Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 59)

Римме понадобилось минут десять, чтобы отправить моего экс-любовника восвояси.

– Он, видите ли, заметил, что машина переставлена. Пришлось сказать, что я в магазин на ней ездила. Короче, он не поверил, но ушёл, – отчиталась Риммочка.

А у меня вдруг возникла идея. Сейчас меня просто распирало от идей, лишь бы вытеснить из головы неугомонного блондина с его вчерашним пламенным спичем, и не спрашивать себя каждую минуту, куда подевался мой Феликс и почему не отвечает Реми.

– Андрей, у меня для тебя первое ответственное задание. В понедельник застрахуешь мою машину и поставишь на учёт. Оформишь на себя, я созвонюсь и договорюсь, с кем надо.

– Как это на себя? – оторопел Андрюша.

– Ну, ты ведь не собираешься присвоить мою тачку. А потом разберёмся. Мне просто некогда ею сейчас заниматься.

– Хорошо, – согласился Андрей, а Римма чуть не запрыгала на месте от радости.

– Римма, а ты найди для меня выходной тур в Барселону на троих в период с середины по конец ноября. Вылет из Лондона.

– Всё-всё включено?

– И даже больше. Лучшие варианты сбросишь мне на почту.

*****

День закончился, а мои мальчики по-прежнему не вышли на связь. Что-то не так. Стало казаться, что мне не хватает воздуха. В попытке отвлечь себя от страшных мыслей хоть какими-то делами  снова набираю Тимура.

– Малышка, у тебя что-то срочное? – нетерпеливо спрашивает он.

– Н-нет, это вполне может подождать.

– Прости, Карамелька, я очень занят, позвоню тебе завтра.

Завтра… завтра это сможет подождать ещё недельку. Прекрасно осознаю, что у Тимура сейчас проблемы и обижаться глупо, но…

Набираю номер Витька – вот уж кто будет рад. Но мне отвечает женский голос – наверное, Танька. Я начинаю эмоционально и быстро говорить по-французски – рассказываю ей, что она недостойна своего мужа и что у него давно есть любимая женщина. Танька, конечно, ничего не понимает, лепечет, что я ошиблась номером и отключается. Интересно, под каким именем я значусь в его телефоне?

Тут же набираю Петра, даже не знаю зачем. Хотя, нет – знаю.

– Птичка моя, что-то случилось? – реагирует он после второго же гудка.

– Я не очень вовремя, ты сейчас занят?

– Ну-у, откровенно говоря, у меня свидание. Но если у тебя…

– Прости, Петь, ничего срочного, завтра созвонимся, – я поспешно сбросила вызов.

Я уже не рискую никому звонить, чтобы окончательно не расшатать нервную систему. Вырываюсь из тесной квартиры на улицу и стою посреди двора, вдыхая полной грудью холодный ноябрьский воздух. Прямо передо мной из темноты вырастает крупный силуэт.

Моё настроение сейчас хуже некуда, и напугать меня не способен даже призрак Демона. Вывести из состояния фрустрации меня могли бы лишь два человека, но на данный момент они оба недоступны. А тот, кто в пределах досягаемости всем своим видом доказывает, что может быть и хуже. Проклятущий Влад.

Он выбрал абсолютно неподходящее время для встречи, потому что объясняться сейчас я способна лишь на языке резких жестов, как говорит мой малыш. У Влада совершенно измученный вид, но это вызывает лишь злость и раздражение. Его рука слегка подрагивает, когда он пытается прикоснуться к моей щеке. Сейчас я могла бы легко сломать эту руку, но у меня хватает благоразумия отшатнуться. Влад грустно улыбнулся, оставив попытки до меня дотронуться. 

– Нам нужно поговорить, – тихо произносит он.

ДЕЖАВЮ-У-У!

– Поговорили уже, – я выдыхаю устало, и с этим выдохом меня покидают силы и злость. Новый скандал мне сейчас не выдержать.

– То, о чём ты сказала мне – это правда? – Влад заглядывает мне в глаза, словно способен распознать неискренность. Возможно, это попытка найти для себя оправдание, но, скорее всего, просто отчаяние.

– Даже не стану уточнять, что ты имеешь в виду, потому что не врала тебе.

– И у тебя действительно есть сын?

– И это информация не для широких масс, а ты постарался растрепать её половине столицы. – Я говорю совершенно спокойно, будто информирую о погоде за окном. Впрочем, мы с ним оба за окном, и знаем, что погода дрянь. – Никто не знал о моём сыне до вчерашнего дня.

– Прости, я это учту, – покаянно заверил Влад.

– Ты всё для себя выяснил? – мне не терпится остаться одной.

– Диана, сколько лет твоему сыну?

– Пятнадцать, –  произношу с вызовом и с удовольствием читаю в блестящих глазах растерянность и неверие.

– Но ведь это… невозможно, – бормочет осипшим голосом.

– Почему же? Я родила его в тринадцать лет, а зачат он был ещё раньше. Как видишь, я уже тогда научилась раздвигать ноги. Так что ты был абсолютно прав на мой счёт и тебе не в чем себя винить. Ты вовремя успел избежать женитьбы на шлюхе.

 – Не говори так, пожалуйста, я очень виноват перед тобой. Знаю, что я идиот и конченый псих, но я не могу без тебя. Совсем не могу.

– Это пройдёт, Владик. Возможно, не завтра, но обязательно пройдёт. Я это точно знаю, поверь.

– Я так хочу поцеловать тебя...

Не-э-эт! Сердце пропустило удар. Даже если бы я тоже этого хотела, то уже не смогла бы. Я сняла с пальца кольцо с изумрудом и протянула Владу. Он даже вздрогнул.

– Нет, прошу, оставь его себе.

– Я не могу.

– Диана, пожалуйста, – Влад внезапно рухнул передо мной на колени прямо в грязь. – Я на коленях просил тебя принять это кольцо, а теперь умоляю тебя не возвращать его. Клянусь, это не для того, чтобы у меня осталась надежда на то, что ты вернёшься. Я понял, что это всё. Просто мне необходимо верить, что ты меня когда-нибудь простишь.

– Я тебя уже простила, Владик. Я правда тебя простила, только прошу, уходи.

В моих глазах щиплет от скопившихся слёз, и я даже моргнуть боюсь. Влад сжал мою руку, в которой лежало кольцо, и поцеловал её. Потом он медленно поднялся с колен и зашагал прочь.

*****

Уже час я гоню машину в попытке выбраться из этого опостылевшего города. Слёзы застилают глаза, а на лобовом стекле расплываются струйки дождя. Небо плачет вместе со мной.

Реми, Феликс и теперь ещё Влад… Сосуд моего терпения и выдержки раскалён до предела и, наконец, взрывается. Я кричу что есть сил, пока хватает дыхания, срывая голосовые связки. Потом судорожно хватаю воздух и снова ору, выталкивая из груди боль. Она сопротивляется, ещё сильнее сдавливая сердце своими щупальцами, отдаёт в голову пульсирующими спазмами, впивается в горло острыми шипами.

На обочине пустынной, объездной дороги, я бросаю машину и под усилившимся дождём бреду в густые посадки. Или это какой-то лесок… Не знаю, есть ли в Москве лесок, мне всё равно и совершенно не страшно. Сегодня страшно будет тем, кто встретит здесь меня.

Промокшая до нитки, уставшая и опустошённая, домой я возвращаюсь под утро. В моём телефоне три сообщения от Реми. С моим любимым мальчиком всё в порядке и это главное. Он меня любит и завтра обязательно позвонит. Надеюсь, что и Феликс завтра объявится и жизнь обретёт краски.

Боль… её больше нет. И голоса тоже нет.

ГЛАВА 30. Париж 2004г.

Ненавижу февраль. Завтра ровно год, как нет моей мамочки. Не хочу встречать этот отвратительный день. Я бы с радостью его проспала, но завтра утром мне предстоит ехать в коллеж*, чтобы теперь продолжить грызть гранит науки вместе с французскими четвероклассниками. Я, когда это услышала, то подумала, что Демон сошёл с ума, раз решил посадить меня за парту рядом с мелюзгой. Но всё оказалось прозаично – нумерация классов наоборот. Малыши начинали учиться в одиннадцатом классе, а взрослые деточки заканчивали выпускной класс, которому предшествовал первый. В результате у французских школьников на обучение уходит полных двенадцать лет. От этого мне грустно и возникает вопрос – французов качественнее учат, чем россиян, или до них туго доходит учебный материал?  Выяснять это придётся опытным путём.

*****

В нашем замке теперь стало людно и шумно, как в общаге. Каждое утро в большой столовой собирается целый консилиум медиков, которые, как-то даже не по-французски, поглощают неимоверное количество еды и с набитыми ртами обсуждают состояние моего ребёнка. И ежедневно у меня чешутся руки запустить им мощную петарду под стол в самый разгар обсуждений. Же-Же с удовольствием присоединяется к ним и, кажется, даже расцвела с появлением врачей в нашем доме. Может, на кого-то глаз положила?

Я игнорирую эту компанию бездельников и завтракаю в кухне у Лурдес. Кухарка, кстати, со мной солидарна в антипатии к кучке вечно голодных докторов. Да и нашим горничным работёнки вдвое прибавилось. Кстати, Адель я больше не видела. Оказалось, что её убрали на следующий день после моего падения. Доминик сказал, что якобы Адель организовала мой полёт с лестницы.

Не удивлюсь, если это правда, ведь до меня ещё никто не скользил на наших шершавых ступеньках, но что, если девчонка ни при чём? Выяснить, что с ней стало, мне не удалось, и в душе поселилась тяжесть и страх за её судьбу. Теперь вместо Адельки в нашем шумном курятнике появилась серьёзная и деловитая Бланш, но мне до неё нет никакого дела.

*****

Внедорожник уже оставил позади наш тихий посёлок и мчит меня в столицу навстречу знаниям. Жак сегодня в приподнятом настроении, и я бы могла подумать, что он злорадствует, но за последние три месяца наши отношения заметно потеплели. Он по-прежнему продолжает подтрунивать надо мной, но уже перестал воспринимать меня как вселенское зло, призванное разрушить его карьеру.