Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 52)

— Да, сравнение прямо в кассу. Ты, Геннадий Эдуардович, так и будешь голым сидеть? Чего тебя перемкнуло вдруг? Да и вообще, в чём проблема, стань боссом или тренером — и все будут по батюшке обращаться.

— Думаешь? — хмуро отозвался Геныч. — А мне иногда кажется, что меня даже собственные дети будут Генычем называть. А уж Даня — как пить дать.

— Какой Даня? — не понял я.

— Такой! Ты, Кирюх, как лунатик стал со своими гейшами. Данила, чтоб ты знал, — это мой крестник и твой племяш.

— Вот вы придурки! — меня разобрал смех. — Там ещё, может, девочка родится, а вы её уже Даней окрестили.

— Не-не, Эллочка говорит, что точно Даня, а материнское сердце не обманешь. Хотя девочка — тоже хорошо… да? Я бы хотел девочку… а ты?

Вопрос застал меня врасплох. Помню, когда Алёна попыталась пришить мне отцовство, мысль об общем ребёнке вызвала панику. Правда, кратковременную, потому мозг быстро включился и напомнил, что с Алёной это исключено. А сейчас… планировать ребёнка я мог бы и желал только с одной женщиной, но представить мою маленькую хрупкую Айку мамой… да какое там — у неё и детства-то не было. А мне ещё столько всего с ней хочется! Ну, лет через… несколько и детей, конечно, захочется, и тогда всё равно — мальчик, девочка… да хоть двоих друг за другом, лишь бы здоровые были.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я о детях как-то не думал…

— Ага, Жека как-то тоже не думал, но аномальная погода внесла свои коррективы, — Геныч громогласно заржал и начал одеваться. — Кирюх, а ты, кстати, куда сейчас?

— Сначала в «Гейшу».

— Н-да? — скис Геныч. — А может, не сегодня? У меня есть отличное предложение.

— Нет, надо проверить, всё ли пацаны успели сделать, а то уже завтра барную стойку привезут. И этот ещё чёрт Рябинин приедет… с ревизией.

— Кирюх, какая ревизия? Ты за аренду ему заплатил! Он тебе что, ещё и диктовать будет, куда цветочные горшки рассовать? Он что за хер-то?

— Ну, я ж ещё не выкупил помещение. А вдруг я ему там несущую стену вынес?

— А может, ты не будешь торопиться выкупать? Мало ли… а вдруг не попрёт эта тема?

— Значит, другая попрёт! Место отличное, и пока Рябинин не взвинтил цену, надо брать. Захочет Айка — перетащит туда своё агентство. Зато этот упырь не станет её доить каждый месяц.

— А если у вас с ниндзей не срастётся? Это я так, чисто гипотетически предполагаю. Не, ну а вдруг, Кирюх, в жизни всякое бывает.

— Не бывает, — отрезаю грубо, потому что понимаю, за что переживает Геныч. — А если чисто гипотетически, то тем более! Мне будет намного спокойнее знать, что Айка независима от арендодателя, потому что Рябинину я вообще не доверяю.

— Да? А чего мы о нём ещё не знаем? — задумчиво вещает Геныч.

— Практически всё мы не знаем. Короче, закрыли тему!

— Да не вопрос! А после «Гейши» ты куда?

— К Айке домой.

— Прям домой? Тогда я с тобой! — оживился Геныч. — Мне эта рыжая Александрия аж приснилась недавно. Я не рассказывал?

— Нет, Геныч, Александрина отменяется, потому что в дом я заходить не буду.

— Что, опять ночной дозор? — сочувственно интересуется друг.

Полагаю, это риторический вопрос, поэтому отмалчиваюсь. Да — и опять, и снова, и так каждый вечер на протяжении почти полутора месяцев я занимаю свой пост, скрыв машину за соснами, и тупо таращусь на дом — час или два. А иногда просто забываюсь или засыпаю, и уезжаю, когда объект наблюдения, да и весь город погружаются в сон. Зачем я это делаю? Сам не знаю. Может, в попытке не пропустить появление Айки… но, скорее всего, просто от тоски по ней.

Не очень-то это хорошо — подглядывать за чужой жизнью, но на сегодняшний день это единственная доступная мне опция. Пару дней назад в окне второго этажа увидел Сашку в одном белье и почувствовал себя извращугой-вуайеристом. Правда, вместо заинтересованности испытал раздражение и на неё — за то, что не завесила окно, и на себя — потому что продолжал пялиться. Потом просто тупо таращился на закрытые ворота. Как баран.

— …А она, слышь, подходит ко мне голая… опускается на колени и спрашивает: «Геннадий, что я ещё могу для Вас сделать?» А я и так с трудом держу себя в штанах, в горле всё пересохло… и говорюей : «Александрия, мне б водички холодненькой…», а она мне: «Я сейчас мигом — одна нога здесь, другая там...» А это ж моя любимая поза!.. Ну и всё — какая тут, на хер, водичка?..

— Это когда было? — в полном охренении я таращусь на Геныча.

— Что — когда? Сон тебе рассказываю! — рычит он. — Вот ты придурок, Кирюх!.. Такую подачу мне обломал! А главное, сон такой реалистичный… Всё, пала твоя Александрия! Дело за малым! Ты ж сам видел, что она уже клюнула.

— Отвали от неё, Геныч, не клюнула она!

— Почему это?

— Потому что клюва у неё нет. А муж есть!

— Так это… он же вроде бывший… — гудит Геныч, но под моим взглядом тушуется: — Не, ну если там любовь… Хотя Жека меня понял бы. Ты вот неправильный, Кирюх. Любовь, она ж ведь, как костёр — она без палок не горит. На чём ты сам-то держишься?

— Геныч, а ты в этом большой эксперт?

— Ну… и не полный профан. Но! Даже Мишаня Булгаков говорил, что недоброе таится в мужчинах, избегающих игр, вина и общества прелестных женщин... и чего-то там ещё. Так вот они либо больны, либо втихаря всех вокруг ненавидят.

— Понял, — я забросил в сумку полотенце и вопросительно уставился на Геныча. — Ты едешь?

— А есть варианты? — Геныч подпрыгнул на месте, принял боевую стойку, сделал пару выпадов в воздух: — Ху-ху! Всё, по коням! — И двинул за мной к выходу.

— Кирилл Андреевич! — Майка, мой новый инструктор по спортивному альпинизму, красиво несётся по коридору нам навстречу.

Добежала. Глаза блестят, грудь вздымается… Геныч волнуется.

— Кирилл Андреевич, я узнала насчёт солярия. Б/у, но в отличном состоянии и не очень дорого! Ну что, берём?

— Берём. Но летом.

— Да кому он летом нужен? — Майка расстроенно скривила губы. — Надо сейчас хватать, и так уже сезон прошляпили.

— Тем более, — я развожу руками. — Тогда не будем бежать за последним вагоном, а дождёмся новый сезон и сядем в первый.

— Но у нас же отлично идут дела, а сейчас такой наплыв, — пытается на меня давить наглая девчонка. — Там всего-то денег надо…

А сколько мне ещё надо в «Гейшу»!.. И, когда я собираюсь указать Майке на её место, активизируется Геныч:

— Майечка, не надо дуть такие красивые губки, у меня есть чудесное альтернативное предложение! Для Вас все условия — и натуральный солярий, и фитнес, и грязевые ванны, и контрастный душ… а главное, всё бесплатно! Да, и ещё отличный массажер после всех процедур. Чудодейственный эффект, соглашайтесь!

— Это где же? — чуя подвох, ехидно спрашивает Майка и косится на меня, а я на Геныча.

— На моём дачном участке! — торжественно объявляет он. — Но массажер, если что, у меня всегда с собой.

— Гена, какой ты пошляк! — оскорбилась Майка, а я, воздев глаза к потолку, неделикатно исправил:

— Майя, это Геннадий Эдуардович, мой гость и друг. Выбирай, пожалуйста, выражения.

— Серьёзно? — скривилась эта нахалка. — А приколы у Эдуардыча, как у Вашего чокнутого друга Геныча, — и, виляя задом, пошла прочь.

— Кирюх, какой-то у тебя здесь хреновый авторитет, — заметил Геныч. — Надо бы с ними построже.

— Не получается… скромный я.

— Такая же херня. А скромность, брат, — это удел сильных. Ну что, в «Гейшу»?

Глава 46 Кирилл

Как-то в Канберре мы с Айкой и Сашкой забрели в небольшую кофейню. Ничего особенного в этой забегаловке не было, я даже и не запомнил бы, но Айка… она пришла в восторг. А поскольку моя девочка нечасто выражает бурные эмоции, я присмотрелся. И снова ничего необычного, разве что живых цветов было в изобилии. А ещё был очень вкусный чай и наверняка что-то ещё, из-за чего Айке захотелось задержаться в этом месте. Сашка тогда недовольно фыркала и назвала нас скучными пенсионерами, но мне было всё равно, где сидеть — лишь бы моя Айка была рядом со мной и сияла счастливой улыбкой.

Возможно, это странно — вспомнить о маленькой кофейне спустя почти полтора года. В последний зимний день мы с Генычем нагрянули в агентство «Айкин дом», где раздобыли номер телефона хозяйки, и, уже отъезжая, я попросил друга придержать своего «Мурзика». Это было не то чтобы дежавю, скорее, ассоциации, воскресившие в памяти Айкину улыбку — кудрявые цветы за стеклом, случайный рекламный плакат с чашкой кофе и надпись на окне «Сдаётся». Как-то всё неожиданно сошлось в мысленной картинке — Айкиной маленькой кофейне, наполненной цветами и дразнящими ароматами.

Сейчас мне кажется, что название родилось в голове раньше, чем я покинул машину Геныча. По аренде я позвонил сразу, хотя заранее знал, что дорого, а иначе помещение в таком месте не пустовало бы. Женский голос озвучил космическую цену, я вздрогнул и поинтересовался о возможности выкупа. Про себя уже всё решил, даже если ценник превысит все разумные пределы. Агентство и кофейня в соседних домах — это же отлично! И тем более замечательно, если помещение в собственности.

Вот только ответ на свой запрос пришлось ждать два дня. И уж совсем я не ожидал услышать Рябинина. Он что, полгорода выкупил или это мне так «везёт»? Откровенно говоря, я больше года ждал, когда Рябинин взвинтит ценник на мой ангар и однажды вынудит меня искать новое помещение для скалодрома. Но пока всё шло так, словно он забыл о моём существовании. И вот я напомнил о себе сам.