Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 53)

То, что ни у одного из них нет страха в глазах меня не слишком удивляет — ребята уверены, что им ничего плохого не грозит, но уже поняли, что шутки кончились.

— И выдыхать огонь я тоже не стану. Меня интересует все, что вы нарыли, и подробности вашего конфликта в кафе… Или что это было — ночной клуб?

— А разве тебе Витюша не сообщил подробности? — Женечка спрашивает таким тоном, словно это я влезаю в их личную войну со своим неподготовленным войском.

— А я заметила, Женя, что ты все время стараешься выглядеть в моих глазах вздорным мальчишкой.

Ух какие синищие и злющие глаза у этого вспыльчивого мальчика!

— Жека имеет в виду Вашего друга Виктора, это в его клубе мы порезвились, — пояснил Гена. — Я так понял, он ничего Вам не сказал?

В ответ я неопределенно кивнула. Ох, Витек, ну, погоди мне!.. Интересно, а Дашка об этом знает, или это вообще не женского ума дело? Ладно, разберемся.

— Я вас внимательно слушаю, парни. Что знаете, откуда, как давно? И лучше сразу предельно откровенно.

И я слушала. Спасибо, что без подробностей, да и откуда им было знать эти самые подробности? Однако в моих мыслях они неотступно следовали за Жениным сбивчивым рассказом. Эльвира, вероятно, совсем умом тронулась, раз выложила такую взрывоопасную информацию совершенно постороннему человеку. Давно пора было навестить старушку. А теперь, зная, что она скорбит о моей мамочке, я не понимаю, как к этому относиться. Это непривычно, странно… Может, неправда?

Сумбурное повествование закончилось и теперь оба молодца сидели, понурив головы, и хмуро взирали на меня исподлобья, как два провинившихся школьника. Больше ни у кого нет желания шутить и улыбаться. А я, наверное в тысячный раз, окунулась в свое прошлое. Мои нервы натянуты, как тетива, но я уже не чувствую унижения. Сейчас я даже менее уязвима, чем мальчишки, которые боятся взглянуть мне в глаза. Как же некстати они в это полезли.

— Но зачем? — задаю я вопрос, и оба меня понимают.

Женя теперь выглядит растерянным и подавленным. Наверняка надеялся найти компромат, а откопал…

 — Тот, кто любит… — начал было Гена.

— Должен разделить участь того, кого он любит? Достаточно, Гена, это здесь не в тему. Вы искали на меня компромат, но неожиданно раскопали грязную историю и дружно прониклись жалостью к бедной девочке и даже решили самовольно восстановить справедливость. Возможно, тогда, шестнадцать лет назад, ей была нужна защита… Вот только той девочки давно уже нет. Вам не приходило в голову, что вы можете мне навредить своим вмешательством? Вы считаете, что набить морды парочке насильников — это то, к чему я шла шестнадцать лет?

В затылке, висках и во лбу начинает пульсировать боль. Но я стараюсь не думать о ней.

— А к чему ты шла? — выпалил Женя, но тут же отвел взгляд в сторону.

— Считаешь, я должна с вами поделиться своими планами? Хотите откровенно? Вы для меня два мелких засранца, решивших почесать свое эго за счет чужой трагедии. А вместо лавров победителей рискуете получить по паре браслетов. И не стоит, Геннадий, испепелять меня гневным взглядом. Вы знаете, что я права.

— Да Геныч здесь вообще не при делах, он прикрыл меня в драке, потому и попал, — попытался прояснить ситуацию Женя.

— Да мне все равно, чей свисток длиннее, когда вы оба увязли по самые уши.

— Ой, вот только не надо разговаривать с нами, как с имбецилами, — вскинулся Женя. — Мы могли драться по любому поводу, и тебя это вообще не касается. Соболь к моей подружке подкатывал и за это получил, а второй под раздачу за компанию попал. Ясно тебе, дракониха?

— Жек, угомонись, ты еб… охренел, что ли? — Гена сделал страшные глаза. — Ты сейчас это… остановись и включи голову.

— Что ж, все предельно ясно, Женечка. Простите, мальчики, что подумала о вас плохо. Вы, оказывается, просто ради развлечения решили покопаться в моем грязном белье, а драку затеяли за чистую девочку.

— Ни хрена себе, ты вывернула! — Женя даже присвистнул.

— Не свисти, Жек, мы и так в жопе, — снова вклинился Гена. — Пардон, Диана, но Вы не совсем правы. То есть выглядит все именно так, но-о… Жека — он просто втрескался, как пацан, и ему снесло башню.

— Да заглохни, Геныч! Ей похер на все это, я ведь для нее… Как ты там говорила, малышка, — утешительная пилюля — да?

— Да, Женечка.

— Ну ты и…

— Да, я помню — сука. Мне что-то еще следует знать? Или это полная информация?

— я перевела взгляд с одного парня на другого и обратно. — Ну, что же, благодарю за откровенность, удачи вам, мальчики.

Я встала и направилась к выходу. Головная боль усилилась, и абстрагироваться от нее стало сложнее.

— Диана, постой, — окликнул меня Женя, — есть еще кое-что…

21.4 Диана

Сейчас передо мной совсем другой Женечка — исчезла надменность, в глазах тоска и что-то еще… Страх? Чего боится этот самоуверенный мальчишка? Гена совсем на меня не смотрит и монотонно лупит кулаком в раскрытую ладонь. Головой теперь даже пошевелить больно, и я не шевелюсь.

— Я вас слушаю, — говорю совершенно спокойно, хотя, судя по реакции парней, ничего хорошего ждать не приходится.

— Короче, твоя бабка сказала еще кое-что, — Женя шумно сглатывает и смотрит на своего друга, словно ища поддержки, но Гена продолжает тупо лупить кулаком в ладонь и таращиться в окно.

Я не задаю больше вопросов, я просто жду, когда Женечка озвучит то, о чем я уже и сама догадалась. Эта пауза очень кстати, чтобы не позволить ни одной эмоции выйти наружу.

— Диан, твоя бабка хотела знать, что стало с твоим ребенком, — выпалил Женя и уставился на меня. — Ты поняла, что я сейчас сказал?

— Моя бабка хотела знать, что стало с моим ребенком, — безэмоционально повторила я, а Гена еще громче застучал кулаком. И каждый удар словно по голове.

— Геныч, да перестань! — рявкнул Женя и снова перевел взгляд на меня. — Генычу я об этом тоже не говорил, пока… Пока ситуация не стала настолько херовой.

Гена поднял на меня мрачный взгляд, потом перевел его на друга и пробасил:

— Жек, хорош сопли жевать, рожай уже быстрее.

— Диан, прости. Короче, все знали, что ты якобы была беременная, но никто не знал, что стало с ребенком.

— Все? — это единственное слово я выговариваю четким и ровным голосом.

— Я имею в виду — все участники этой… истории, — голос Женю подводит, он откашливается и вопросительно смотрит на меня.

Но я не собираюсь задавать наводящие вопросы. Я уже знаю, что он сделал, и очередная пауза лишь дает мне возможность обдумать сложившуюся ситуацию. Так вот почему Артурчик названивает мне третий день подряд… Ну, пусть продолжает звонить.

— Глебовы жаждут крови, и у нас против них мало шансов даже с отцом Геныча. — продолжил Женя. — Глебов-младший, возможно, и не понимал, за что отхватил, но Соболь знал точно и позднее намекнул, что у нас нет никаких доказательств… Короче, я сказал, что твой ребенок родился. И с тех пор дело застопорилось. Думаю, что они теперь пытаются выяснить эту инфу по своим каналам.

И, конечно, никто ничего не найдет. На такого, как Странник, надо целую роту судей с их связями и полномочиями. И моим незадачливым мстителям это только на руку. Вот только на что они сами рассчитывали — что я привезу своего ребенка и окуну его в эту грязь ради того, чтобы вытащить из задницы двух безмозглых придурков?

Эти милые добрые мальчики поиграли в детективов и играючи разрушили мою надежду. А ведь я так мечтала привезти своего сыночка домой и показать, что даже в непривычном мире у него есть надежная крепость… Возможно, он захотел бы сюда иногда возвращаться. Имею ли я теперь на это право, когда тайны больше нет? Правда не должна замарать моего Реми.

Напряжение во мне достигло критической отметки и выстрелило в голову адской болью.

— Диан, почему ты молчишь?

Потому что мне очень-очень плохо…

На несколько секунд я прикрываю глаза, не в силах справиться с болью. Наверное, она копилась годами, чтобы выплеснуться сейчас. Я пытаюсь снова сконцентрироваться на разговоре.

— А что ты, Женя, хочешь услышать? Ты отстаиваешь честь своей девушки, на которую позарился Артур, а, когда запахло жареным — прикрываешься моим ребенком. Я оценила твою изобретательность.

— А что, ребенок все-таки есть? — спрашивает Женя совершенно упавшим голосом.

— Ой, Жека, какой ты мудак! — взвыл его друг и подорвался с места. — Диана, да из- за тебя он в это лез, из-за тебя! Какая на хер девушка?! Он ее бортанул, как только тебя увидел! Он сам не понимает, что мелет.

— Гена, мы хозяева своих слов, пока не произносим их вслух. Но, когда уже высказали, то они — наши хозяева. Я поднялась из кресла, держась за спинку. Достаточно на сегодня разговоров.

— Диан, — голос у Женечки совсем осип, — я клянусь, что не собирался привлекать к этому твоего ребенка, я их на понт взял, мне нужно было время. Прости, я даже не подумал, я умом из-за тебя тронулся, я готов был даже убить…

Я подошла к двери и обернулась.

— А вы же знали, мальчики, что насильников было четверо? Тогда наверняка знаете, что двоих уже нет в живых… В зависшей тишине я покинула кабинет, который мы совсем недолго делили с Женечкой. В висках ревут две мощные турбины, и я мечтаю лишь о том, как дойти до машины.

В приемной на месте Алины сидит Ланевский и смотрит на меня, как ребенок на Деда Мороза.