Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 42)

— Благодарю, что взял деньгами, — не сдерживаюсь на выходе.

— Три недели без карты, — долетело мне вдогонку.

Вот кто тянул меня за язык? Еще и телефон в гостиной оставила. Если вернусь, лишит меня и телефона. И Реми уже спит, а то попросила бы его принести.

Я развернулась назад к гостиной, обдумывая как лучше поступить, когда услышала резкий голос Демона:

— Хосе, не суйся не в свое дело.

— Просто будь с ней помягче, — спокойно ответил Странник.

— Быстро же вы породнились, как я смотрю.

— Дем, ты ведь знаешь, я не сентиментален, но вы оба — моя семья. К тому же, девчонка мне нравится, и она уже достаточно…

— Достаточно или нет — решать только мне, а ты…

Дослушать мне было не суждено. В этот момент чья-то огромная лапища зажала мне рот, а вторая лапа, обхватив вокруг талии, оторвала от пола. Если это не похищение, то только Жак идиот.

Сильные руки затащили меня в мою комнату и швырнули на кровать. Первым желанием было заорать во всю глотку, но Жак сразу отпрянул от меня и плюхнулся в кресло напротив.

— Ты совсем ополоумел? — я прижалась к стене, подобрав под себя ноги, и зачем-то схватила подушку, прикрываясь ею, как щитом.

— А ты наполовину? Хоть представляешь последствия, если бы босс застал тебя за подслушиванием?

— Ты дурак? Я за телефоном возвращалась и разговор услышала случайно, и то не дослушала.

— Твое счастье, а иначе твой дорогой Хосе не показался бы тебе таким милашкой.

— Да что ты привязался к нему?

— Крошка, этот парень зверь, и когда босс отдаст команду "фас", он перегрызет горло даже младенцу. Поверь, я знаю, о чем говорю, — Жак откинулся в кресле и закинул ногу на ногу.

— Оу, ты снова взялся за свои страшные сказки? Так что, эти двое тоже питаются кровью невинных младенцев? Боюсь даже представить, что они делают с девственницами…

— Но тебе-то не о чем волноваться, — небритую рожу Жака осветила издевательская улыбка.

Лишь на одно мгновение сделалось больно, но я тут же взяла себя в руки. Стоит ли строить из себя оскорбленную невинность? Не стану же я в самом деле сейчас горевать по потерянной девственности.

— Вот именно, Жак, поэтому давай поговорим о более важном деле — я хочу видеть Доминика.

Рассказа Странника оказал на меня такое мощное воздействие, что наверняка я еще долго буду находиться под впечатлением. Я невольно примеряла на себя судьбы Марии, Малики и Эсмеральды. Им повезло встретить настоящую любовь и очень жаль, что их судьбы сложились трагически.

Но ведь у меня тоже есть моя большая любовь и я не ни за что ее не предам, даже если Демон меня проклянет. Я просто не имею права потерять Доминика, а любовь… она поможет нам преодолеть все трудности, и мы обязательно будем счастливы.

— Домини-ик? Да ладно?! — рассмеялся Жак. — А я-то уж подумал, что ты о нем забыла. Но ты ведь знаешь, малышка, что в Париже его нет, а ехать к нему далековато. Я перед боссом не собираюсь так рисковать.

— Жак, да он даже не узнает, он же постоянно в разъездах, — взмолилась я.

— Девочка, а ты случайно не забыла, кто мне платит за работу? — Жак недовольно прищурился.

— Ох, да, чуть не забыла, у тебя есть прейскурант? Я обязательно заплачу, только позже. Сейчас мне нельзя пользоваться своей картой.

— Ну вот и прекрасно! Неужели ты всерьез думаешь, что меня можно перекупить? Крошка, ты рассуждаешь, как ребенок. Дело ведь не только в величине оплаты, — Жак внезапно стал очень серьезным.

Я тоже проглотила свой сарказм. Кроме Жака помочь мне здесь некому. Теперь я знаю новый номер Доминика, но толку от этой информации… Я ни разу не смогла дозвониться, и мои сообщения проваливались как в пустоту. Может быть, он обиделся, что я собрала слишком мало денег? Ну, нет — за такие обиды я и сама могу обидеться. Да и откуда мне взять нужную сумму? Вот если бы я могла продать часы… Но только Жак мне отказывается в этом помочь… А если Странник?

— Жак, ты ведь передавал Нику деньги, значит, знаешь, как с ним связаться? Может, есть еще какой-нибудь номер, и ты просто скрываешь от меня? И почему он не реагирует на телефонные звонки?

— Не устраивай преждевременную панику, крошка. Сейчас парень в депрессии, никого не хочет слышать, но это скоро пройдет. А деньги я перевел на его счет и отправил сообщение. Хотя собранная тобой сумма — это жалкие крохи. Но ты не переживай, лет через пятьдесят ты соберешь необходимую сумму и мы сделаем старику Нику операцию. Боюсь, правда, к тому времени понадобится еще столько же, чтобы заказать ему новый рабочий член, — Жак потешался так, словно Ник никогда и не был его напарником, и судьба пострадавшего парня нисколько его не волнует.

 — Ну и урод же ты! Видеть не могу твою рожу, — от бессилия я запустила в Жака подушкой. Он поймал ее на лету, не растеряв веселья.

— Вот и отлично, крошка, скоро не будешь видеть. У меня как раз намечается двухнедельный отпуск, и я хоть отдохну от тебя со своей семьей. А ты посидишь в замке, подышишь свежим воздухом, с Реми вдоволь наиграешься, а заодно и проветришь мозги.

— Неужели тебе совершенно плевать на то, что будет с Ником? — крикнула я в отчаянии.

— Нет! Но ты зря все это затеяла, тебе не нужно с ним встречаться.

— Но он же думает, что я предала его и забыла, а это не так. Он должен об этом знать…

— Зачем? — повысил голос Жак.

— Он… он мой друг, — не очень уверенно пролепетала я.

— Поверь, крошка, как друг ты слишком много для него сделала, и твой дорогой Ники это знает. Если бы ты не подставилась за этого педофила, он бы сейчас, в лучшем случае, прыгал на одной ноге и единственной рукой надрачивал обрубок своего члена. Ваша дружба спасла ему как минимум три конечности. Вот только тебе такая дружба обошлась слишком дорого.

— Но ведь это он сначала подставился из-за меня и пострадал!

— О, да-а! И в награду за это он бы сейчас уже был здоров и богат, как фараон. Ему всего лишь не стоило смешивать личное со службой. Так что твой друг прекрасно осознавал последствия своих шалостей. У него был выбор, и он его сделал за вас обоих.

— Я сама сделала выбор. Я люблю его! И он меня!.. Наверное…

Жак презрительно фыркнул и покинул мою комнату.

Ну и хрен с тобой, предатель! Без тебя прекрасно обойдусь.

С раннего утра я переодеваюсь уже в пятый раз. Сегодня мне хочется быть особенно красивой, ведь я встречусь с Домиником. Но внезапно осознав, что сам Ник сейчас не в лучшей форме, я прекратила свои метания. Надела короткий летний сарафан и плетеные босоножки. Жаль, что мои волосы еще недостаточно отросли, но и с этой удлиненной стрижкой я выгляжу хорошо и очень надеюсь не разочаровать любимого.

Перед выходом я оглядела себя в ростовом зеркале… Когда-нибудь все мужчины будут сходить по мне с ума и станут завидовать Доминику… Моему ЕДИНСТВЕННОМУ…

18.1 Женя

— Геныч, вот скажи мне, я урод?

— Нет, брат, ты у нас альфа-самец с образцово-показательной мордой.

— А, может, я тупой?

— Хм, может, и тупой, — охотно согласился друг.

— Че ты гонишь?

— Жек, ты спросил — я ответил. Заметь, я ничего не утверждаю, просто предположил… Тебя ведь твоя дракониха динамит, как лошару, но ты упорно продолжаешь строить планы…

— Она даже не позвонила, — я тычу пальцем в айфон, проверяя вызовы и сообщения.

Знаю, что ничего нового там не увижу — умом осознал, а пальцем — нет.

— С-с-сука, — я тянусь к бутылке, чтобы налить очередную дозу, но Геныч ловко уводит сосуд в сторону.

— Хорош, Жека, ты лучше прогугли на сколько нажатий рассчитана кнопка в твоей мобиле, а то, боюсь, ты сегодня исчерпал ее лимит.

— Да пошел ты! Наливай давай, у меня сегодня днюха — имею право.

— Вот именно — днюха, а ты ноешь, как на похоронах. Глянь лучше, какие лялечки гузками перед нами трясут. У-ух! Вот что мне нравится в "Трясогузке" — тут зачетные танцуристки!

Я скольжу равнодушным взглядом по извивающимся на подиуме танцовщицам — не то. Никто из них не может танцевать, как ОНА!.. Ну разве что вон та брюнеточка… Я залипаю на потрясные ножки, шикарную грудь, губы… Не то! И не та! Я бы рад забить на эту ведьму, но…

"Я обязательно вспомню о тебе, Женечка…".

На хера она это сказала? Я смотрю на друга, но он уже не обращает на меня внимания и лыбится, как дебил, залипнув на очередные сиськи.

— Геныч, ты не понимаешь — она мне обещала!

— Кому что… Да за*бал ты уже! Что она тебе обещала — позвонить, приехать? — Геныч рычит, как Джигурда, заглушая музыку. — Балалайку! Она обещала тебя вспоминать! И я уверен, сидит сейчас на вершине Эйфелевой башни и, роняя слезы, смотрит в сторону России — тебя, братуха, вспоминает.

— Мудак! — огрызаюсь я, хотя понимаю, что друг совершенно прав. И это именно я веду себя, как тоскливое чмо.