Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 119)

Я, как под гипнозом, отрицательно мотаю головой в ответ на риторический вопрос.

— Да это даже не важно, Ди, ведь все твои россказни о моей святой мамаше мало чем отличались от сказок о боевой мышке. И, самое смешное, что в боевую мышь я верил больше — она у тебя была более реальная, что ли… и очень мне напоминала тебя. А вот моя маман… — Реми издал издевательский смешок, — это какой-то совершенно невероятный персонаж, намешанный из приторного клубничного сиропа, райских цветов и душистых благовоний, а сверху обсыпан сахарной пудрой. И как вообще такая сладкая ангельская птаха догадалась раздвинуть ноги перед моим отцом?! Полагаю, он ее усыпил и отымел в миссионерской позе, дабы не осквернить ее чистые помыслы и не ужаснуть безгрешный взор своим неблагословенным пихальником…

— Замолчи! — прорычала я, сама не узнавая свой голос.

Реми вместе со стулом резко отпрыгнул от стола и замер, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

Вспыхнувшая во мне внезапная ярость погасла мгновенно, а Реми так и продолжал молча и испуганно таращиться на меня. Я и сама не понимаю, как это произошло, но я собственному сыну отдала команду, которой он был не в силах сопротивляться. Господи, прости, я действительно недостойная мать.

34.3 Диана

Я смотрю на своего любимого испуганного мальчика, а сердце разрывается от мучительного отчаяния.

— Реми, милый, расслабься, все в порядке, — ласково позвала я.

Он растерянно заморгал, после чего резко подскочил со своего места и сделал шаг назад. Что же я натворила, глупая истеричная дура?!

— Любимый, прости, что повысила голос, я, правда, не хотела — разволновалась очень и вот… Я никогда тебя не обижу, клянусь, что это вышло случайно!.. Ты ведь знаешь, что дороже тебя для меня никого нет и быть не может. Ты простишь меня, Мышонок?

— Ди, ты что — ведьма, что ли? — прошептал Реми, а страх в его глазах мгновенно сменился любопытством и азартом.

Ну, час от часу не легче! Теперь мой ребенок забьет свою сообразительную голову паранормальной ерундой. Но раскрывать ему сейчас мои способности будет непростительной глупостью. Не созрел мальчик еще для таких новостей.

— Ну, что ты, милый, какая еще ведьма? Фэнтези перечитал? Я просто очень разволновалась…

— Да ты глаза свои видела? Они… они…

— Засветились, а зрачок принял вертикальную форму? — пошутила я и тихо рассмеялась.

— Ну-у, вообще-то я уже ждал, что так и произойдет, — сконфуженно признался Реми.

— Ты ведь не раз наблюдал за отцом… Мне тоже иногда казалось, что его глаза мечут молнии. Просто нам обоим повезло или не повезло с таким необычным цветом. Во время эмоций радужка иногда переливается. Но, чаще всего, просто расширяются зрачки, как и у всех людей. Ничего необычного…

Мое объяснение Реми совсем не понравилось. И я его даже немного понимаю — круто, наверное, когда твоя сестра ведьма.

— Ас чего это ты так разволновалась? — со злом спросил Реми и снова плюхнулся передо мной на стул. — Раньше ты на меня никогда не повышала голос, а тут из-за какой-то…. - он явно подбирал слова пообиднее и, наконец, презрительно выплюнул, — какой-то блаженной монашки!

Я устало вздохнула и на несколько секунд прикрыла глаза, призывая все свое терпение, благоразумие и… Мудрость не призвалась.

— Реми, ты ведь уже взрослый мужчина, а, значит, должен понимать, что недостойно так говорить о женщине. Это не делает тебе чести, а напротив — выдает глупого и несдержанного мальчишку.

— Это ты сейчас говоришь мне из-за какой-то…

— Не какой-то, — резко перебиваю я, пока Реми не наговорил лишнего, — а самой прекрасной и чистой женщины и лучшего человека, которого я когда-либо знала.

— Неужели для тебя она лучше, чем я? — голос Реми звучит слишком опасно, но я не собираюсь позволить ему извалять в грязи память о моей мамочке.

— Она гораздо мягче, — я смотрю в глаза Реми и вижу в них обиду и злость, но не намерена извиняться.

— Наощупь уж наверняка мягче!.. — его развязный тон заставляет меня поморщиться.

— Ты просто маленький и глупый, — пытаюсь быть снисходительной.

Я не позволю себе сорваться. Вижу, что его злость набирает новые обороты, но снова стараюсь его понять и оправдать. Не вина ребенка в том, что он повзрослел и, изучив правила взрослой игры, ткнул меня носом в крапленые карты.

— Глупый, говоришь? Ты ведь только что клялась, что не обидишь меня! А теперь из-за какой-то сучки…

— Я лишь сказала правду, милый, а ты только что подтвердил свою несдержанность, снова перейдя на оскорбления.

— Да тебе-то какое до нее дело, что ты из-за нее на меня…

— Она моя любимая мамочка, Реми, — слова даются на удивление легко. — А я — дочь Алекса и внучка Демиана.

И пока Реми, растеряв боевой запал, подбирал свою челюсть, я коротко поведала ему, как когда-то неожиданно стала француженкой. Он не прервал меня ни разу, только периодически хмурился и кивал, вероятно, принимая на веру мой рассказ. Однако в умении логически мыслить моему ребенку не откажешь, потому что едва я закончила повествование, он тут же выдал:

— Так это что — я тебе и брат, и дядя в одном лице? — И тут же, буквально подпрыгнув на месте, добавил уже гораздо тише: — Э-э, погоди, так это значит, что твоя мама сначала родила тебя от Алекса, а потом меня от… — он оторопело посмотрел на меня.

— Нет, — я сделала пару глубоких вдохов. — Ты, малыш, родился почти через год после смерти моей мамы. И она никогда не изменяла Алексу, хотя и не видела его больше. У тебя другая мама, Реми. Очень молодая и…

— И несчастная? — рассмеялся Реми. — Похоже, о ней и сказать-то больше нечего!

— Я могу сказать с твердой уверенностью, что она тебя всегда очень любила!

— Что, кажется, не помешало ей от меня отказаться. Вот не зря же отец никогда не желал говорить о ней, а ты всю жизнь приплетала свою ангельскую мамочку, чтобы создать для дурачка сопливую сказочку. А почему бы вам всем просто не признаться, что моя мать — обычная шлюха?

Слова бьют наотмашь, и я вся съеживаюсь. Сейчас я ощущаю себя именно такой, как говорит мой сын — лживой шлюхой, и у меня уже совсем не осталось сил придумывать для Реми новую сказку. Об этом наверняка должен был позаботиться Демон еще до рождения малыша, а не сбрасывать неподъемный груз на свою, тогда еще юную, внучку-сказочницу. Но теперь это лишь моя ответственность. Рассыпалась моя нескладная история, и этого следовало ожидать. Сегодня я уже сказала слишком много для того, чтобы у Странника появился повод запретить мне видеться с сыном. Есть ли смысл плести очередную ложь? Спасет ли она нас? Сейчас мне так необходимо побыть одной…

 — Что ты молчишь? Я ведь прав? — Реми грубо дергает меня за руку.

— Милый, давай поговорим не сегодня, мне очень надо сейчас отдохнуть.

— Ты что — гонишь меня? — Реми недоверчиво смотрит мне в глаза.

Сегодня я уже непростительно много себе позволила по отношению к Реми и пока не понимаю, как смогу это исправить, но думать сейчас я просто не в состоянии. Мне слишком больно смотреть ему в глаза, и я совсем не уверена, что смогу выдержать очередное обвинение и разочарование. Я оказалась не готова к такому разговору…

— Конечно не гоню, любимый! Я отвезу тебя сейчас, а завтра, как договаривались, смогу забрать на целые сутки, и мы отлично проведем время. Все-все, что ты захочешь!..

— Вот только я совсем не уверен, что захочу провести это время с тобой. Не провожай!

Реми резко встал из-за стола, схватил в руки куртку и торопливым шагом направился к выходу. Я же с тяжелым вздохом поплелась следом. До школы целых три километра… Куда он собрался?

Около бара Реми, не оборачиваясь, прыгнул в такси, но я даже не попыталась его остановить или окликнуть. Знаю, что этим сделаю только хуже. Я села за руль своего "динозавра" и поехала следом. Не понимаю, куда вдруг подевалось мое волнение… Я не ощущала беспокойства и страха — лишь невероятную усталость, склоняющую меня в сон. И сейчас меня подгоняло только чувство ответственности. Неужели этот незапланированный хоккей забрал всю мою энергию?.. И нога еще так некстати разболелась…

Проследив за такси до места назначения и убедившись, что Реми вернулся в кампус, я окончательно выдохлась. Из меня словно выдернули стержень, и я вся обмякла. Очень захотелось свернуться калачиком прямо на водительском сиденье и уснуть. Но нет, так нельзя — надо ехать в отель.

Едва прикоснувшись к подушке, в сон я провалилась мгновенно. А разбудил меня громкий стук в дверь. Я взглянула на часы — едва перевалило за полночь. Оказывается, я и спала-то совсем ничего. Стук повторился, и я с трудом заставила себя сползти с кровати. Нахожусь ведь черт-те где… Кому в этой дыре я могла понадобиться посреди ночи?..

35.1 Феликс

Январь — 2019

Если бы у меня спросили, хочу ли я изменить свою жизнь, то со стопроцентной уверенностью я скажу — нет! Сейчас я благодарен судьбе за все, что со мной произошло. Кто-то скажет, что я так и остался больным ублюдком, и с большой долей вероятности будет прав. Но не пройди я весь этот путь, кто знает…

Возможно, я стал бы еще большим моральным уродом. Гребли бы с отцом синхронно в организованном им русле. Впрочем, там можно было и вовсе не грести, а плыть по течению, как это всю жизнь делает мой братец. Как там говорила моя маленькая безбашенная Бланка?.. Собачий хрен? Скорее уж собачье дерьмо.