Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 69)
Сейчас мне и не найти подходящих слов. Я просто молча киваю, и ещё крепче обнимаю мою Айку.
— Так, цыц, малявки, предки на месте, — командует Гор, заглянув в машину. И уже мне с заметным облегчением в голосе: — Не забудь, через неделю, во вторник!
— А… что у нас будет через неделю? — встрепенулась Айка.
Глава 60 Кирилл
Неделю спустя
Погода как по заказу. Весна будто с цепи сорвалась — врубила солнце на полную мощь, согревая умытый дождём преобразившийся город. Увлекла в своё пьянящее безумие, обрушилась вспышкой молодой зелени, буйством гормонов и-и… прощай разум и сон. Чувствую себя, как ошалевший от первой любви подросток — стояк на изготовке, мозги на каникулах. «Кир, похоже, у тебя весеннее обострение», — пожаловалась недавно Айка, старательно пряча довольную и хитрую улыбку.
Да как угодно! Главное, что мой «диагноз» не помешал мне завершить сделку с Рябининым, и теперь кофейня в Айкиной собственности. О том, что при желании это помещение и так досталось бы ей в подарок от отца, я стараюсь не думать. Что поделать, если её папаши возникают, как грибы после дождя, а при таком количестве таинственных опекунов не так-то просто удивить мою Айку. И всё же я попытаюсь. Ради того, чтобы видеть на её лице счастливую улыбку, мне пришлось вступить в тайный сговор с кучей народа.
Но я счастлив, как никогда! И уж, конечно, весна здесь ни при чём — это всё моя шальная Гейша — моё острое помешательство, моя дерзкая неукротимая революция.
Свернув на мост, я прибавляю газ. Айка припала к стеклу и восторженно разглядывает огромное, покрытое рябью сизых волн водохранилище, над которым носятся оголтелые крикливые чайки.
— А всё-таки красивый у нас город… да, Кир? Вот так мотаешься целыми днями за рулём, как угорелая, и ничего не замечаешь. Езжай чуть помедленнее, — она опустила стекло и глубоко вдохнула влажный весенний воздух.
Ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, разметал её длинные чёрные волосы, щекоча мое лицо шелковистыми прядями. Я успел поймать губами несколько волосинок, прижал…
— Ай! — запищала Айка, перехватывая волосы ладошкой, и повернула ко мне очень серьёзное лицо. Но тут же заулыбалась и наклонила голову набок, а у меня аж дух перехватило.
Я каждый день говорю ей о том, какая она красивая. Много раз за день. Айка не слишком любит комплименты и всегда убегает от этой темы. Кажется, она до сих пор не может поверить, что я ею любуюсь. Вот и сейчас я уже окосел, подглядывая за моей Гейшей. Сегодня она изменила своему любимому чёрному цвету и облачилась в провокационный бежевый костюмчик, состряпанный из короткой юбочки и пиджачка с очень завлекательным вырезом. «Это не пиджак, а жакет, двоечник!» — возмущалась Айка ещё несколько минут назад, скрывая от меня за полами этой тряпочки своё соблазнительное стройное тело. Да и похер, как называется эта штуковина, когда это лишь очередная обёртка для моей вкусной конфетки.
— Я уже говорил тебе, какая ты сегодня красивая? — спрашиваю очень серьезно.
— Что, только сегодня? — Айка капризно надувает губки. Как же мне нравится, когда она так делает.
— Сегодня особенно залипательная. Как никогда!..
— Ты же вчера так говорил!.. — она обвиняюще тычет в меня пальчиком.
— А вчера была, как никогда раньше.
— И что это значит — что раньше я была не очень, да?
— Ты всегда была очень… даже пять лет назад. И с каждым днём становишься всё красивее. Думаю, это потому, что рядом с тобой правильный мужчина.
— А-а, так вот в чём секрет! Глянь, а так — тоже красивая? — она корчит смешную рожицу, и я, усмехнувшись, согласно киваю. — А если бы я надела штаны с отвисшими коленками?
— Я бы не забыл, что под ними самые классные ножки.
— М-м… тоненькие… — разочарованно тянет Айка.
— Идеальные — стройные и такие сильные!
— Врёшь ты всё, — смущённо и весело фыркает она. — Просто тебе что-то от меня нужно.
— Это точно, — с готовностью соглашаюсь, съезжая с моста на набережную, и продолжая искоса пялиться на эти точеные ножки, способные обнимать меня до боли в ребрах. Очень приятной боли.
Айка оглядывается и произносит задумчиво:
— Слушай, Кир, а высоченный этот мост… страшно, наверное, оттуда прыгать?
— Наверное, — я пожимаю плечами в ответ на этот неожиданный и странный вопрос.
— Но тебе было страшно?
Я сбавляю скорость и смотрю на Айку, но встречаю совершено невинный взгляд. Она знает? Но откуда? Отпираться, конечно, глупо, но и развивать эту тему у меня нет ни малейшего желания.
— Не знаю, страшно, наверное…
Ответил я, в общем-то, честно, потому что в тот момент, когда я сиганул с этого моста за жертвой несчастной любви, инстинкт самосохранения за мной не успел. Он нагнал меня в полёте или уже в воде… точно не помню. Но когда я вынырнул посреди того, сковывающего холодом, непроглядного кошмара, страшно стало так, что я напрочь забыл, зачем я там плаваю. Спасибо самоубийце — похоже, она передумала умирать и подала голос. А в сложившихся обстоятельствах было уже как-то не по-джентльменски позволить ей утонуть. Пять лет уж прошло, но свой страх я запомнил.
— Кир, а ты правда не знал, что я все видела? Я ведь тоже была на мосту в тот вечер. Знаешь, а ведь именно тогда я тебя выбрала… поняла, что ты мой герой и таких, как ты, больше не бывает!..
Айка заглядывает мне в глаза и начинает рассказывать, вспоминать так пылко, эмоционально, что теперь мне ещё меньше хочется говорить об этом. Да и о чём? Рассказать ей, как я героически зассал, едва очухался под толщей ледяной воды? Или о том, что своим героическим прошлым я обязан прежде всего Рябинину? Ответь он взаимностью на чувства девушки — она бы не улетела с моста, и я бы не стал Айкиным «героем». Судьба, однако!
Интересно, Айка знает, какой роковой мужик её папаша? Об этом в её восторженных воспоминаниях ни слова, но что ж, тем лучше. Сносить нимб над Рябининым — точно не моё дело, да и Айке лишние разочарования ни к чему, ей и так с лихвой перепало в жизни — на десятерых хватит.
Я по-прежнему продолжаю хранить молчание, но теперь уже думаю о другом — как вообще эта девочка сохранила в себе способность любить, сострадать, восхищаться?.. Вот, где истинные отвага и мужество! И при этом в ней столько женственности и нежности… Невероятная моя!..
— …Вот тогда я в тебя и влюбилась, а может, и ещё раньше… Тогда я просто не сразу это поняла, а теперь точно знаю… — Айка внезапно осеклась, её рот приоткрылся, а бархатистая кожа на груди покрылась мурашками. — Эй, ты чего так смотришь, Кир? Ты вон, на дорогу смотри… как-никак у нас дети… Да что не так-то?
— А… эта твоя Люся с девчонками справится?
— Если ты нас угробишь, то — нет. А понянчиться один-два дня — за милую душу! Она, кстати, ещё меня учила с ними справляться, когда девчонки только родились. Не волнуйся, Люся очень хорошая и надежная, знаешь, как папа её ценит и… эй, Кир, ты куда? С ума сошёл, ты чего творишь?!
Но безвозвратный механизм уже запущен и, переехав тротуар, я уверенно направляю машину к зарослям кустарника, огораживающего песчаный пляж.
— Ой дурачо-ок! — восхищённо шепчет Айка, озираясь по сторонам. — Ты чего задумал?
— Трусы снимай — узнаешь!
— Ой, это ограбление?! — радостно взвизгнула Айка.
— Это… — я хочу прорычать, что это изнасилование, но некстати начинаю ржать. — Слышь, подруга, ты мне настрой не сбивай.
— Да твой настрой теперь не согнёшь, — сбросив туфли, Айка взобралась на сиденье и быстро стянула юбочку через ноги.
Разом растеряв веселье, я выискиваю глазами подходящий пятачок и, прогнав машину по кочкам, жму на тормоз.
— Если опоздаем, Гор нас с тобой уничтожит! — хихикает Айка и тянет вниз трусики. — Ну-у? И чем займёмся?
— Даже не знаю… из развлечений у меня с собой только это... — я торопливо расстегиваю брюки.
— ЭТО как раз то, что нужно! Похоже, он от меня в восторге… а?
— Мы оба в восторге, — я стремительно теряю голос и тяну к себе Айку за волосы. — Ты ведь у нас совершенство… ну или почти.
— Почти? — она упирается.
— Кое-что я всё же намерен изменить в тебе, моя игривая Скрипка.
— Фамилию? — мгновенно догадывается она и послушно перебирается ко мне, а в чёрных глазах уже черти пляшут.
— Идеальная женщина, — я быстро расправляюсь с пуговицами на её жакете. — Такая сообразительная… красивая… и только моя…
— В богатстве и в бедности, — прерывисто шепчет Айка и медленно седлает меня.
— В горе и в радости, — выдыхаю в приоткрытые манящие губы, стискивая упругие ягодицы.
— Клянусь любить тебя…
***
Нагоняя потерянное время, мы мчимся по залитой солнцем набережной, настроение преотличное и, кажется, нет предела моим силам и возможностям.
— Сексуальный маньяк, — довольно ворчит Айка, приводя себя в порядок.
«Кто бы говорил!» — усмехаюсь про себя. Если б не Айка, я бы, как дурак, так всю жизнь и считал, что самое подходящее место для секса — собственная квартира. Как же скучно я жил!
— А ты хоть успел разглядеть, какое на мне роскошное бельё? Между прочим, для тебя старалась.