Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 126)

— Моя семья — это вы с Реми, — он резко перебивает меня. — Какой из меня отец, Принцесса? И спасибо, что помогала им все это время.

— Но… это ведь твой ребенок, неужели тебе все равно? — понимаю, что взывать к совести Странника бесполезно, и, к собственному удивлению, испытываю к нему острую жалость. Какой же он одинокий и… неправильный. Удавил бы меня, услышь он мои мысли. Хотя… кто в нашей странной семье правильный? Если только Реми…

— Именно — мне все равно. Но я открыл счет на имя дочери сразу после ее рождения. Ей на все хватит, когда придет время. Мейли ничего о счете неизвестно, но я хочу, чтобы ты знала, мало ли что…

У меня тут же мороз прошел по коже.

— Хосе, что это значит? Мало ли — что? Ты болен? Пожалуйста, не скрывай от меня ничего, — в этот момент мне становится так страшно, что с моим Странником может что-то случиться, что я готова простить ему все на свете.

— Тихо, тихо, малышка, со мной все отлично. Я просто не нуждаюсь в дополнительной родне. Так бывает… — Странник делает небольшую паузу, дав мне время проглотить и переварить информацию, а потом насмешливо спрашивает: — Ну что, ты по-прежнему продолжаешь меня любить?

— Даже такого бесчувственного монстра обязательно должен кто-то любить… Пусть это будем мы с Реми. Мне так хочется тебя обнять, Хосе.

— Я сам прилечу к тебе через месяц, есть дела в Москве.

— Правда? — оживилась я. — Надолго? Хосе, я так хочу пригласить тебя в "Крепость"!..

— Я сообщу позднее, — переходит он на деловой тон, но тут же добавляет: — Я тоже скучаю, малышка.

Я с тоской смотрю на погасший экран мобильника, свидетельствующий о том, что абонент сказал все, что хотел. Мне хочется подумать над словами Странника, написать ему сообщение вдогонку, позвонить Феликсу… Но у двери продолжает нетерпеливо переминаться Римма. И зачем я сегодня притащилась в этот чертов салон? Лучше бы в "СОК-строй" поехала. Но мое детище только третий день, как открылось, и пока Дашка не вступила в права директора, я считала своим долгом лично проконтролировать рабочий процесс. Вот выдавим "Надежду", и сюда я буду забегать только на массаж и маникюр. Массажист Валентин — это одна из основных заманух нашего авантюрного проекта. Богатырь, красавец, но главное — бог в своем деле. Жаль, что вся эта кухня мне совсем неинтересна.

— Ну что еще случилось? — спрашиваю Римму с раздражением. — В городе красные?

— Кто? — на хорошеньком личике ровно три секунды непонимания, и тут же полное подключение: — А, нет — они уже пришли к нам!

Вот не зря я так ценю эту зубастую Мальвину. Скоро она в запале начнет еще мне отдавать команды. Продать ее, что ли, назад — Карабасу? То-то он будет рад!

Похоже, Римма разгадала ход моих мыслей, потому что мордашка мгновенно обрела невинный вид, и девчонка пролепетала:

 — Там Сергеева с подругой!

— Вот как?! — встрепенулась я. — И о чем мне должна поведать эта информация?

— Ну, Сергеева же!.. — многозначительно произнесла Римма и подняла глаза и палец к потолку. — Ну, жена того скандального депутата! Она постоянная клиентка "Надежды" и хорошая знакомая Соболевой, а к нам пришла побузить.

Я перевела взгляд на монитор, транслирующий рабочий процесс моей команды. Возмутительницы спокойствия обнаружились в первом же секторе. Я включила звук и с минуту понаблюдала за скандалом.

— Вот эта — длинная, — указала Римма на главную скандалистку.

— Что-то она слишком молодая и дурная…

— Так это вторая его жена, популярная блогерша, кстати. Протащит нас — будь здоров!

— А дети у них есть?

— Какие дети, Диана? У нее день по минутам расписан.

— Отлично! — улыбнулась я и решительно встала из-за стола.

— Ой, я Вас боюсь, когда Вы такая! — прошептала Риммочка.

— В твоем случае это не будет лишним. Кстати, как зовут эту курицу?

— Светлана, кажется… Да, точно, — Светлана.

Устраивать интеллектуальную дуэль со Светланой и ей подобными — дело хлопотное и неблагодарное. Это как пытаться перекричать глухонемого. Бороться с такими особями возможно лишь их же методами.

— Светлана, какая приятная неожиданность! — я неторопливо иду навстречу платиновой блондинке, позволяя ей хорошенько меня рассмотреть, услышать и оценить.

Сегодня я от-кутюр в полный рост — прямо как чувствовала. Это лучшая визитная карточка для моей неспокойной гостьи. Я пользуюсь ее временным ступором и, распахнув объятия, наклоняюсь к щеке и шепчу:

— У тебя два варианта, Светочка. Первый — ты затыкаешь свой рот и становишься нашей желанной и почетной клиенткой. И второй — завтра я знакомлюсь с твоим мужем — и ты больше не жена депутата.

Я отстраняюсь от блондинки, дав ей возможность еще раз взглянуть на меня и оценить масштаб угрозы и, не теряя благодушной улыбки, уточняю:

— Я профессионал своего дела, выбор за Вами.

— Мы сюда вернемся! — грозно обещает Сергеева Света, подталкивая к выходу ничего не понимающую подругу.

— Непременно возвращайтесь, и приводите подруг, — напутствую я и облегченно вздыхаю.

Голова кружится так, что сейчас мое единственное желание — где-нибудь прилечь. Принесло же этих квочек! Ну, тетушка, сама же себя закапываешь! К счастью, свидетелей неприятного инцидента оказалось немного, и я распорядилась сделать им всем презенты. Уж этого добра у нас хватает.

— Диана, я не хамила ей, честное слово, — испуганно лепечет администратор Яна, но я лишь отмахиваюсь.

— Дианочка, что Вы ей такого сказали? — улыбается массажист, привлеченный шумными посетительницами.

— Что с ее красотой нам не справиться, — я уже планирую сбежать в свой кабинет, когда позади меня звякает мелодичный колокольчик и в дверях появляется Глебов.

Емеля, твою мать!

Уже почти две недели, как я вернулась из Лондона, но так и не нашла времени призвать к ответу этого персонажа русской хреновой сказки. Но вот он — призвался сам!

Тогда, в разговоре с Реми, я даже не сразу поняла, о ком идет речь. Моего ребенка, вероятно, долго терзало любопытство, но когда день, насыщенный развлечениями, подошел к концу, Реми меня озадачил неожиданным вопросом:

— Мышка, скажи мне честно — а ты любила Емелю?

— Кого? — я прыснула со смеху.

Мне совсем не нужно было напрягать память, потому что знакомых с подобным именем у меня не было никогда. Реми почувствовал подвох и осторожно спросил:

— А как зовут моего настоящего отца?

И смех и грех! Сразу стало ясно, откуда растут ноги у Емели и, наверное, я бы хохотала в голос, если бы речь не шла о Глебове, говорить и думать о котором не хотелось совсем. Но игнорировать интерес Реми я не могла.

— Это Феликс тебе про Емелю сказал?

— Так и знал, что он меня развел! — разозлился Реми.

— Нет, милый, Фил просто перепутал имена. А твой биологический отец… Ты очень обидишься, если я не стану о нем говорить?

— Он плохой? — Реми смотрел на меня исподлобья.

— Я не знаю, сыночек… мне не хочется говорить о нем плохо, потому что мне он оставил на память самое прекрасное-тебя.

— Прости, — пробубнил Реми, опустив голову. — Фил предупреждал, что ты не захочешь говорить о нем. Ты, наверное, меня не очень хотела?

— Любимый, тебя я хотела каждую секунду. Хотела с тех пор, как твой папа, я имею в виду Демиана, сказал мне, что внутри меня живет маленький человек и все чувствует и слышит. Я с удовольствием рассказывала тебе сказки, пела песенки, разговаривала с тобой… Я очень тебя ждала.

— Я бы испугался, скажи мне моя подружка о беременности, а ты… ты ведь была еще младше.

 — Я тоже сначала испугалась. В тот момент я осталась без мамы… Но, к счастью, меня отыскал Демиан и помог мне развеять все страхи. Так что наш папа Демиан спас нас с тобой обоих. И, конечно, он был для тебя самым лучшим отцом!

И вот сейчас я с удивлением смотрю на Глебова — на того, кто вдруг претендует на звание отца моего ребенка. Господи, какое убожество! Он же взирает на меня с немым восхищением. Все так, как и должно быть.

— Ну что, Емеля, пойдем поговорим?

37.2 Диана

Глебов с недоумением смотрит на меня и даже оглядывается назад — не притаился ли упомянутый Емеля у него за спиной. В это же время в углу зала приоткрылась неприметная дверь и оттуда показалась голова моего Орка. Таким образом он решил обозначить свое присутствие, а с лица Глебова мгновенно сползла маска восторженного идиота и оно невольно скривилось в болезненной гримасе.

— Все хорошо, Андрюша, это безобидный гость, — успокоила я своего бдительного охранника и тот снова скрылся в комнате видеонаблюдения, а я перевела взгляд на посетителя: — Ну, и что ты застыл? Или ты на маникюр записался?

— Где мы можем поговорить? — резко спросил Глебов, обретя свой привычный надменный вид.

Я молча кивнула своему гостю вглубь помещения, предлагая следовать за мной.

— С чего это ты решила рвануть в индустрию красоты? Ты ведь вроде бы в строительство подалась, акционером, говорят, стала… — небрежно интересуется Глебов, словно мы старые приятели.