Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 61)

Ребекка и Же-Же – обе в белом, с причёсками и макияжем, кажутся в обществе наших докторов счастливыми. Мужчины сегодня выглядят очень торжественно и элегантно. Впрочем, возможно, они выглядят так всегда, но раньше я не обращала на них внимание.

– Мы Вас заждались, мадемуазель, Вы сегодня выглядите восхитительно, – одарил меня вниманием молодой симпатичный дяденька доктор и снисходительно улыбнулся.

Вот брехло. На мне была простая белая футболка и короткий джинсовый сарафан-колокольчик. Волосы, как обычно, по-домашнему заплетены в две косы. Всё прилично, даже мило, но не более.

– Благодарю вас, мсье, я всегда выгляжу восхитительно, – ответила ему с вызовом, размышляя, что этот перец неприлично молод для компетентного врача.

– Будьте скромнее, мадемуазель, и не забывайте о манерах, – Же-же гневно сверкнула в мою сторону разукрашенными очами, при этом выдерживая улыбку на напряжённом лице.

Как же задолбали меня эти манеры и все французы, помешанные на этикете, а язык нестерпимо чешется от рвущейся фразы: «Позвольте, господа лягушатники, мне в вашем нудном обществе быстро пожрать и свалить!»

– Я только о них и думаю, мадам, – произношу в угоду правилам приличия.

Улыбки обоих мужчин стали ещё шире и ещё снисходительнее. 

Вскоре обо мне все забыли и наслаждались кулинарными изысками нашей поварихи Лурдес. Я лениво пережёвывала маффин и не вмешивалась в светскую беседу этих умников, пока речь не зашла о Реми. Мне были не очень понятны медицинские термины, которыми обильно сыпали мужчины, но догадаться, что они считают моего мальчика недоразвитым, оказалось несложно.

Престарелый лысый педиатр с ужасным именем Персиваль не стеснялся озвучивать в моём присутствии, что Реми сильно отстаёт в развитии и надежды на то, что он догонит своих ровесников совсем немного. И этот уродец со своими ничтожными предположениями до сих пор находится рядом с моим малышом? Демон, похоже, совсем рехнулся, если допустил подобное!

– Ах ты, сморчок плешивый, да ты сам пытаешься прикрыть свою недоразвитость умными словечками из медицинских книжек! Даже не смей близко подходить к моему Реми со своими отсталыми теориями! – Я вскочила из-за стола, с трудом сдерживая рвущийся наружу поток крепких русских слов из боевого лексикона моей воинственной Дашки. Вернее, уже не моей Дашки.

– Диана! – Ребекка в ужасе прикрыла рот ладонью и широко распахнула глаза.

– Ай-ай, юная мадемуазель, – вдруг развеселившийся молоденький доктор хитро погрозил мне пальцем.

– Вы отвратительная, невоспитанная хамка, мадемуазель, как Вы смеете подобным поведением позорить своего уважаемого отца?! Немедленно извинитесь перед мсье! – Же-Же даже потряхивало от негодования.

И только лысый  Персиваль пока не нашёлся, чем ответить дерзкой малолетке и поглядывал на своих коллег в расчёте на поддержку.

– Извиниться? За что? Этот хмырь при всех оскорбляет младшего Шеро, а я должна это слушать? Вы не того защищаете, мадам. Или этот мочёный персик подарил вам ландухи и у Вас мозги от романтики поплыли?

– Я сегодня же доложу о Вашем поведении мсье Шеро, – Же-Же едва ли не перешла на визг.

– Ага, и не забудьте доложить о своём, мадам.

– Ты что себе позволяешь, дрянь? – намарафеченная физиономия Же-Же исказилась.

– Наверняка не то, о чём Вы подумали, мадам, вряд ли кого-то интересуют Ваши интрижки. И даже Ваши оскорбления в мой адрес меркнут в сравнении с тем, что Вы позволяете пренебрежительно отзываться о маленьком сыне Вашего работодателя.

– Я?! – испуганно прокукарекала Же-Же и поёжилась.  – Но я лишь выслушала мнение специалистов, ведь сама я некомпетентна в данном вопросе.

Мадам бросала растерянные взгляды на упомянутых специалистов, надеясь найти в них поддержку. Но под моим взглядом больше никто не решился отстаивать своё профессиональное мнение.

– О-о, а я смотрю, у вас тут шумно протекает праздничное застолье, – раздался громоподобный голос, и в столовую походкой крадущегося льва вошёл Демон.

Атмосфера за столом сразу стала походить на поминальную, и я злорадно улыбнулась.

– Доброе утро, мсье,  – побледневший педиатр не сумел скрыть дрожь в голосе, но решительно продолжил: –  Мадемуазель неверно истолковала наши высказывания и сделала немного поспешные выводы.

– Да неужели? – мохнатые брови Демона взлетели вверх. – Ох уж мне эта импульсивная и непокорная мадемуазель. И никак она почему-то не хочет считать дурачком нашего Реми. – Демон обратил на меня немигающий взгляд. – Но ты не переживай, малышка, я уже здесь, и сейчас мы с нашими уважаемыми специалистами обсудим умственное и физическое состояние моего сына.

С восхищением и ужасом я наблюдала, как под страшным взглядом пастуха эту маленькую кучку баранов обволакивает липкий, почти осязаемый страх. Мне вдруг стало искренне жаль Же-Же, которую только светские манеры ещё удерживали в сознании.

– Диана, ты пока можешь быть свободна, – не глядя на меня бросил Демон и обратился к Же-Же: – А с Вами, мадам, я поговорю позднее, Вы тоже можете идти.

Женщина с обречённым видом молча покинула столовую и направилась вверх по лестнице походкой несмазанного робота. Меня тоже не надо было просить дважды. Я вырвалась из дома на крыльцо и облегчённо выдохнула.

– С добрым утром, стрекоза, и с праздником, – довольный садовник Клод мне подмигнул и продолжил любовно протирать тонированные стёкла роскошного чёрного автомобиля.

У Демона новая тачка? Интересно, какая по счёту – сто пятая?

– Спасибо, Клод, и тебя с праздником. А что это за монстр? – кивнула я на авто.

– О, это же Bentley, девочка! Нравится?

– Да ничего так тачка, колёса у неё классные, – равнодушно прокомментировала я и поспешила от крыльца к зарослям густых кипарисов.

– Ага, красавец, – донеслось мне вслед и, забыв обо мне, Клод сосредоточился на «красавце».

Хм, даже престарелые мальчишки любят красивые игрушки.

******

– Кого-то сегодня покусала бешеная лисичка? – Доминик плюхнулся на лавочку рядом со мной и приобнял меня за плечи.

– Почему это? – хмуро спросила я.

– Потому что медикам в данный момент не до праздника. После твоей обличительной речи босс там устроил такой поздравительный митинг, что, боюсь, нашим эскулапам топать теперь пешком до Парижа. – В голосе моего друга я отчётливо различила укоризненные нотки.

– Ты меня обвиняешь? В чём? – мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

Наблюдая за моей реакцией, Доминик немного стушевался.

– Ди, я не обвиняю, просто ты слишком бурно реагируешь на всякую ерунду.

– Ерунду? Эти неучи считают моего ребёнка недоразвитым – это ты называешь ерундой?

– Тихо, малышка, не кипятись, я не это имел в виду, – Доминик поднял руки в успокаивающем жесте. – Ты слишком нервно реагируешь, не можешь держать себя в руках, а от этого страдают люди.

Поверить не могу, что это слышу. Да какое мне дело до каких-то там людей, тем более тех, кто говорит гадости о моём Реми?

– Какое мне дело до людей, которые не уважают моего сына? Считаешь, я веду себя как избалованная истеричка? – я резко вскочила на ноги, грубо отбрасывая руки Доминика.

Вопрос, конечно, риторический. Я и сама понимала, что веду себя как истеричка. А ведь раньше я не была такой.   Да и с чего мне было истерить? Я жила с любящей, всё понимающей и уравновешенной мамочкой в окружении сплошного позитива. Я строила планы, занималась любимым делом, общалась с друзьями, и каждый день приносил мне радость. Всё это закончилось с уходом мамы.

Неужели я больше никогда не буду такой счастливой, как раньше? Но сейчас у меня есть Реми – мой главный стимул для того, чтобы вырваться из этой клетки. А пока свобода маячит за дальним горизонтом, я должна стать очень сильной и умной, чтобы в будущем породистые, злобные бараны не топтали своими грязными копытами мою независимость.

Я и сама не заметила, как домчалась до гаража, а, как только остановилась, сильные руки сграбастали меня в охапку.

– Попалась! – выдохнул Доминик мне в затылок. – Ди, успокойся, ты совсем не избалованная…

– Но истеричная, – закончила я за него фразу, потому что мне стало стыдно за свои взбрыки, и за то, что взрослый мужчина вынужден бегать за мной по всей территории нашего поместья.

– Давай поговорим, малышка, – со вздохом предложил Доминик, но телефонный звонок внёс свои коррективы в наши планы. Демон срочно потребовал явить меня пред его хмурые очи.

Мы расположились в моём учебном классе на третьем этаже. Не самое удачное место для семейных разборок, если только Демон не запланировал для меня внеочередной экзамен. Но, судя по тому, что испуганная Же-Же сидит рядом со мной за моим ученическим столом, экзамен предстоит не только мне. Такая зашуганная наставница мне совсем не нравится, мне гораздо больше импонирует её привычный образ синего чулка. Ну или как сегодня утром – с томным взглядом, идиотской улыбкой и с ландышами в руках. Сейчас, когда с мадам сполз весь романтический налёт, а щиты ещё не воздвигнуты, она была похожа на ощипанную куропатку. И я с грустью осознаю, что в этом есть моя вина.

Мощная фигура Демона возвышается у доски – он занял очень выгодную позицию для того, чтобы придавить собеседниц своим сокрушительным авторитетом. Но мне нисколько не страшно, чего не скажешь о Же-Же.

– Напомните мне, мадам, чем Вы почти целый год занимаетесь в моём доме и за какие заслуги получаете более чем щедрую плату? – вкрадчиво заговорил Демон.