Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 114)

— В таком случае, брысь отсюда оба, иначе я решу, что вы пытаетесь мне угрожать, и тогда вы уже нигде не всплывете, — я очень стараюсь не повышать голоса, чтобы не показывать свою нервозность, но мне очень не терпится избавиться от этого неуютного общества.

Надо было все же взять с собой Андрюшу — и разговор бы вышел очень коротким. А теперь мой Орк наслаждается обществом Риммочки и, вероятно, даже не заметил, что мой автомобиль находится в неподвижном положении совсем недалеко от дома. На маячке в моем авто он настоял сам, но пользы от этой сигналки, похоже, никакой. А я еще, дура, телефон в машине оставила — так спешила навстречу приключениям.

— Кажется, сейчас именно ты нам угрожаешь, — взывает Игорь к моему благоразумию. — Нам действительно необходимо поговорить. У отца серьезные проблемы…

— И это неудивительно после такого скандального признания! — я пожимаю плечами.

— С отцом я все понял, — отмахивается Игорь. Высокие отношения! — Диан, но ты говорила, что мой бизнес тебе неинтересен, а у меня ведь тоже начались проблемы с заказчиками…

— Ну бывает… Не у всех же есть талант! Займись чем-то попроще… Артурчику вон тоже нелегко, вы могли бы скооперироваться и — кто знает… Если долго пучится — что-то, да получится.

— Ты, бля**, издеваешься?! — взревел Глебов и перестал удерживать своего друга.

— Ив мыслях не было! — парирую я, краем глаза наблюдая за сжимающим кулаки Соболевым. — Но я ведь вас сегодня не звала и к беседе не подготовилась.

И в следующий момент я очень жалею, что не подготовилась.

— Я хочу видеть своего ребенка! — тяжелой кувалдой обрушиваются на меня слова Глебова.

— Не знала, что у тебя есть дети, — призываю все свое самообладание и бью в ответ: — Я слышала, что после травмы в подростковом возрасте, ты бесплоден. Поздравляю, если это ошибка.

— Твоя агентура работает отлично, Диана, но мои парни тоже не даром хлеб едят, — Игорь загадочно улыбается и выдает, как он думает, заготовленную бомбу. — Мой ребенок родился еще до травмы, и родила его ты.

Его парни! Знаю я этих двух обормотов! И сейчас я бы лишила их даже хлеба и воды. Женечка, поди, уже и думать об этом забыл. Призвать бы его сюда вместе с дружком шкафообразным — путь бы закончили начатое и добили уже этих незваных гостей.

— Я бы никогда не пожелала своей дочери такого папашу неудачника, — я тоже улыбаюсь Глебову, но он даже не обращает внимания на оскорбление и с блаженной улыбкой произносит: — Дочка… Ей ведь уже скоро пятнадцать? А как ее зовут, Диана?

— А это ты у своих шпиЁнов поинтересуйся, — я злорадно хмыкаю.

— О, да я смотрю — тут зарождаются крепкие семейные узы, — скалится Соболев, но я спешу умерить его веселье:

— После семейной жизни со мной он и загробной перестанет бояться. А ты, Артурчик, если не хочешь тоже стать бесплодным, то лучше не затевай больше подобных встреч по ночам, иначе будешь свое хозяйство чайной ложечкой прикрывать. Какие уж тут детишки! Все, пора мне уже, мальчики, — я разворачиваюсь к своему авто, но, кажется, в планах Глебова финал встречи должен выглядеть по- другому.

— Мы не договорили! — он перехватывает резко мою руку и тянет меня на себя.

Но мне уже не надо быть сильной и боевой девочкой, потому что рядом резко тормозит "Ниссан", чудом не опрокинувшись в кювет, а с водительского сиденья вылетает Андрюша. Аж самой жутко! Соболев от мимолетного удара падает, как мешок с неприличным содержимым, а из горла Глебова раздается страшный рев, когда мой Орк с хрустом заламывает ему руку. Я болезненно морщусь — ведь эта рука только срослась.

— В следующий раз, мальчики, лучше запишитесь ко мне на прием заранее, — произношу с нарочитым сочувствием и, когда Андрюша ведет меня к машине, оглядываюсь. — Мой охранник просто очень не любит, когда ко мне протягивают руки. Артурчик, если что, скажи бабушке, что это не я. Ладно?

*****

— Диана, мне уже страшно Вас отпускать одну, — басит Андрюша, провожая меня в аэропорт.

— Да что со мной может произойти на борту? — смеюсь я. — Ну, если только воздушные террористы…

Преувеличенно веселое настроение меня покидает, как только я прохожу паспортный контроль. Мой мальчик уже знает, что через несколько часов мы увидимся. Он ликует, предвкушая встречу. Я же скована страхом, потому что не представляю реакцию Реми на мое откровение.

 Сквозь иллюминатор я вглядываюсь в хмурое зимнее небо. Серые густые облака формируются в образ Демона.

"Ты не посмеешь испортить жизнь своему сыну, Диана!"

33.1 2016

2016, Февраль

"Ты не посмеешь испортить жизнь своему сыну, Диана!"

Пульсирует в висках, скребет по сердцу, горечью отравляет душу.

— Ди, да все это бред собачий! И надуманный! — доносится из соседней комнаты голос Феликса. — Детка, ну включи логику! Парень, заочно любящий свою маму, узнает, что она жива и тоже его обожает! Не бросила, не отказалась, не забыла, а всю жизнь стремилась навстречу… Да это же охереть какое счастье! А Реми у нас вполне адекватный, но главное, не забывай, что он пацан еще, и мама ему сейчас очень кстати. А лет через десять он тебе запросто может сказать: "Какого же хера ты, Мышка, столько лет тихарилась в своей норке?"

— Сорок три, сорок четыре, сорок… — прервав отжимание, я замираю над полом на вытянутых руках, — Фил, ты судишь по себе, а я, например, до сих пор нуждаюсь в маме и уверена, что с возрастом это не изменится.

Сорок пять, сорок шесть…

— Ну ведь ты же у нас девочка, нежное создание, — мурлыкающий голос звучит прямо над моей головой, и мое и без того напряженное тело становится натянутой струной. Я даже не услышала, как он подошел. — Перекачиваешь руки, малышка.

— Все под контролем, — ворчу я, ощущая себя неуютно под его взглядом. Могу даже безошибочно определить, куда именно он смотрит.

— Девочки, наверное, сильнее привязаны к мамам… — неуверенно рассуждает Фели. — И к тому же с твоей мамой вы были очень близки… Так ведь не у всех бывает…

Тебе-то откуда это знать?!

— Ты, кажется, опаздываешь, — напоминаю я, падая на живот.

— Когда передо мной такая попка, я никуда не спешу, — Фели наклоняется, обхватывает меня руками под грудью и поднимает с пола. — Я не сужу по себе, детка, потому что, кроме тебя, мне в этом мире не нужен никто.

Феликс прижимает меня спиной к своему телу и гладит мой обнаженный живот. Мышцы пресса под его ладонью начинают сокращаться и все мое тело напряженно вибрирует. Когда-нибудь я сойду с ума.

— Моя вкусная горячая девочка, — жарко шепчет Фил, оставляя на моей шее дорожку поцелуев.

Я не хочу его останавливать, я так устала бороться с собой, но…

— Фил, прекрати меня лапать, к тому же я вся вспотела, — резко отталкиваюсь от него, беспощадно разрушая атмосферу интимности между нами.

Отскочив на безопасное расстояние, поворачиваюсь к своему другу. Я очень люблю Феликса в джинсах и облегающих джемперах, но сейчас, в идеально сидящем классическом костюме угольного цвета, он выглядит умопомрачительно. Не представляю, как можно устоять перед этим мужчиной, но продолжаю быть устойчивой и несчастной.

— Да сколько можно, Ди! Что ты шарахаешься от меня?! Я на хера позволял всем этим шарлатанам копаться в моих мозгах, если единственная девушка, которая мне нужна, ни разу меня за х*й не потрогала! Бля, да не взглянула даже!

— Да видела я его, не заводись, — бормочу я совсем некстати, чем еще сильнее вывожу Фила из себя.

— Что, неужели настолько разочаровал? Кто тебе нужен, Диана? Нет бы ты сказала, что я тебя совершенно не завожу, но ведь ты хочешь меня! И даже не пытайся это отрицать!

Феликс тяжело дышит и смотрит на меня с яростью и отчаяньем. Конечно, я не собираюсь отрицать очевидное, но… Но за эти шесть лет тараканы в моей голове разжирели безмерно и пока они не обглодали полностью здравый смысл, я пытаюсь спастись:

— Фели, ты наверняка прав, но видишь только одну сторону. Ты мне слишком дорог, поэтому завтра я переезжаю.

— Подобная женская логика способна поджарить мозг самому циничному мужику, — Феликс опасно сощурился. — Может, пояснишь, пока я не превратился в закомплексованного импотента?

— А ничего нового, Фели! Скажи, сколько за этот год у тебя было женщин?

— Да я что, их считаю, что ли?

— Вот! Вот оно — ты даже со счета сбился, а ведь год только начался!

— Да что ты из меня дурака делаешь?! Немного их было! И знаешь, что? Их бы не было совсем, если бы ты вспомнила, что я не только твой друг, но и мужчина… Живой! Который чувствует! Да я знаю и чувствую тебя, как никто другой! Тьфу, сука! Как вообще никто!

— Знаю, но это пока, — я пячусь от приближающегося Феликса, который уже отбросил в сторону пиджак и теперь оттягивает галстук на шее. — Что ты собираешься делать, придурок? Ты ведь не станешь меня насиловать!

— Дура! Я хочу, чтобы ты почувствовала…

— Для этого вовсе необязательно раздеваться, Фил. Скажи мне лучше другое — ты был дважды хотя бы с одной женщиной?

— Это здесь при чем?

— При всем! Это самое главное! Ты ненормально полигамен! Это патология!

— Да что ты лепишь — говно, мед, пчелы? На хер мне повторно возвращаться, если ни одна из них мне не нужна? Мне не нужна с ними стабильность! Я не хочу, чтобы хоть одна девчонка, дважды напоровшись на мой член, считала меня своим парнем! Так я и трахаюсь в три раза реже среднестатистического молодого мужика! Только когда совсем приспичит. И, если хочешь, да — побывала одна мадам на моем х*ю дважды! Тебе легче?