Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 65)

– Вы сами варенье делаете? – поинтересовался я и тут же пожалел, что спросил. Женщина смущённо улыбнулась, разводя руками, и ответила:

– Нет, Женечка, это моя помощница по хозяйству закрывала. Она очень вкусно готовит, и варенье у неё потрясающее. Вы пробуйте, пожалуйста. – И я, само собой, решил не слишком скромничать.

Пока чаёвничал, внимательно разглядывал просторную комнату. Квартира впечатляла размерами, и ремонт внутри был очень даже приличный. Почему же родной внучке не нашлось здесь места? Может, они с матерью сами не захотели здесь жить, учитывая отношение… да той же Надежды? Блондинка – та ещё змея гремучая.

Начинать разговор с расспросов о Диане я не рискнул, не хотел сразу отпугивать женщину. Но настороженной она не выглядела и принялась рассказывать мне о своих гениальных внуках. При других обстоятельствах я бы уснул, но послушать об этом семействе было как раз в тему. Одинокая женщина, вероятно, в кои-то веки нашла свободные уши, а я словоохотливого «языка». Когда мы добрались до альбома с фотографиями, я уже мысленно потирал руки.

Заметив фото совсем ещё юной Дианиной мамы, я поинтересовался о ней. Эльвира Вениаминовна очень грустно улыбнулась и бережно провела пальцами по контуру лица на фотографии.

– Это Леночка, моя младшая дочка. Скоро будет уже шестнадцать лет, как она умерла.

– Простите, Вам, наверное, тяжело говорить о ней, – проявил я должную деликатность, от всей души надеясь хоть что-нибудь выведать у убитой горем матери.

– Очень тяжело и абсолютно не с кем. А я бы очень хотела о ней поговорить.

– Очень красивая девушка и похожа на Вас, – осторожно заметил я, стараясь не спугнуть момент откровения.

– Правда? – неожиданно просияла Эльвира Вениаминовна. – Знаете, Женя, в молодости я тоже была очень красивой, но Леночка была лучше. Она была лучше всех, кого я знала, а я… Простите, Женечка, Вы не торопитесь? – женщина вскинула на меня блестящий от непролитых слёз взгляд.

– Мне следует уйти? – я очень боялся, что окунувшись в тяжелые воспоминания, она захочет побыть одна.

– Нет-нет, что Вы, Женечка, я просто знаю, что молодёжи совсем неинтересно слушать ностальгические воспоминания сентиментальных старух.

– Ну, какая же вы старуха? Вы бы дали фору многим подругам моей матушки. – Бля, вот про матушку я ни к чему загнул, так недолго и добраться до её личности. Но, к счастью, Эльвира Вениаминовна оставалась прежде всего женщиной и для себя уловила главное – она не старуха.

– Спасибо, Женечка, Вы такой приятный молодой человек. И, если Вас не затруднит, называйте меня Эльвирой. Меня так мои внуки называют, и я уже привыкла.

В её просьбе не было неуместного кокетства, и я с лёгкостью согласился, не забыв подарить женщине свою фирменную улыбку.

– Договорились, Эльвира.

Она немного пролистала альбом и привлекла моё внимание к другим фотографиям её младшей дочери. На всех Елена Кузнецова выглядела нежной, улыбчивой феечкой, о чём я не преминул сказать.                  

– Это правда, моя Леночка была настоящим ангелом. Думаю, ангелом она и осталась.

– А почему она умерла так рано?

– Знаете, Женечка, ангелам очень трудно жить на земле, их убивает людская жестокость. Я была для Леночки очень плохой матерью. Это я погубила мою девочку, – голос Эльвиры стал жёстким. – На мне, Женя, огромный грех. Раньше я никогда не посещала церковь, а недавно исповедалась, но легче мне не стало. Я боюсь, что даже когда меня не станет, я не смогу встретить свою дочку, чтобы попросить у неё прощения. Мне не место там, где обитают такие чистые души… 

И Эльвира начала свою долгую исповедь.

Я боялся пошевелиться и даже дышал через раз, боясь прервать откровения глубоко несчастной женщины. Я узнал, как сломалась карьера её дочери, как беременную девчонку выперли из чужой страны, и вся семья Кузнецовых лишилась привилегий. Выяснил, как умер первый муж Эльвиры, и вину за его смерть семья возложила на плечи младшей дочери. Эльвира с горечью рассказывала, как безропотно воспринимала её дочь все обвинения, презрение и ненависть старшей сестры. Как после рождения смуглокожей девочки обеих заклеймили позором внутри собственной семьи и выжили из родного гнезда. И у Леночки хватило сил не сломаться, ведь у неё был мощный стимул бороться за счастье. И у неё было это счастье – красивый экзотический цветок, её любимая дочь Диана.

Какие уж тут бабке сериалы, когда правда жизни придавила бетонной плитой. Дойдя до внезапной смерти дочери, Эльвира внезапно замолчала. Глаза её давно высохли, губы сжались в жёсткую линию и, казалось, что больше она не произнесёт ни слова. Я дипломатично не стал подгонять женщину и спросил разрешения, чтобы похозяйничать в кухне. Заварил свежий чай, и снова устроившись за столом  рядом с Эльвирой, тихо произнёс:

– Я уверен, что Ваша дочь уже давно Вас простила. Она же ангел, а значит, в её сердце нет обиды и зла.

– Вы так думаете? – с надеждой спросила Эльвира, но её глаза тут же потухли. – Нет, Женечка, моя девочка не простит меня никогда. Ведь я погубила единственное, что являлось смыслом её жизни.

Я напрягся и весь обратился в слух. Но Эльвира не собиралась продолжать свою исповедь. Казалось, она сама боялась продолжения. Что же они все скрывают?

– Эльвира, но ведь внучка Ваша, Диана, жива? С ней же ничего не случилось?

– Жива, – приглушённым эхом отозвалась женщина. – Наверное. Я много лет ничего о ней не знаю. И не имею права знать.

Чай был допит, альбом с фотографиями закрыт, а хозяйка квартиры погрузилась в молчаливую тоску. Чёрт, неужели это всё, и я так и не выясню то, зачем пришёл? Впрочем, судя по тому, что я уже услышал, у Дианы был веский повод ненавидеть эту семейку. Но разве рассказанная история объясняет тот факт, что Артур едва не лишился своих бубенцов? Он не мог быть главным злодеем в данной истории. Или мог? Он ведь оскорблял сестрёнку, сам же в этом признался. Но оскорбление вряд ли можно считать веским основанием для ампутации причиндалов.

Эльвира ушла в себя и перестала обращать на меня внимание. Стало совершенно ясно, что я загостился. Но сваливать отсюда ни с чем я не собирался. Зря я, что ли, выслушивал столько времени хвалебные оды в честь Соболя и его необременённой интеллектом сестрицы. Очень не хотелось разочаровывать гостеприимную женщину, но, замкнувшись в своём горе, выбора она мне не оставила.

– Эльвира, Вы меня простите, но я немного ввёл Вас в заблуждение, а сейчас уверен, что обязан сказать Вам правду. Ваша внучка Диана жива и она сейчас в России.

– Что вы сказали? – женщина перевела на меня полуотрешённый взгляд. Вид у неё был уставший и, кажется, она меня совершенно не слышала. Во мне заворочалась жалость, но пришлось повторить свои слова.

– О, Господи! – Эльвира прижала трясущиеся ладони к своим щекам. – О, Боже мой! Но… но откуда Вы это знаете?

– Я друг вашей Дианы и меня беспокоит её эмоциональное состояние. Именно поэтому я и пришёл.

– Эмоциональное состояние? Диана приехала мстить? – В глазах Эльвиры плескался такой ужас, что я и сам испугался не на шутку – вдруг у неё прямо сейчас сердечный приступ случится.

На хер я вообще загнул про эмоциональное состояние. Будто признал Диану неадекватной. Идиот!

– Эльвира, я неправильно выразился. Уверен, что Вам ничего не угрожает, – поспешил успокоить женщину, но та меня не слышала. Её потряхивало, словно на морозе.

– Боже мой, надо срочно, немедленно сообщить Артурчику, его необходимо спрятать.

Ну, ни хрена ж себе! Теперь без правды я отсюда не уйду.

– Эльвира, послушайте меня, Ваш внук Артур уже видел Диану и даже слегка пострадал после этой встречи. Но с ним пока всё в порядке, – тут же поспешил заверить я.

– Господи, что с ним? Где Артур? – Эльвиру лихорадило.

– Тихо-тихо, Артур сейчас в отпуске, он отдыхает.

– Но Надюша говорила, что он на больничном, – в ужасе прошептала Эльвира. – Женя, Вы не договариваете, умоляю, скажите мне правду.

– Физически с ним всё в порядке, уверяю Вас. Возможно, это просто нервы или простуда на нервной почве. Эльвира, я хочу помочь и Вам, и Диане. Я могу поговорить с ней и всё объяснить. Меня просто беспокоит её ненависть к Артуру.

– Женечка, а что она сделала с Артурчиком?

– Честное слово – ничего. Но очень хотела повредить ему детородные органы.

Всё-таки я прирождённый дипломатичный садист. Но раскаянье я отложу до завтра, а сегодня непременно  выясню, зачем этому чмошнику необходимо срочно спрятаться.

– Женечка, но Артур не виноват, правда. Ты привези ко мне Дианочку, я сама ей объясню, я расскажу, что Артурчик не виноват. Она же просто не помнит, она ведь была без сознания и думает, что это Артурчик, а это не он. – Эльвира вцепилась железной хваткой в мои руки и бесперебойно причитала о невиновности своего чудесного и почти святого внука.

– Успокойтесь, пожалуйста, Эльвира Вениаминовна. У Вас есть успокоительное средство? Нам с вами необходимо вместе подумать, как помочь вашему Артуру.

Отдать должное бабуле, она быстро взяла себя в руки и даже послушно накапала какие-то капли и залпом выпила. Спустя пять минут она с сосредоточенным лицом уже приготовилась спасать своего придурка от собственной внучки. Причём с моей помощью. Анекдот, только очень херовый.