Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 60)

В сопровождении внушительной фигуры своего секьюрити я следую по длинному коридору коллежа и стараюсь заглушить волнение. И с чего я так дёргаюсь, я ведь не трусиха, да и чего мне бояться после всех пережитых мной приключений. Возможно, всё дело в форме, которую пришлось на себя напялить.

Вообще-то я думала, что французские школьники не обременены этими условностями. Или это просто мне так подфартило – попасть в элитную школу, где ученики похожи на бесформенные пугала. Именно такой я увидела себя сегодня в зеркале – форма сидела на мне, как на корове седло. Прямая, чёрная юбка до колена, чёрный пиджак прямого покроя с огромным логотипом школы на левой стороне груди, белый островок блузки прикрыт широким полосатым галстуком. В целом очень тоскливое зрелище.

Немного утешает, что не я одна выгляжу так нелепо. Из-под моей монашеской юбочки выглядывают хотя бы стройные ноги, в отличие от только что встреченной нами девчонки – вот там печаль беспросветная. Жак проводил меня к директору коллежа и, передав из рук в руки, с довольной рожей удалился, пообещав ждать меня после уроков в школьном дворе. Ну или как он у них тут называется – коллежский дворик?

Месье Ришар был сама любезность и доброжелательность. Интересно, это он такой из-за всемогущего грозного Демона или у них тут принято быть добрыми? Директор сам проводил меня в мой класс, где все ученики уже заняли свои места, и двадцать пар глаз, включая молодую училку, взирали на меня с нескрываемым любопытством.

Неужели я настолько повзрослела или это французики такие мелкие? Передо мной сидели дети. Мальчишки, все до одного, оценивали новенькую и теперь многозначительно переглядывались, перемигивались и некоторые улыбались. Ушастые, прыщавые, пухлые – все разные и очень смешные. В глазах девчонок я не увидела такого же открытого дружелюбия, но и особой враждебности не заметила. Ну, привет вам, однокласснички! Любить не прошу, но жаловать придётся.

*****

Месяц учёбы в элитном столичном коллеже показал, что я здесь далеко не самая умная. Факультативы по нескольким предметам помогли мне не плестись в отстающих, но получить высший балл не вышло ни по одному предмету. Мой английский был очень даже хорош, но парочка умников меня и тут обскакали. А пытаться поразить своим французским коренных французов можно было и не мечтать – они тут все патриоты, повёрнутые на своём языке.

Демон был очень недоволен моими успехами, ведь он уже видел через несколько лет меня в Гарвардском университете. Однако с моим средним баллом, двенадцать с половиной по двадцатибалльной шкале мне в том Гарварде, только если доверят полы мыть и пыль протирать.

В замок Демон теперь наведывается часто, и каждый раз я слышу, что мозгов у меня, как у курицы, как жестоко он во мне ошибся, и какой брехливой сукой оказалась моя бабка Эльвира, которая напела ему, что я умная и развитая девочка.  Короче, с его слов, я настолько же умная, насколько и девочка.

Мне было обидно, но моя первая и единственная попытка ответить дерзостью на недовольство «папочки» закончилась для меня ужасно. Демон просто увёз меня на три дня из замка в свою городскую квартиру, и даже не на остров. И тем самым лишил нас с Реми возможности общения. А моя истерика по этому поводу продлила мою ссылку ещё на три дня. И я сдалась.

Этот старый, хитрый пастух подобрал ко мне самый действенный кнут. И ладно ему плевать на моё душевное состояние, но ведь он даже о Реми не подумал. Малыш уже привык засыпать на моих руках, слушать мои сказки и колыбельные песенки. Мой мальчик страдал без меня, и мне ничего не оставалось, как стать покорной дочкой и самой трудолюбивой ученицей.

Привыкну ли я когда-нибудь считать себя дочерью этого тирана? И какую судьбу он приготовил моему мальчику? От осознания что мой Реми, считая Демона своим отцом, станет подражать ему и перестанет тянуться ко мне, у меня леденело сердце. Изо всех сил я должна постараться стать сильнее этого деспота и спасти своего малыша от его опасного влияния.

Я похожа на киборга, которому задали постоянный режим и запустили в работу до полного истечения срока эксплуатации. Я училась, как проклятая, приставала к учителям с бесконечными вопросами, записалась на дополнительные занятия немецким языком. Не понимаю, как я ещё не обломала собственный язык об иноязычные слова, и как это всё усваивалось в моей голове, но мой средний балл рос и, значит, я стараюсь не зря.

А тем временем в Париже бушевала весна, и оттаявшие деревья прикрыли обнажённые ветви молодой насыщенной зеленью. Завтра День труда – страна отдыхает и отмечает свой первый майский праздник. Этот день я проведу со своим малышом на свежем воздухе.

– Ты за кем-то гонишься? – отвлёк меня Доминик от моих мыслей.

Гонюсь? Да скорее, улепётываю, только до сих пор никуда не сдвинулась. Движения рук и ног, зафиксированных на тренажёре, стали механическими, и адаптированные мышцы не ощущали усталости. Сейчас моя жизнь очень сильно напоминает бег на тренажёре. И как бы я не ускоряла свой темп, сколько бы не вкладывала сил, я по-прежнему остаюсь на месте – и в надежде догнать успех, и в попытках убежать от демоновского гнева.

– Эй, Ди, остановись ты уже, – Доминик повышает голос, – или ты собираешься загнать себя до остановки сердца? Лучше бы позанималась вождением.

Да уж куда лучше! За руль я не садилась уже давно, а мне так нравится водить машину. А ещё в нашем гараже прибыло – Жак прикатил мотоцикл.

Я неохотно останавливаюсь и спускаюсь с тренажёра. Ноги меня не слушаются и, следуя заданному ритму, готовы бежать дальше. Я делаю несколько приседаний и махов руками, снова обретая контроль над телом.

– Ты со мной не разговариваешь, что ли?

– Прости, Доминик, я бы с радостью покаталась на машине, а тем более на мотике, но уже скоро проснётся Реми, – я улыбаюсь.

Я всегда улыбаюсь, когда думаю о своём малыше и выгляжу, наверное, как блаженная. Когда я дома, то стараюсь не пропустить ни минуты общения с ним.

– Да ты и так проводишь с пацаном всё свободное время, а у тебя его  теперь совсем немного.

– Вот именно, Доминик, у меня мало свободного времени, и я не могу его растрачивать на какие-то развлечения, оставляя Реми в лапах у этой жабы Хлои.

– Ди, ты сумасшедшая, ты давно себя в зеркале видела?

– А что не так? – мне не нравится мысль о том, что я могу плохо выглядеть.

– Детка, ты не обижайся, но с круглым животиком твоя фигурка выглядела намного привлекательнее. А сейчас ты похожа на скаковую лошадь.

– В каких местах? – я в ужасе оглядываю свои голые ноги и всё то, что получается рассмотреть, но в голове вертится навязчивый контур лошадиной задницы.

– В конечностях, – хмуро отвечает Доминик.  – Ты очень худая и рельефная. Спорт, моя дорогая, полезен тоже в меру, а ты меры не чувствуешь.

От сердца у меня отлегло, и я пожала плечами.

– Мне нравится быть худой и сильной. Знаешь, я так долго была толстушкой, что теперь моя фигура меня очень даже устраивает. А вот тебя, Доминик, она вообще интересовать не должна, ты ведь помнишь, что я маленькая девочка?

Доминик смутился и даже покраснел.

– Я и не забывал. Просто беспокоюсь о твоём здоровье, но, видимо, зря, – он резко развернулся и направился к выходу из спортзала.

– Ник, прости меня, пожалуйста, – я догнала его и, обхватив руками за талию, крепко прижалась к его спине.

Какая же я стала злая, а ведь Доминик теперь мой единственный друг на всём белом свете.

Он осторожно развернулся, обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

– Малыш, я ведь и правда за тебя переживаю. 

*****

Первое мая во Франции – день труда и романтики. Романтикой повеяло, как только я вышла из своей комнаты и столкнулась с нарядной Же-Же, которая прижимала к груди букетик ландышей. На губах мадам блуждала глупая улыбка и я уже ожидала, что она вспорхнёт и закружится, напевая каркающим голосом: «Ландыши, ландыши – светлого мая приве-эт…», но Же-Же торжественно произнесла:

– С праздником Вас, мадемуазель, – и, утопив свой нос в беленьких, нежных колокольчиках, поспешила в свою комнату.

– И Вас, мадам, – пролепетала я вслед нарядной и улыбающейся женщине.

Улыбающейся? Это что-то новенькое, но неожиданно приятное. Интересно, кто ей подарил этот милый букетик? Неужели  кто-то из наших светил медицины? Кто бы это не был, он совершил великое дело.

– Ты уже проснулась? – с таким же нежным букетиком ландышей ко мне по лестнице быстро поднимается Доминик. – Поздравляю, малышка, будь самой счастливой.

Парень вручил мне букет, перевязанный розовой ленточкой, и поцеловал в щёку. Надолго как-то прилип.

– Спасибо. И тоже доброе утро, – пробормотала я, освобождаясь от неожиданной ласки. – Доминик, я чего-то не знаю о сегодняшнем дне?

– Ди, ты совсем потерялась в своей учёбе и в заботах о Реми. Проснись, детка, сегодня праздник – День ландышей.

– Да? А я думала сегодня праздник труда.

– А разве одно мешает другому? Иди, ставь цветы в воду, и нас ждёт праздничный завтрак.

– Ладно, только сначала поздороваюсь с Реми.

*****

В столовой было весело, шумно и ароматно. Запах свежей выпечки щекочет ноздри и возбуждает свирепый голод. Фруктовый салат, сырный пирог, разноцветные творожные маффины, украшенные шоколадными, клубничными и банановыми розочками и ещё куча всяких вкусностей. С каких это пор завтраки превратились в такую обжираловку? Но прямо сейчас я совсем не против.