Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 102)
— М-м… Один?
— Что — один? — не поняла я.
— Ну, сын у деда был только один?
— Нет, у него было двое сыновей, но только старший был бараном.
— Это как? — заржал Феликс, впрочем, не слишком весело.
— Мать у него была овцой! Старой, страшной и злобной.
— Это что — сага о зоофилах?
— Это… альтернативная реальность!
— A-а, ну-ну!.. А как, кстати, звали пастушьего сына?
— Филимоном его величали. Так вот, Филя нравился всем овечкам в округе, потому что был очень добрым и красивым пастушком, а еще он гениально играл на дудочке. И вот однажды, когда его ангел- хранитель улетел по своим ангельским делам, старая злая овца очень больно укусила Филимона и отравила своим ядом…
— Жесть! — прервал меня Феликс. — Извращенец пастух, ядовитая овца и е*анутый Филимон с дудочкой…
— Ну, почему е*анутый? Он ведь просто ребенок…
— Да осел он! Такой персонаж у тебя не предусмотрен? И что ты там уже себе нафантазировала? Укусила — это как? Думаешь, бешеная овца трахала бедного ослика? Нет! Не-э-эт! У него просто дудочка не встала, когда эта е*учая овца широко раскинула свои волосатые копыта!..
Рваная и сумбурная история Малыша меня очень больно ранила…
Тогда Фели едва исполнилось двенадцать лет. Отец был в отъезде, а Химера решила проконтролировать, чем занимается ее пасынок поздним майским вечером. Что за мысли бродили в ее больной голове, когда она пробралась к ребенку в комнату с балкона, одному богу известно…
Однако Химера застала мальчишку за просмотром порнушки, а он, застигнутый врасплох, даже не успел выдернуть руку из ширинки. Возможно, в этот момент Химера и вдохновилась идеей преподать Малышу "полезные" уроки. В тот вечер ему удалось отбиться, хотя страха мальчишка натерпелся. А спустя несколько дней он проснулся ночью и онемел от панического ужаса, потому что не смог пошевелиться под тяжестью навалившейся сверху туши…
Фели не стал посвящать меня в отвратительные подробности этой грязной истории. Да и я сама не жаждала их услышать. Все, что мне было нужно, я узнала.
— Пожалуйста, больше не надо переходить черту, Диана. Ты никогда не станешь моей… моей одноразовой…
— Почему одноразовой, Фели? О, господи, да я не о себе, — глядя какое мученическое выражение застыло на его лице, я поспешила уточнить, — почему все твои девочки на один раз?
— Послушай, я не хочу, чтобы ты считала меня больным ублюдком, поэтому… не стоит спрашивать. Просто, если позволишь, я могу быть рядом с тобой… Ты не бойся, я никогда не стану мешать твоим отношениям…
— Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь! — я с отчаянием смотрела на Фели и не знала, кого мне сейчас больше жаль — его или себя. Но я хорошо понимала, насколько сильно влипла. Кто же меня так проклял?
— Прости, ты права, это всего лишь эмоции. Наверное, мне очень не хватало Бланки, а ты… ты сумела занять собой все мои мысли, смогла меня отвлечь, даже изменить… Я почти перестал ненавидеть… Это очень тяжело — постоянно жить с ненавистью из- за своей же слабости и трусости.
— Да о какой ты трусости говоришь? Что ты, ребенок, мог сделать в той ситуации?
— Я говорю о своей трусости. Я боялся… панически ее боялся! Она могла бы меня даже не запугивать, я бы все равно ничего не рассказал… потому что… — он нервно передернул плечами, — это самый позорный опыт для мужчины.
— Ты был слишком маленьким мужчиной, чтобы упрекать себя за слабость, а тем более испытывать вину за чужое преступление.
— Ты очень сильная, Диана, и у тебя всегда находятся нужные слова,
— грустно улыбнулся Феликс. — Прости, что я не слишком разговорчив. За все прости. И я очень не хочу тебе сопротивляться, поэтому не вынуждай меня… пожалуйста.
— Ты и так долго сопротивлялся, Малыш. Чуть комплекс неполноценности во мне не развил. И куда же ты теперь от меня денешься!..
*****
Дом затих и погрузился в сон. Я спустилась на третий этаж и прислушалась, задержавшись у апартаментов Химеры. И как она может спокойно спать? Я с трудом подавила в себе желание войти и придушить ее во сне. Но так ведь эта тварь тогда и страдать не будет… Поспи еще несколько минут, старая овца, прежде чем твоя потрепанная шкура украсит собачью будку.
— Ты чего тут, дочка? — мягко спросил Диего, когда я вошла в его кабинет.
Он выглядел очень уставившим и измученным, но для него у меня не осталось жалости. Не в этот раз.
— Хочу отвлечь Вас от текущих проблем…
— Решила меня немного развлечь? — старик по-доброму улыбнулся.
— Не совсем… Знаете, Диего, если нанести сильный удар по голове, то о ноющем сердце на время забываешь.
— То есть ты сейчас хочешь… — Диего недоверчиво меня рассматривал и по-прежнему продолжал улыбаться.
— Наверняка Демиан ничего не говорил Вам о моих… м-м… необычных способностях, — я выдержала небольшую паузу и продолжила: — Я люблю Вашего сына.
— Надеюсь, это не Хулио? — жестко ухмыльнулся Диего, отчего у меня даже руки похолодели, и я вдруг вспомнила, что по закону жанра, свидетелей всегда убирают.
Господи, о чем я только думала, когда потащилась с разборками к старому и опасному демону?!
— Ваш Хулио не достоин даже упоминания, — наступаю я на хвост своему страху, — я говорю о Феликсе.
— Так ведь это хорошо, девочка, — осторожно заметил Диего. — Мне кажется, что мой сын к тебе очень привязан. Глядишь, и поженим вас… А?
— Не получится. Пообещайте мне, что о нашем разговоре никто не узнает, кроме… Вашей жены, — произнесла я, тщательно маскируя дрожь в голосе.
— Химена? А она-то при чем?..
— Она знает ответы на вопросы, которые до последнего времени мучали Бланку, потому что только ей в этом доме было дело до Феликса. Я пообещала Бланке, что разберусь.
— Ах, вот оно что! — рассмеялся Диего. — Ну так бы сразу и сказала! Вот ведь неугомонная егоза — даже оттуда умудряется командовать. Ну, рассказывай, что за важное задание поручила тебе моя внучка.
Ну, если Диего воспринял это, как приказ Бланки, то, пожалуй, так даже лучше…
Эй, Бланка, ты слышишь? Только нос там не слишком задирай!
— Пригласите, пожалуйста, сеньору Химену, — попросила я старика.
— Деточка, а давай дадим отдохнуть не очень молодой женщине.
На том свете отоспится!
— Вы знаете, что можете никогда не увидеть внуков от Феликса? Ему сейчас восемнадцать, а его сексуальная жизнь началась в двенадцать и тогда же сразу закончилась.
— Боюсь, у тебя недостоверная информация, Диана, — посерьезнел Диего.
— Боюсь, Вы вообще не в теме! Или Вы о его беспорядочных связях? Ну, если от минета с использованием презерватива хоть одна девушка забеременеет, то считайте, Вам крупно повезло. Ваш сын ненавидит женское тело, а особенно… самые интимные органы. Он никогда не целует девушек и не притрагивается к ним. И себя не позволяет трогать! И ни с одной девушкой не встречается больше одного раза…
— Почему? — торопливо поинтересовался Диего. Видимо, слухи и до него доползли.
— Если я Вам расскажу, Вы меня здесь и убьете. Поэтому я хочу, чтобы рассказала Ваша жена.
Под страшным взглядом старика мне захотелось упасть в обморок, а очнуться уже в Париже. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он заговорил снова:
— Почему ты думаешь, что она захочет отвечать на твои вопросы?
— Она не захочет, — я нервно сглотнула. — Я… могу заставить говорить.
Диего снова замолчал и теперь разглядывал меня, как диковинную зверушку, а я в который раз проклинала свои чертовы способности.
— А меня ты тоже можешь заставить говорить?
— Чисто гипотетически — да… — Помоги мне, Господи! — Но сейчас вряд ли смогу, не хватает эффекта неожиданности.
И опять молчание — долгое, мучительное, страшное…
Наконец, Диего берет в руки мобильник и спустя почти целую минуту произносит в трубку:
— Химена, зайди ко мне в кабинет… Быстро, я сказал! — и, отключив звонок, снова уставился на меня тяжелым взглядом. — Ты очень смелая девочка… Безрассудно смелая…
— Иногда со мной бывает, — лепечу я и надеюсь, что мое подрагивающее веко — это лишь внутренний тик. — Диего, я хочу уйти из этого кабинета, как только Вы поймете, что информация стоит Вашего внимания. Я не смогу это слушать. Я разбужу Феликса, и мы уедем в аэропорт. Не хочу, чтобы он о чем-то догадался. Он не простит мне, если будет знать, что Вы в курсе. И Вас не простит… И, пожалуйста, не смотрите на меня так страшно, а то у меня может не получиться. Вы… Вы меня пугаете.