Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 67)
— Кир, я тебя хочу, — сонно бормочет Айка.
— Серьезно? — я недоверчиво разглядываю расслабленное тело, сомкнутые веки, губы… Вот черт!
Я-то совсем не против, но ответа так и не последовало — Айка уже спит. У меня же сна ни в одном глазу. А теперь и всё остальное проснулось. До этого как-то не до секса было. Сначала я был в шоке, потом, не выходя из него, знакомился с дочками. Потом мы их купали, кормили, а Айка виновато оправдывалась, что очень хотела кормить малышек грудью хотя бы до года, но её едва хватило на пять месяцев — и молоко совсем пропало. А я чувствовал себя ещё большей сволочью — и за её оправдания, и за такие непривычные слёзы. Убил бы за каждую слезинку!.. А кого? Себя — никак, меня и так с ними долго не было.
А потом Айка доверила мне укладывать спать Кирюшу. Это оказалось испытание меня на профпригодность и стрессоустойчивость. Я даже при первом восхождении в горы так не волновался. Но справился! Айка даже удивилась и сказала, что у меня получилось лучше, чем у неё. Обманула, наверное, но я всё равно радовался и улыбался, как чокнутый, и долго не решался передать дочку в мамины руки. А моя младшенькая, сероглазая Лиечка, к тому моменту давно уже спала.
В общем, те ещё испытания! И про секс я грешным делом подзабыл. А теперь вот вспомнил… а как? Тут же дети! Айка говорит, что Кирюша спит иногда очень чутко. Я осторожно заглянул к ней в кроватку…
Таращусь в соседнюю кроватку — такая же. Вот чёрт! Интересно, а Айка их различает, когда они спят?
Телефон снова ожил, и, выругавшись про себя, я с удивлением обнаружил на экране физиономию Геныча. Вот же не спится ему! Подхватив мобильник, я поспешил выйти из комнаты.
— Здорово, Кирюх, а я уж боялся, что ты спишь, — прорычал он мне в ухо.
— А теперь не боишься?
— Ты чего там еле шепчешь?
— Геныч, так-то ночь уже… не заметил? — прикрыв микрофон ладонью, я торопливо спустился по лестнице на первый этаж. — Что-то случилось?
— А почему обязательно случилось?.. А что, просто поинтересоваться у друга, как его дела, я не могу?
— Всё отлично, Геныч, — бодро заверил я, решив повторно не намекать на позднее время. — Спасибо, что спросил.
— Точно? — недовольно и недоверчиво переспросил Геныч. — А может, у тебя новости какие есть?..
— Геныч, а я не понял… ты что-то знаешь?
— Я? А ты?..
Ночной диалог двух идиотов. Я раздраженно скрипнул зубами, а войдя в кухню, наткнулся на две пары глаз — зелёные и светло-карие.
— Зд-дравствуйте, — прошептала зеленоглазая.
— Кирюш, мы помешали? — неожиданно робко пискнула Сашка.
— Добрый вечер, — брякнул я и, вспомнив, что на мне только трусы, прикрыл пах мобильником.
— Это ты мне, что ли? — раздалось рычание снизу. — Э, Кирюх, ты где там?..
— Ой, какой знакомый противный бас, — включилась уже привычная Сашка и, подскочив ко мне, наклонилась и прошипела мне… короче, в мобильник: — Неужто решил настучать, бегемот?
— Это кто?! — громко оторопел Геныч, но тут же сориентировался. — Рыжая, ты? Ты чего там делаешь? А вы где, вообще?..
— Ты не вовремя, мальчик-звонарь, — томно выдала рыжая ехидина.
— Саш, тебе так удобно? — я отхожу на шаг назад, потому что её рот находится в пяти сантиметрах от моего паха и разделяет их только мобильник, из которого рычит Геныч:
— Кирюх, ты где пропал?.. Я ж тебе звоню! Что эта рыжая там своим помелом вращает не по делу?
А ко мне торопливо подбегает хорошенькая зеленоглазка Стефания и протягивает фартук:
— Вот, возьмите, п-пожалуйста, — она смотрит на меня виновато и, будто случайно, бедром отталкивает сестру.
— Унылой ночи, урод! — гаркает Сашка, и я не выдерживаю, зная как остро Геныч реагирует на «урода»:
— Саш, жало прищеми, — цежу, прикрыв микрофон, и подношу телефон к уху:
— Здесь я, Геныч, извини…
— Да проехали, Кирюх, это просто такой сорт баб… у них же, как у мандавошек, — ни тормозов, ни авторитетов. Ты лучше побереги мою неокрепшую нежную психику, — сокрушается Геныч, пока я прикрываю нижний фасад цветастым фартуком. — Скажи, ты почему с этой рыжей? А Ниндзя где, ты её видел? Тебе бегом к ней надо!
В случае с Генычем никакой громкой связи не нужно, поэтому Стефания прячет улыбку в ладошку, а Сашка что-то зло шипит, но я её не слушаю:
— Я здесь, у Айки дома. Слышь, Геныч, мне показалось или ты узнал о детях раньше меня?
— А ты уже знаешь? — радостно протрубил Геныч. — Ух!.. Я тебя поздравляю, брат! Ну, Кирюх, ты ювелир! А как ты Жеку лихо обскакал! А вы крёстных ещё не выбрали, а? Я не против… ты это… Кирюх, ты не думай, я сам только сегодня узнал!
— Ага, — вклинилась раскрасневшаяся и злая Сашка, — а заодно расскажи, как ты Айке угрожал!
Стефания ширнула сестру в бок, а я с недоверием попытался переварить услышанное, но тут взорвался Геныч:
— Кирюх, да заткни ты ей рот чем-нибудь подручным, а то ведь мой кляп она точно не вывезет!
— Геныч, ты фильтруй свой лексикон, да?.. И я не понял, что там с угрозами?
— А всё с ними нормально, Кирюх, угрозы в силе! Захочешь отполировать моё табло — я к твоим услугам! А если б твоя Ниндзя перелётная опять от тебя свинтила?.. В прошлый раз ты в мясорубку полез… а дальше чего ждать? А вдруг ты, окрылённый тоской, попрёшь на очередной небоскрёб без страховки? А любовь, брат, она ни хера не окрыляет до такой степени — она, сука, размазывает нормальных пацанов!..
— Что ты несёшь, Геныч?
— А то! Я подстраховался, ясно? И не обижал я твою Ниндзю… но сказал ей, что жду до полуночи. Я, между прочим, и так вам лишний час дал. И пусть ещё спасибо скажет, что вообще выжидал! У меня просто с техникой были… неполадки, короче. А я пока с новой мобилой разобрался, пока контакты восстановил… Но, главное, что ты уже всё знаешь.
— Геныч, — прерываю его.
— Что? — в голосе напряжение. — Злишься на меня?..
— Спасибо тебе, брат.
— А-а, да ладно… — смутился Геныч. — Мне-то что…это вон, Ниндзе твоей спасибо за подарки!.. А, и ещё Рыжей передай, что я её перехотел. Вот так-то! Короче, «была без радостей любовь, разлука будет без печали».
— А что это у вас тут за ночное собрание? — в дверном проёме возникла Айка и, щурясь от яркого света, распорядилась: — Кир, снимай фартук и пошли, дело есть!..
Глава 59 Кирилл
«Мы едем-едем-едем в далёкие края», — мурлычет Айка, развлекая малышек.
И пусть края, в которые мы едем, не слишком далёкие, но тащимся мы уже почти час. Водить я люблю, скорость, грешным делом, — тоже, но сейчас мне реально страшно в этом потоке торопливых беспредельщиков везти моих девочек. А ещё Геныч с утра добавил нервяка, рыча в трубку, какой я хреновый отец, да и муж из меня бесперспективный, если я позволяю маленькой девочке водить огромную машину, да ещё перевозить в ней малышей. Так вот он, как будущий крестный (к слову, его ещё никто не назначил), категорически против. И не поленился же раздобыть среди ночи статистику аварий, чтобы утром вынести мне мозг.
Мне же за глаза хватило вчерашней встряски, поэтому сегодня я водитель, телохранитель и — чёрт, до сих пор в себя прихожу! — отец двух маленьких нарядных красавиц, задорно аккомпанирующих моим сумбурным мыслям. Уже в пути звонки поперли один за другим — Жека, Наташка, Макс…
Ну, Геныч! Вот же звонарь! — права была Сашка. Но я включил зрение на сто восемьдесят градусов, и звонки упорно игнорирую. По-хорошему, сперва надо бы родителей обрадовать, и страшно — лишь бы мамино сердце справилось с двойной дозой счастья. Но мама с отчимом рванули открывать дачный сезон, а тащить детей за сто пятьдесят километров от города я пока не готов. Да и отца, как обычно, нет в городе.
— Кир, а ты быстрее можешь? — психует Айка. — Плетёшься, как черепаха, у меня уже все песни закончились.
— Не могу, — терпеливо повторяю уже в третий раз. — Ну, если нет песен, давай сказку, что ли…м-м?
— Сказку! — передразнивает меня Айка писклявым голосом. — Как дед на… украл коляску. Девчонки, ваш папа сцыкливый тихоход.
Я усмехаюсь.
— Не наговаривай, у меня масса достоинств.
— Не будем их взвешивать при детях, — хихикает Айка и объявляет: — Итак, девочки, сказка! Жила-была трудолюбивая зайка. И вот построила она себе в лесу избушку, огородила ее высоким забором с башенками, посадила во дворе дерево и подумала: «А зачем мне сын, когда у меня уже есть две чудесные дочечки?»
— Но тут ещё важно упомянуть, что дочек она увела у отца обманным путём, — вклиниваюсь я в сказку, — потому что это была очень упрямая и взбалмошная зайка. И недальновидная!
— Однако их папаша, высокогорный баран, даже не заметил пропажи, — парирует главная рассказчица. — Он как раз покорял очередную вершину.
— Какой баран? — возмущаюсь. — Волк!
— Волки, к твоему сведению, не передвигаются со скоростью пятьдесят километров в час и не бывают высокогорными. Поэтому смирись. Но наша сказка и не об этом. Главная тема — жилищный вопрос! Пустила, значит, зайка к себе пожить белочку и лисичку, и получилась у них дружная семья. Правда, там ещё гиена напрашивалась, но зайка была уже ученая и не пустила к себе эту хищницу. И вот однажды… баран вспомнил о своей любимой, спустился с гор и решил забрать зайку с детками в свою скучную тесную пещеру. А это аж на десятом этаже большой горы! А был бы он волком — не ломился бы из леса! — обиженно подытожила Айка.