Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 29)

По всей видимости, хозяин дома тяготел к светлым тонам, на это указывал и цвет его одежды. Мягкий белый пуловер и свободные светло-серые брюки никак не подчёркивали достоинств телосложения Баева, но делали его образ более мягким и домашним, чем заявлено в обществе. Этакий  чистюля.

Я же, в противовес ему, предстала во всём чёрном. Мой брючный костюм с коротким приталенным жакетом заявлял обо всех достоинствах фигуры, но при этом был элегантен и строг настолько, чтобы у мужчины не возникло мысли, что я пыталась его соблазнить своими выпуклостями.

И всё же этот великолепный ужин оказался на две персоны. Стол был изысканно сервирован и изобиловал разнообразием блюд  и напитков. Внимательный и галантный Баев окутал меня своим вкрадчивым голосом и ненавязчиво вовлёк в непринуждённую беседу. Надеюсь, он не пытается усыпить мою бдительность, ибо зачем – я уже на его тёмной территории, за великой стеной и в его могущественных лапах.

На мой телефон пришло сообщение от Риммочки с пучеглазым смайликом и тремя знаками вопроса – девочка беспокоилась. Из-под пальцев мгновенно улетело «всё ОК», и надеюсь, что так оно и есть. Я поставила телефон на беззвучный режим и позволила Баеву себя обаять. Не стану запрещать себе наслаждаться приятным обществом и бессовестно-поздней трапезой.

Тихая и незаметная, как привидение, прислуга Баева была вышколена настолько, что я диву давалась. На столе сменялись блюда, наполнялись бокалы, и лишь раз невысокая хрупкая фигурка в белом передничке обозначила своё присутствие, случайно звякнув приборами. Но мы, всецело поглощённые разговором, не реагировали на внешние раздражители и общались  так легко и естественно, будто это наш далеко не первый совместный ужин.

О своём пострадавшем отпрыске Баев не упомянул ни разу. Мы говорили об искусстве, архитектуре, о путешествиях и мой визави выглядел искренне заинтересованным. Спасибо моей чудесной памяти и умению вовремя переключить внимание, потому что в высоком искусстве я разбиралась, как свинья в апельсинах. Зато случайно затронутая  тема автомобилей поглотила нас обоих надолго. Тимур, как и большинство мужчин, очень удивился и был впечатлён моим живым интересом и глубокими познаниями в этой области.

Мы легко перешли на «ты» и в процессе беседы перебрались на второй этаж, в кабинет Баева,  где я с ногами устроилась в глубоком кожаном кресле, а хозяин дома в кресле напротив. Теперь, когда казалось, что мы знаем друг друга лет сто, я позволила себе не ожидать ежеминутно подвоха от этой встречи. Даже внешность моего собеседника теперь виделась мне более привлекательной, хотя и не менее опасной. Но расслабляться ещё не время.

Мужская красота вообще понятие абстрактное. Чего бы стоил мой божественно-красивый Феликс без своего сумасшедшего обаяния, острого ума и авантюрного характера? Его внешняя привлекательность лишь приятный бонус к замечательному человеку, наделённому множеством талантов. К слову, сам Феликс так не думает и на этот счёт у него есть своя философия. А именно, что у человека всё должно быть прекрасным – и тело, и душа и окружение, а некрасивые люди либо грешны, либо ленивы. И если лень моему другу была несвойственна, то во грехе мы с ним оба погрязли крепко.

Но и по поводу этого Фил был готов со мной спорить. Он давно составил свой собственный список грехов, а некоторые пункты заповедей даже возвёл в новый статус, приближенный к добродетели. Так, к примеру, прелюбодеяние расценивалось им, как благодать, дарящая крылья и вдохновение. А лень и чревоугодие считались действительно страшными пороками. Я не оспаривала его личный список заповедей, поскольку мой друг был очень добрым и милым грешником, а зависть, жадность и злоба в нём напрочь отсутствовали.

Даже его заносчивые рассуждения о внешней красоте оказались неоднозначными. Стоило вспомнить его прошлогоднее увлечение начинающей моделью. Кривоногая, плоская дива с лошадиным личиком снискала завидную популярность благодаря гениальному мастеру фотографии Феликсу Сантана. Он смог увидеть девушку прекрасной и заставил увидеть и поверить остальных. Мой же скепсис по этому поводу друг побороть не сумел и попытался утешить меня тем, что я всё равно гораздо красивее. Комплимент был более, чем сомнителен, зато я убедилась лишний раз, что мой ветреный  Феликс способен видеть гораздо глубже декольте.

И вот странно, как при взгляде на опасного Баева я вспомнила двух своих самых любимых мальчишек – Реми и Феликса? Может быть, Тимур такой же мастер пудрить мозги, как и я? А может, это родственность душ? Или всё дело в менталитете? Здесь, в России, мне должно быть всё роднее и ближе. Вероятно, это так и есть. За пару часов в обществе Тимура, мысль о том, что он обаятельный, меня не покинула. Мы были на одной волне, мыслили в одном направлении – мы были с ним похожи. И я буду искренне расстроена, если ошибусь в своих выводах.

– А ведь я знал твоего отца, Диана, – неожиданно заявил Тимур.

Он лукаво улыбнулся, а я подумала, что ничего хорошего от знакомства Баева с моим отцом не ожидаю.

– Вот как? –  стараюсь выглядеть невозмутимой. – Значит, тебе повезло больше, чем мне, потому что я его даже ни разу не видела.

И всё же меня зацепило – даже в России я встречаю человека, знавшего моего отца, тогда как родная дочь была для него далёкой и ненужной незнакомкой.

– Как это не видела, а разве не он тебя воспитывал? 

– Алекс? Да он наверняка и не вспоминал, что у него есть ребёнок и уж точно не знал, что дочь, – ответила я небрежно.

– Алекс? – удивлённо переспросил Тимур. – Вообще-то его я тоже знал, но имел в виду Демиана, я думал, он твой отец.

Теперь пришла моя очередь удивиться. Дед водил только полезные для него знакомства, и подавляющее большинство его знакомых и деловых партнёров заслуживали расстрела. Прищурившись, я внимательно посмотрела в чёрные глаза Баева – этот мужик тоже демон.

– Так ты был знаком с Демианом? Как тесен мир. Вот только он мне не отец, а дед, да пребудет с ним ад бесконечный, – процедила я с хищной улыбкой, не сводя с Баева глаз.

Тимур посмотрел на меня с недоумением, а потом вдруг расхохотался.

– Диана, ты великолепна, и знаешь, ты всё же похожа на своего деда. Вот когда ты так сказала, стало ясно, что ты его девочка. И глаза у вас одинаковые. Только у него они жутковатые, а у тебе самые прекрасные, какие мне доводилось когда-либо видеть. И, кстати, это тоже не лесть.

– Мне кажется, Тимур, что лесть вообще тебе не свойственна. Да и с комплиментами у тебя как-то не заладилось. – Я скривилась, так как сравнение с дедом всегда воспринимала болезненно.

Где-то в глубине души мне льстило это сравнение, но признаваться в этом даже самой себе было неприятно, и я предпочитала открещиваться от сходства с демоническим родственником. К счастью, внешне нас роднил только цвет глаз, но и этого было достаточно, чтобы стать незабываемой. Зато бабка щедро наградила меня своей блистательной тёмной шкуркой и комплектом внешних прелестей.

– Ты очень проницательная девочка, лесть – это не моё, да и комплименты не моя сильная сторона. Я предпочитаю констатацию фактов и могу сказать, что ты слишком красива. Ты ведь заметила, что я даже не стал упоминать об инциденте со своим сыном? Я просмотрел запись, изъятую в спортклубе, и уже тогда всё понял, но захотел познакомиться лично. Теперь я совершенно точно знаю, в чём причина вашего конфликта. Но у меня вопрос – как ты вообще с этим справляешься? У тебя хотя бы есть охрана? – Баев был абсолютно серьёзен, но его вопрос был избит и помят. Желает порекомендовать мне парочку терминаторов?

– По-разному справляюсь, но я давно уже привыкла, – ответила я таким же серьёзным тоном. – А охрана мне ни к чему, как ты уже мог  убедиться.

– Ну да, я убедился. Девочка-ниндзя, значит… – Тимур задумчиво смотрел на меня, и по его взгляду было сложно понять, как он к этому относится.

Что ж, Тимурчик, я тоже умею смотреть загадочно. Развеять свою боевую легенду я не торопилась, но и подтверждать было бы опрометчиво. Поэтому я сконцентрировала на мужчине свой фирменный на-ка-выкуси-взгляд и предусмотрительно взяла молчаливую паузу. А не рано ли я расслабилась?

– «Царица голосом и взором свой пышный оживляла пир…» – проникновенным голосом процитировал Баев, а я закатила глаза.

Сравнение с Клеопатрой было не ново и порядком уже достало, только как Баев привязал египетскую царицу к ниндзя? Может, надо закусывать лучше? Продолжаю многозначительно молчать.

– Ты похожа на  египтянку, – тихо заметил Баев.

Хм, тоже мне новости. А ещё на дочь Чингачгука.

– На абстрактную египтянку? – интересуюсь с оскорблённым видом.

– На прекрасную Клеопатру, – Баев хитро улыбается.

– Цезарь, ты не прав. Клеопатра не египтянка по происхождению, и к тому же страшна, как смертный грех. – Я не в восторге от сравнения.

– Македонянка, кажется? Но всё же она была египетской царицей и считалась богиней.

– Я уверена, что дам этой носатой богине приличную фору. Пушкину просто не повезло познакомиться со мной, а родись он в наше время, создал бы иные перлы.

–  Девочка, ты неподражаема, – Тимур  рассмеялся.

– И слава богу, Тимур, – парирую я. – Меня не тяготит моя уникальность.