Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 66)

– Эльвира Вениаминовна, Диана обязательно ко мне прислушается, но уж слишком сильно она ненавидит Артура и считает именно его во всём виноватым, – осторожно начал я.

Я отдавал себе отчёт в том, что либо я сейчас открою великую тайну, либо доведу бабулю до инфаркта.

– Да нет же, поймите, Артур не насиловал Дианочку, он ведь её брат. Просто он не смог её защитить, их ведь было много – он бы со всеми этими негодяями не справился один.

От такой новости у меня мгновенно сжались кулаки, яйца, челюсти и все внутренности.

Чтобы не опрокинуть стол, я вцепился руками в свои бёдра. Эльвира заметила мою реакцию.

– Что? – произнесла она дрожащим голосом.

– Но Диана обвиняет Артура, – сквозь зубы проскрипел я.

– Но почему? Она ведь была без сознания и ничего не видела. Если бы Артурчик знал, что его друзья окажутся такими подонками, он бы ни за что не привёл их домой. В этом единственная его вина.

Ещё лучше! Свора чмошных псов изнасиловали малолетнюю девчонку в квартире её родственников.  А хозяин квартиры и не при делах вовсе! В памяти всплыла фотография Дианы. Я видел, какой вызывающе красивой была эта девочка. Но она была всего лишь ребёнком – сломленным ребёнком, только что потерявшим единственного дорогого ей человека. И что получила она в новой семье? Я вдруг вспомнил признания Артура. Этот обсос травил сироту за цвет её кожи. Такой восхитительный цвет. Почему я не выбил ему все зубы, когда он признался, что оскорблял Диану? А эта старая перечница Эльвира ещё выгораживает его. Жалости к старухе больше не осталось.

– Женя, почему Вы молчите?  – Эльвира заглядывала мне в глаза.

– Почему Диана оказалась в семье, где её ненавидели? – я старался не смотреть на женщину.

– Это я во всём виновата. Я тогда ещё не вышла замуж за Лёнечку и мы жили у него… Понимаете, я боялась, что Диана ему в тягость. После смерти Леночки с Дианой было очень трудно, она тяжело переживала смерть матери. Девочка стала грубой, замкнутой и я не знала, как к ней подступиться. А у Надюши двое детей, и я надеялась, что они подружатся. Я и подумать не могла, что ей будет там так плохо, она ведь совсем не жаловалась. Но когда всё это случилось, мы с Лёнечкой после больницы сразу забрали Дианочку к себе.  Она говорила, что ничего не помнит, а потом… вдруг пообещала уничтожить нас всех. Я знаю, что всё из-за меня, но уже ничего не могу исправить. Но Артурчик этого не делал, он не такой! – с отчаянием выкрикнула Эльвира.

– Не такой, он на рубль дешевле. Вы же знали, что Ваш внук издевался над Дианой с самого начала?

– Я не знала, честное слово, не знала. Диана уже потом рассказала обо всём, после больницы. Но руку Артур ей не специально сломал, он просто столкнул её. Это почти несчастный случай. Да если бы я знала, что это он, я бы забрала Диану оттуда, но она не говорила ничего и даже не плакала. Она только училась и танцевала, – потухшим голосом почти прошептала Эльвира.

Услышанное у меня в голове не усваивалось, в реальность верилось с трудом. Неужели мы всерьёз говорим о том, как в цивилизованном обществе в интеллигентной семье регулярно истязали сироту? Разве такое можно осознать? За что с ней так? За цвет кожи? За старые обиды её тётки? Сейчас мне хотелось взять со стола поднос с чайными приборами и вишнёвым вареньем и с силой опустить на тщательно уложенную причёску этой старой эгоистичной твари. Она не заслуживает сочувствия и прощения. Но как со всем этим смог справиться ребёнок – маленькая девочка? Больше она не казалась мне надменной и хищной.

– Как Диана попала в Париж? – глухо спросил я. Кажется, старуха уже забыла, что я Дианин друг и априори должен знать ответ.

– Дед приехал за ней и удочерил, – потерянно пролепетала старая ведьма.

– Дед? – переспросил я, решив, что бабка заговаривается.

– Да, ведь отец Дианы к тому времени тоже умер, а этот жуткий монстр вспомнил, что где-то в России у него может быть внучка, приехал и удочерил её. Страшный человек. Я даже не представляю, как девочке с ним жилось. А знаете, Женя, Диана уехала с ним сразу и даже не оглянулась. Она ненавидела всех нас и жалела, что мы не отдали её в детский дом. Вы понимаете? Девочка готова была сбежать куда угодно, лишь бы подальше от нас. Мы казались ей страшнее, чем этот её ужасный дед.

– Понимаю, – охотно подтвердил я.

– Женя, а Вы случайно не знаете, что стало с Дианиным ребёночком? Ей сделали аборт? Вряд ли бы этот монстр позволил ей рожать в таком возрасте.

Я замер, как парализованный. Возникло ощущение, что я, сидя в первом ряду, смотрю жуткий триллер, снятый режиссёром-извращенцем. А главный сценарист прямо передо мной. Он вдруг неожиданно разочаровался в сценарии, но фильм уже снят и выпущен в прокат. История свершилась, её не переписать. Но права выкупили французы и запустили собственную версию – целый длинный приключенческий сериал о похождениях бравой сиротки Эсмеральды. И вот, наконец, малышка Шеро – сама себе режиссёр, и какой жанр она выберет для своей истории, остаётся только предполагать. Но наблюдать за этим я бы предпочёл с галёрки. Трепещите, вражины.

Я заметил, что Эльвира не сводит с меня глаз и вспомнил про её вопрос.

– Ребёночек? – тупо переспросил я. – Я не знаю. Меня больше интересует, что стало с насильниками.

– Заявления не было и всё замяли. Диана пришла в себя за три дня, травмы залечили, – старуха выглядела затравленной и дрожала, а меня начало тошнить. – У родителей одного из ребят очень мощные связи и дело бы всё равно не завели. Я уверена, что всё этот Игорь устроил, ведь Дианочка ему очень нравилась…

Я подорвался с места, словно током простреленный и до боли в суставах сжал кулаки. Эльвира, обняв руками свои худые плечи, со страхом взирала на меня снизу вверх. Кажется, я сегодня услышал чересчур много и, сомневаюсь, что смогу принять ещё какую-нибудь новость из детства француженки. Не говоря ни слова, я направился к выходу из квартиры.

– Помогите моему внуку, Женечка, – донёсся мне вслед слабый надтреснутый голос.

– Непременно помогу, – мой ответ вряд ли достиг цели, ведь я уже бегло спускался по крутым высоким ступеням старой элитной сталинки.

«Помочь» Артуру Соболеву теперь стало задачей номер один. Только необходимо успокоиться и как следует всё переварить, чтобы сгоряча не помочь ему отправиться к праотцам. И про Игоря неплохо бы всё выяснить. Не тот ли это бычара, которого Геныч недавно в клубе успокоил?

Сейчас Дианин финт с опрокинутым на Артуровы яйца бокалом выглядел понятным и невинным. Вероятно, это была игривая прелюдия перед основным действом.

«Он был плохим мальчиком», – внезапно вспомнились слова Дианы, а по коже пробежал озноб. Видит Бог – я не хотел бы стать её врагом.

ГЛАВА 32 Париж, 2004

– А ты читал «Триумфальную арку»? – спрашиваю Доминика, когда мы проезжаем мимо этого невероятного, величественного монумента.

Доминик бросает на меня непонимающий взгляд, и я уже жалею, что спросила.

– Это ведь Ремарк, кажется? – парень хмурится.

– Угу, – стараюсь скрыть чувство облегчения.

А вот читать надо было меньше, и сейчас бы с чистой совестью чирикала: «Ах, какое необычное сооружение, а что же оно значит? Да вы что – в  честь побед армии Наполеона? Хм… а это ещё что за хрен?»

Уверена, что гораздо проще живётся тем, для кого Наполеон – это просто торт, а Цезарь – салат.

– Нет, малышка, Ремарк – это совсем не моё, – весело заявляет Доминик, и я улыбаюсь.

– И не моё тоже, – и я почти не вру, – слишком трагично.

– Да я вообще не большой любитель читать, – продолжил откровенничать Доминик, – но если уж приспичит, то лучше отдам предпочтение боевой фантастике.

– Ой, а давай на «Гарри Поттера» сгоняем, уже вышел «Узник Азкабана», – я с горящими глазами смотрю на парня.

– Да ты что? Мне, кстати, тоже нравится. А я уж думал, что ты кроме учёбы и Реми ничем теперь больше и не интересуешься.

 – Так ведь каникулы начинаются. Надеюсь, что поход в кино я заслужила?

– Это да, – Доминик остановился у коллежа, заглушил двигатель и быстро вышел из машины.

– А ты что, со мной? – удивилась я.

Доминик приложил к губам палец и кивнул на выход. И что это значит, боится «жучков» в машине? Я торопливо покинула уютный салон автомобиля и приблизилась к своему другу.

– Ди, время ещё есть, надо поговорить. Только пообещай, что разговор останется между нами, иначе сегодня будет мой последний рабочий день, – тихо и серьёзно заявил Доминик.

От нехорошего предчувствия у меня неприятно заныло под ложечкой, и в изобретательную голову полезло такое, что Доминик поспешил меня встряхнуть.

– Эй-эй, ты что, всё нормально, чего ты испугалась? Ди, разве босс тебя не учит держать лицо? Так вот, принцесса, за самообладание тебе низший балл.

– А, может, ты уже озвучишь, что собирался? – нетерпеливо рявкнула я.

Мой испуг прошёл, но его место заняла злость. Вот придурок – выдержку он мою проверяет. Да я и так живу, как на пороховой бочке, в любой момент ожидая, что рванёт, и полетят клочки моего самообладания по парижским закоулочкам.

– Принцесса, завтра у тебя выход в свет. Босс решил тебя представить столичной элите, – напряжённым голосом выдал мне Доминик.

Ну, так себе новость. Конечно, радости от предстоящего мероприятия я не испытываю, но и не сказать, чтобы была напугана. Зато стал понятен бешеный энтузиазм Же-Же, которая последние два месяца нещадно меня изводит своим дурацким этикетом. Но он действительно дурацкий – чего только стоят эти их поцелуйчики по-французски. Вот так попадёшь на какой-нибудь помпезный приём и все щёки обтреплешь об каждую мало-мальски знакомую морду. И не приведи Бог, перепутать последовательность – сначала припасть к левой щеке, потом к правой, а потом по новому кругу. И к концу вечера твоя осунувшаяся физиономия будет натёрта, и хорошо, если только небритыми рожами, а если ещё немытыми?! Жуть! Вот же придурки любвеобильные эти французы – хлебом их не корми, а дай налобзаться.