Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 98)

Когда музыка смолкла, Феликс продолжает прижимать меня к себе еще несколько прекрасных секунд, придерживая за спину. Как же быстро колотится его сердце — в груди, в животе, в… паху…

— Эй, с ума сошли, извращуги? — строгий голос Бланки раздается совсем рядом. — Хорош людей шокировать, а то они сейчас тут оргию затеют! И имейте в виду, я к ним примкну!

Бланка начинает заливисто хохотать.

— Малыш, ты безнадежно загубил свою репутацию недотроги, ощупав эту бестию на глазах у всех, — Бланка тянет меня за руку. — Маньяк, отпусти ее! Нет, вы, если хотите, конечно, можете продолжить, но только не здесь.

Феликс выпускает меня из объятий, но злости в его взгляде больше нет, там растерянность.

— Это было очень круто! — признаюсь торопливо, пока он от меня не сбежал. — Очень…

— Спасибо, — он озадачен и, кажется, совсем меня не слышит. — Мне надо идти…

— Эй! Не забудь свое обещание, я тебя жду! — выкрикивает Бланка уже вдогонку Феликсу, которого мгновенно поглощает толпа.

 — Пойдем выпьем, что ли… — предлагаю Бланке, и та рассеянно кивает, вглядываясь в темноту за пределами танцплощадки, сожравшую ее Малыша.

— Я волнуюсь за него, — бормочет Бланка, по инерции следуя за мной, — такого с ним еще не было. Понимаешь, Диан, он тебя обнимал…

— Ну тебя же он обнимает…

— Я-другое! Я… ну, ты что, не понимаешь? — психует девушка.

— Да понимаю, конечно…

— Вот и хватит мне тогда нервы трепать! Вот куда он сейчас пошел? Зачем?

И тут же прилетел ответ со стороны:

— Он отправился с Анитой и Фелицией в сторону лодочной станции.

Я уже заметила, что испанцам всегда до всего есть дело, даже если их мнением никто не интересуется.

— Ас двумя-то зачем? — упавшим голосом спрашиваю я, заглядывая Бланке в глаза, словно ища там объяснение.

— Вот и я думаю — член у Малыша один… На хрена ему две чики — для аккомпанирования, что ли?

Вот завтра и спросишь!..

30.8 Барселона

— Так, по поводу этой старой обезьяны держи меня в курсе, — раздает Бланка сто первые финальные и очень важные указания. — А еще перебирайся в мою комнату — она намного больше и шмотья у меня тут валом. Поняла?

— У меня и собственного шмотья хватает, — возражаю я, — и моя комната мне нравится.

— Ой, видела я твои тряпки — тоска смертная. Какой смысл вообще было искать твой багаж? Так, но самое главное — за Малышом здесь приглядывай, а то он вообще от рук отбился. И передай ему, что он козел.

— Я и сам слышу, — Феликс приоткрыл балконную дверь и вошел в комнату, а Бланка тут же сиганула этому "козлу" на шею. — Малыш, ну где ты пропадал всю ночь? Мы так волновались!

Кто это мы? И я, что пи, волновалась? А даже если и так, об этом вовсе необязательно знать этому…

— Я работал, детка, зато успел с подарком, — Феликс вытащил из кармана какую-то подвеску на кожаном шнурке и протянул Бланке.

— А-а-а! Какая прелесть! Малыш, я тебя обожаю! Очень вовремя, как раз для полета! Это же прямо ангельские крылышки!

— Бланка! — послышался с нижнего этажа голос Диего. — Ты уже передумала ехать в аэропорт?

— Так, все — погнали! — скомандовала она.

В аэропорту Бланка так долго висит на шее у Феликса, что Диего начинает всерьез злиться. Меня Бланка тоже крепко обнимает, целует и, уже отбежав от нас, поворачивается и, широко улыбаясь, кричит:

— Это были чудесные три дня! Самые лучшие! Я их всю жизнь буду помнить!

Я тоже никогда не смогу забыть эти три дня, потому что нашу смешливую маленькую Бланку мы больше никогда не увидим.

*****

Эти три месяца морально были самыми тяжелыми. Дом погрузился в траур. Диего сильно постарел и даже стал еще ниже ростом. Химера постоянно цыкала на прислугу, которую от страха и так стало не слышно и не видно. Хулио с Кончитой все время пропадали где-то вечерами, и я их понимала — эти стены страшно давили на психику. Я и сама бы сбежала отсюда, но не могла — я должна была приглядывать за Малышом. Ведь я пообещала Бланке, прежде чем она взмыла в небеса на своих ангельских крылышках. Бесшабашная девчонка так и не поняла, что ангел- хранитель просто не мог угнаться за ее смертельно резвым автомобилем.

Уж не знаю, чего так боялась Бланка, но Малыш вел себя адекватно. Я не видела, чтобы он плакал или слишком нервничал. Я каждый день искала на его лице следы отчаяния, но мальчишка выглядел совершенно спокойным. Наверное, именно это и плохо. Он ни разу не нагрубил мне, но и пресекал все мои попытки заговорить с ним. Он словно замерз.

Мне хочется думать, что я его понимаю, ведь мне хорошо известно, каково это — потерять самого близкого и родного человека. Знаю, как это невыносимо больно…

Малыш перебрался в комнату Бланки и иногда ночью я слышу, как он бренчит на ее гитаре. У него не слишком хорошо получается, но каждый раз, дергая струны, он рвет мое сердце.

Мы учимся с Феликсом в одном университете, но на разных факультетах. Его занятия часто заканчиваются раньше, и тогда он ждет меня, чтобы проводить домой. В полном молчании. А потом уходит из дома до глубокой ночи, а я не ложусь спать, пока Феликс снова не вернется домой.

Иногда он приходит очень грязный, и тогда я знаю, что он работал в порту. Где он пропадает в другие вечера, я не представляю, но спросить не решаюсь. Лишь однажды, увидев в его руках фотоаппарат, поняла, что он уединяется, чтобы… А что он, собственно, снимает в темноте? Этого я тоже не знаю.

Возможно, мы так и просуществовали бы параллельно до самых каникул, но я решила, что пора нам обоим встряхнуться. Потому что Бланка такое точно не потерпела бы.

Вернувшийся ночью грязный и уставший Феликс обнаружил меня, танцующую на его территории.

— Ты решила воспользоваться советом Бланки и занять ее комнату?

— напряженно спросил он.

— Ни в коем случае! Просто эта комната самая просторная и подходит мне для тренировки.

— Ей понравилось бы, как ты танцуешь.

— А еще ей очень не понравилось бы, что ты НЕ танцуешь, — парирую я, а Феликс в ответ улыбается. Так светло и искренне, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Донье Лупите тоже по вкусу, — он кивает на крысу, которая сидит на свободно распахнутой клетке, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Она же, бедняжка, с тобой чуть не загнулась со скуки.

— Это точно! — Феликс начинает смеяться.

*****

После этой ночи наши отношения резко изменились. Теперь в университет мы ездили вместе на новеньком BMW Феликса, еще даже не обкатанном. Авто он получил в подарок от отца к совершеннолетию, но пользоваться им посчитал нечестным, поскольку пренебрег эти подарком с самого начала, предпочтя старый мотоцикл, а вдобавок к этому еще и сбежал из дома.

Но теперь этой роскошной тачкой рулила я, не особенно заморачиваясь, что на этот счет скажет или подумает Диего. Впрочем, старик, кажется, и вовсе не замечал нашего присутствия в доме. Химере такое состояние мужа было только на руку — теперь пост главнокомандующего в доме захватила она. Слуги вылетали за малейшую провинность, и постепенно обновился почти весь штат. Отныне каждая из горничных была личной шпионкой Химеры.

 Во время одного из ужинов, который хозяин дома, как обычно, проигнорировал, Феликс обратился к Химере:

— Если прислуга не прекратит рыться в моих личных вещах, то я сделаю так, что больше ни один человек не войдет в мою комнату.

— Ты что-то путаешь, милый, — приторным тоном заговорила Химера, — здесь нет ничего твоего. А сейчас ты обитаешь в комнате нашей безвременно ушедшей девочки. И, заметь, пока я тебе это позволяю, хотя уже давно запланировала там ремонт.

— Не припомню, чтобы я интересовался твоим мнением по поводу того, где мне жить, — угрожающе тихо произнес Феликс. — Но в этой комнате ты ничего не посмеешь изменить.

— Кажется, у нашего цыпленка прорезался голосок, — вылупился Хулио со своего места. — Признайся, извращенец, что ты там прячешь — резиновые пенисы?

— И когда я их найду, то вобью тебе в глотку по самую диафрагму, — тон Феликса не изменился, зато Химера побагровела.

— Вон из-за стола, щенок неблагодарный, — зарычала эта фурия.

— Я еще не закончил с ужином, — спокойно ответил Феликс.

— А что вы хотите от дворняги, которую допустили к хозяйскому столу? — с выражением брезгливости на морде заявила Кончита.

Так, ну все, держите меня семеро! Мое терпение берет вынужденный отпуск, и язык срывается с привязи:

— Ох, Кон-чи-та, ну зачем же ты прешься со своей козьей пи*дой в говяжий ларек?

Похоже, с этой стороны комментариев никто не ждал, поэтому пять пар глаз, включая горничную, готовую хлопнуться в обморок, вытаращились на меня.