Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 19)

Я перевожу что-это-значит-взгляд на Ланевского-старшего, а тот уже торопится развеять фантазии сына:

— Диана, да не слушай ты его, ради бога. Сейчас действительно нет свободного кабинета и самый лучший вариант — это занять Женькин, но в нем ты будешь одна. Мой сын целыми днями будет занят на объекте и…

Договорить он не успел — дверь с грохотом распахнулась, являя Пальто и его возбужденное содержимое.

— Ни хрена себе! — присвистнул Женечка. — Леха, у тебя такой вид, словно тебя поимели противоестественным способом. Нам следует за тебя волноваться?

— Француженка, значит? — прорычал, как оказалось, Леха, сжимая кулаки. Сейчас в этом кабинете он видел только меня.

Краем глаза замечаю, как Женя срывается с насиженного места и уже через секунду стоит рядом со мной, пытаясь задвинуть меня за спину. Да неужели мужик в пальто настолько опасен? Невесть откуда накатившие на меня нежность и благодарность к мальчишке я затыкаю обратно и, шагнув вперед, улыбаюсь нервному гостю. Из приемной подглядывают Артурчик и радостно возбужденная Алина. Девчонка улыбается, а я неожиданно отмечаю еще одно сходство с Лехой…

— Значит, ты понимала меня с самого начала? И можешь не прикидываться дурочкой, дочь мне о тебе уже все рассказала. — Рожа, торчащая из пальто, имеет настолько зверский вид, словно это я совсем недавно предлагала грубо поиметь его рот.

— Ну, вам-то с дочкой даже прикидываться не надо…

— Ах ты с-су… — набыченное Пальто уже намеревается меня затоптать.

"Е*альник закрой!"

"Алексей, ты в своем уме, ты что себе позволяешь?!"

Это папа с сыночком — каждый на своем языке — встали на защиту слабой меня. Вообще-то приятно… Меня даже не удивляет ярость Пальто — обычная реакция самца, привыкшего к вседозволенности. И возраст здесь значения не имеет — это как раз тот случай, когда возраст пришел к человеку один — без мудрости.

 Из приемной за спектаклем продолжает наблюдать все та же парочка, но лица у обоих расстроенные — наверняка надеялись, что свирепое Пальто учинит надо мной расправу. Уж кому-кому, а Артурчику я не предоставлю возможности позлорадствовать.

— Алина, дверь закрой! — рявкает Раневский-старший и снова переключает внимание на гостя. — Леш, присядь и успокойся. Даже не знаю, есть ли смысл вас знакомить с Дианой… Что-то мне подсказывает, что Вы уже успели познакомиться.

Леха в пальто с размаху плюхает свой зад в кресло, отчего оно громко крякает и чудом сохраняет первозданный вид.

— С кем познакомиться? Она же типа иностранкой прикинулась — моя твоя не понимать! — растягивая слова, он отвечает таким развязным тоном, какой обычно используют малолетки, понтуясь друг перед другом.

И не меняя интонации, оскорбленное Пальто коротко повествует Раневским, как оно ко мне — со всей душой, а я в ответ — со всем пренебрежением. При этом на меня старается не смотреть, зато испепеляет взглядом Женечку, посмевшего грубо закрыть ему е… рот, даже не разобравшись.

— Лех, ты бы лучше заткнулся при девушке, — не проникся сочувствием Женя. — Потом с Алинкой своей на кухне обмусолите.

— Ты совсем, щенок, рамсы попутал? — вскинулось Пальто.

— Распальцовку забыл изобразить, — заржал мой защитник.

— Так, хватит! — гаркнул Раневский-старший. — Устроили тут сходняк наблатыканных. Ты, Алексей, не горячись и постарайся выбирать выражения. Диана — наша иностранная гостья и ценный партнер, между прочим…

О, Боже! За дверью пасется Артурчик, и я почти с трепетом жду, когда останусь с ним наедине. А тут это быдло, напичканное понтами — оно мне зачем?

— Александр Андреевич, мне нужен мой кабинет, чтобы переговорить с Соболевым. Прямо сейчас! — я резко прерываю очередную хвалебную песнь в мою честь и встречаю укоризненный взгляд Раневского.

— Дианочка, Женя тебя сейчас проводит, просто мне хотелось уладить недоразумение. Алексей — это двоюродный брат моей супруги и отец нашей Алиночки.

"Нашей Алиночки" — куда бечь?! Я и без тебя поняла, откуда растут ноги у твоей "помощницы", и что ты задолжал ее папеньке — как земля колхозу.

— Понятно, что наш Реша не смог обойти вниманием такую девушку, — продолжает Раневский, — и ты, Диана, вероятно, неправильно поняла его намерения.

— Вот-вот! — со смешком добавил Реха. Он развалился в кресле, широко расставив ноги, и от души забавляется происходящим.

— Ну почему же не поняла? — я включаю голос из категории "Восстаньте, письки большие и малые" и с наслаждением наблюдаю за реакцией мужчин. — Намерения Вашего шурина, господин Раневский, истолковать неверно невозможно, ведь он прямым текстом сказал, что хочет натянуть мой рабочий рот на свой половой инструмент.

— На какой? — спустя долгую паузу проблеял Раневский-старший.

— А он что у вас — шестикрылый семих*й? — рявкнула я отрезвляющим голосом. Похоже, сегодня меня понимают только так.

— Ну-ка еще изобрази что-нибудь, — очухалось Пальто, — у тебя отлич… — Женечкин кулак прервал оратора на полуслове, заставив вместе с креслом совершить неудачное сальто.

— Женька, бля**, ты что творишь? — Раневский оттолкнул сына и рванул на помощь пострадавшему родственнику.

— Сука, ты мне зуб выбил, — из-за кресла показалась окровавленная рожа.

У-ух, прямо парад благовоспитанных мальчиков! С поющим сердцем я направилась к выходу, но у двери обернулась.

— А Вы знаете, Алексей, с удовольствием изображу, — напомнила я его просьбу. — Вот сейчас на Вас глянула и сразу вспомнила: "К такому стильному пальту надели рожу Вы… не ту".

7.5 Диана

В приемной царит небывалое оживление. Кроме Алины и Соболева, которым здесь быть полагается, уши греют еще несколько человек. Похоже, своим появлением мы прервали интересную дискуссию.

— А почему вас так много? Здесь что — бесплатные обеды в это время раздают? — я окидываю взглядом собравшихся.

— Прямо сейчас здесь можно отхватить только бесплатных пи*дюлей, — резко выдает Женечка, покинувший кабинет своего отца следом за мной.

Через пять секунд никаких посторонних в приемной не осталось, но Алина и Соболев продолжают стоять посреди комнаты, и у каждого в глазах по большому вопросительному знаку. Я достаю из сумочки влажную салфетку и протягиваю Жене, чтобы он привел в порядок свою окровавленную руку.

— Женечка, что это? — взвизгивает Алина. — Что у вас там произошло? С папкой все в порядке?

Взгляд секретарши мечется между обожаемым Женечкой и дверью, отгородившей ее от любимого папы. Дилемма, однако.

— Не волнуйтесь, Алина, Ваш батюшка испачкал пальто, но жить будет, — утешаю я секретаршу.

Ее последующие неубедительные причитания мне уже не интересны, я перевожу взгляд на Соболева. Вид у моего братишки напряженный, хотя он и старается выглядеть невозмутимым.

— Заждался, Артурчик? — спрашиваю ласково, и мне нравится видеть, как бегают его глаза. Я знаю, что его мысли мечутся в том же ритме, что и взгляд. И очень надеюсь, что мысли эти мрачные.

— У меня еще много работы, Диана. Надеюсь, это ненадолго? — уточняет Соболев и демонстративно бросает взгляд на часы.

— Слышь, тетерев, какой еще работы?! Ты, может, уже безработный! — взрывается Женя, глядя на Артурчика с такой яростью, словно это именно он — самое великое зло.

Да с чего он так озверел?! Все его движения слишком резкие, а дыхание учащенное

— и это не сексуальное возбуждение…

— Прошу! — Женечка распахивает дверь своего кабинета и пропускает меня первой.

Соболев пытается пройти за мной, но Женя грубо отталкивает его плечом и входит сам.

— Ты чего, Женек, совсем попутался? — Артурчик явно не привык к подобному обращению и сейчас продолжает стоять у раскрытой двери, решая, стоит ли вообще входить.

Мне тоже не очень понятна такая открытая демонстрация агрессии по отношению к Соболеву, но я не считаю нужным обсуждать это с Ланевским-младшим именно сейчас. Но отметочку про себя делаю.

— Артур, входи, — приглашаю его в кабинет, и Соболев нехотя переступает порог и прикрывает за собой дверь.

Женечкин кабинет ненамного уступает по площади отцовскому, а из-за небольшого количества мебели кажется почти пустым. Стол в кабинете огромный, причудливо изогнутый, и за ним легко смогли бы работать человек пять, не мешая друг другу. Мне здесь нравится и я мысленно выбираю себе рабочее место за столом и облюбовываю удобное кресло. Подозреваю, что оно Женечкино.

— Присаживайся, — я взмахиваю рукой, предлагая Артуру занять любое свободное место.

— Спасибо, я пешком постою, — недовольно отзывается он, а я, приглядевшись, понимаю причину его нервозности — Артурчик хочет пи-пи и терпит, вероятно, давно.

Уж не знаю, что ему мешало отлучиться, пока он ожидал меня в приемной, но теперь пусть мучается.

— Женя, ты нас оставишь? — я поворачиваюсь к своему вспыльчивому синеглазому защитнику, не очень-то надеясь на то, что он сразу ринется на выход. Так и есть…

— Зачем это? — спрашивает он с вызовом.

— Затем, что мне необходимо поговорить с Артуром наедине, — я не пытаюсь смягчить свой тон и не собираюсь отчитываться за собственные действия перед мальчишкой лишь потому, что он защитил меня от бешеного родственника. И разве это не дело чести для каждого нормального мужчины?

— Ты уверена, что вам следует оставаться вдвоем? Я не стану вмешиваться в ваш разговор, — Женю явно разозлил мой ответ, но он продолжает настаивать на своем. Почему? Считает Соболева опасным?