Эти мысли сводили с ума, и я попыталась перевести тему:

– Давай ты лучше расскажешь про своего ужасного начальника.

На том конце повисла тишина. Я слышала её шумное дыхание.

– О‑о‑о, он самый ужасный человек, с кем мне когда‑либо приходилось работать! – Похоже, Софи поняла, что я увиливаю от её вопросов, и решила подыграть. – Представляешь, он заставляет меня переделывать квартальный отчёт уже в третий раз! А недавно отчитал за моё платье – видите ли, оранжевый цвет не подходит для офисной работы…

Она продолжала болтать, а я слушала её голос и чувствовала, как всё вокруг постепенно встаёт на свои места. Эмоции поддавались контролю, чувства уже не были столь острыми и всепоглощающими. Возвращение к равновесию оказалось настолько плавным, что я не сразу осознала: я успокоилась.

Мы проболтали около часа. Я начала клевать носом, поэтому, попрощавшись с Софи и пообещав больше не избегать её, с чистой совестью отключилась. Устроившись поудобнее на большой кровати, я провалилась в сон. В этот раз кошмары меня не беспокоили…

Глава 8

В воздухе витал терпкий аромат ладана, смешанный с горьковатым запахом сушёных трав. Я стояла у огромного окна, заворожённо наблюдая, как крупные капли дождя стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры. В комнате хозяйничал сквозняк: он колыхал занавески из дымчатого шёлка, играл с огнём в камине, заставляя пламя то пригибаться, то взмывать вверх.

По коже пробежали мурашки – я зябко поежилась, пытаясь согреть замёрзшие руки. За окном бушевала стихия: яркие всполохи молний пронзали тяжёлые тучи, на мгновение озаряя мрачное пространство комнаты. Не было ни малейшего намёка на то, что погода в ближайшее время наладится.

Оторвавшись от созерцания разбушевавшейся природы, я окинула взглядом помещение. Оно казалось почти пустым – лишь голые стены и минимум обстановки. Босыми ногами я бесшумно ступала по холодному каменному полу. Единственным предметом мебели в центре комнаты был большой рояль из тёмного дерева.

Подойдя ближе, я кончиками пальцев провела по лакированной поверхности. Внутри зарождалось незнакомое чувство – острое, почти навязчивое желание поднять крышку и сыграть. Я никогда не испытывала особой любви к классической музыке, но сейчас во мне разгоралось необъяснимое стремление прикоснуться к клавишам. Руки покалывало от нетерпения.

Сев за рояль, я осторожно подняла крышку. Прохлада дерева приятно саднила кожу. Едва касаясь, провела подушечками пальцев по белоснежным клавишам. На секунду дыхание перехватило от восторга – в груди вспыхнули трепет и нежность, словно я прикоснулась к чему‑то сокровенному.

С первых нот музыка проникла под кожу. Пальцы парили над клавишами, а я будто растворялась в льющейся мелодии. Все мысли и проблемы отошли на второй план. Я вложила в игру все свои переживания, сомнения, страхи. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя настолько свободной и лёгкой. Музыка цепляла, будила эмоции, доводила до мурашек. Сердце переполнял восторг, а мелодия всё лилась и лилась, заставляя петь струны моей души.

За окном продолжал идти дождь, а я сидела за большим роялем в пустой комнате и играла незнакомую мелодию, рождённую в глубинах моего сознания.

Но всё волшебство было разрушено, когда в комнату вошёл человек. Я замерла, пальцы застыли над клавишами. Наши взгляды встретились – его серые глаза сверкнули неоновым блеском.

Тело будто окаменело, не подчиняясь приказам разума. Кожа покрылась мурашками, меня пробила дрожь. В груди смешались страх и трепет. На светлых прядях волос блестели капли воды. Он был одет в тёмную, почти чёрную рубашку. Сердце сжалось – в его глазах горели нежность и… любовь?

Мне стало душно, воздух будто внезапно закончился. Я резко встала – горло сдавил спазм, всё тело сотрясала крупная дрожь. Он сделал шаг ко мне. Я замерла, пристально наблюдая за каждым его движением. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, жар опалил мои щёки.

Я снова потеряла контроль над эмоциями и разумом, а он подходил всё ближе… и ближе. Сердце гулко колотилось в груди, весь мир сузился до нас двоих.

Он остановился в метре от меня. Его пронзительные серые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Воздух между нами был наэлектризован – даже на расстоянии я чувствовала исходящий от него жар. Черты его лица смягчились. Мы стояли и смотрели друг на друга, а за окном грянул гром, и спустя пару секунд комнату озарила вспышка молнии.

Его взгляд был настолько проникновенным, что я потерялась в тёмных крапинках и серебристом отливе его глаз. Меня окутал его запах – свежий, как дождь. Мне хотелось дышать им полной грудью, раствориться в этом аромате. Сердце пропустило удар, а самообладание дало трещину. Солёные дорожки слёз побежали по щекам, обжигая кожу.

Чувства смешались в хаотичный вихрь: радость, трепет, волнение – и тут же разочарование, тоска, отчаяние. Я словно оказалась в тюрьме, не зная, как выбраться, как сбежать из этого заточения.

Он протягивает руку – и его пальцы замирают в сантиметре от моего лица. Я застываю, стараясь не дышать; тело горит от нахлынувших эмоций. Его взгляд настолько пронзительный, что мне хочется кричать.

Крепко зажмурившись, я качаю головой. Делаю шаг назад… затем ещё… и ещё… Сама не замечаю, как, словно ошпаренная, выбегаю из комнаты. Остановившись в дверях, оборачиваюсь.

Он всё ещё там. Стоит один в пустой комнате с роялем. В его глазах – столько боли и тоски, что у меня перехватывает дыхание. Хочется закричать от бессилия.

Тяжело дышу, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Сердце сжимается от невыразимой тоски. Но я не даю себе ни единого шанса – отворачиваюсь и бегу по коридорам замка. Пространство начинает терять форму, размываться…

Проснулась разбитой и подавленной. Виски сдавливало тупой болью, в горле было непривычно сухо. Ужасно хотелось пить. Перед глазами стояли образы из сна – яркие, тревожные, непохожие на прежние. Всё было по‑другому, и это чертовски пугало.

Глядя в потолок, я пыталась собрать себя по кусочкам. Казалось, я попала в кошмар, из которого не выбраться, просто ущипнув себя за руку. Возникло отчаянное желание накрыться одеялом с головой и исчезнуть на несколько месяцев. Внутри росла зияющая дыра – холодная, бездонная.

Телефон пиликнул. Я потянулась к тумбочке. На экране горели входящие сообщения от родителей и Софи. Проведя пальцами по дисплею, напечатала короткий ответ подруге и набрала номер отца.

– Да?

– Привет, пап. Вы вчера звонили? Я, как приехала, почти сразу уснула, – вру. И тут же чувствую, как мучительная волна стыда накрывает меня с головой. Вина оплетает сердце и душу, словно ядовитый плющ.

– Привет, Линкозавр! Не беспокойся об этом… – Он понижает голос до полушёпота. – Но, сказать по правде, твоя мать вчера страшно волновалась, места себе не находила.

На секунду я забываю, как дышать. Горло сдавливает болезненный спазм.

– Нил! – возмущённый крик матери доносится из динамика. Спустя мгновение я слышу мягкий смех отца.

– Лина, не слушай его. Кажется, кто‑то вчера перебрал с вином – вот и несёт всякую чушь с утра пораньше. Не пугай ребёнка!

Перед глазами сразу возникает картина: возмущённая мама и виновато улыбающийся отец. На душе теплеет. Путы на груди постепенно ослабевают, освобождая лёгкие от тяжести.

– Прости, дорогая, но наша дочь должна знать…

Кажется, мама всё‑таки забирает телефон у отца, не давая ему закончить.

– Не слушай его… – Из динамика слышна возня. – Можешь не смотреть на меня так, Нил. Я не верну тебе телефон.

Я слышу неразборчивые возмущения папы – кажется, он говорит о том, что в этом доме его никто не понимает. Невольно на губах расцветает улыбка.

– Лучше расскажи, как доехала, как отель? Ты хорошо устроилась? Денег хватает? – Мама обрушивает на меня град вопросов. От их обилия слегка кружится голова.

Мы определённо стали ближе, но я по‑прежнему чувствую неловкость, витающую между нами.

– Мам… ну какие деньги? Не нужно ничего. У меня всё есть. Доехала я тоже хорошо. Лучше расскажи, как вы вчера сходили на ужин… – Я замолкаю в напряжении, мысленно молясь, чтобы она не заметила, как я пытаюсь перевести тему.

Мама на мгновение затихает, а потом с энтузиазмом начинает рассказывать:

– О, всё было чудесно! Ресторан просто волшебный, кухня – выше всех похвал. Мы даже встретили старых знакомых – долго болтали, вспоминали прошлое. А ты знаешь, твой отец…

Я слушаю её голос, и напряжение понемногу отпускает. В этих простых словах, в её интонациях – тепло, забота, жизнь. И на секунду мне кажется, что всё не так уж плохо. Что где‑то между кошмарами, страхом и сомнениями есть место для обычного счастья.

Но едва я начинаю расслабляться, перед глазами снова вспыхивает образ: он стоит в пустой комнате, а в его глазах – боль, которую я не смогла вынести.