Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 46)
Вадик торжественно вручает подарки, стойко выдерживает Стешкин очередной блицопрос и до такой степени меня восхищает, что я на время забываю о боли и токсикозе. Сегодня я очень горжусь моим братом и моим замечательным другом.
За столом Вадька садится рядом со мной, успевает за всеми ухаживать, бросает тоскливые взгляды на Алекс, но не забывает обо мне ни на минуту. Я вижу, что он соскучился не меньше, чем я. И сейчас мне так хорошо находиться в кругу семьи!.. И так жаль, что Вадик и Алекс не могут расслабиться и от души насладиться общением с близкими.
И вдруг я тоже больше не могу наслаждаться… потому что вспоминаю, что где-то там, через полмира, мой одинокий Кир тащит свой проклятущий контракт. А ещё боль переползла с поясницы на живот, и я покрепче стискиваю зубы.
А если Кир уже не одинокий?..
Боль отступает, и в сознание неожиданно врезается французский прононс. Это наша Стешка выпендривается.
— Стефания у нас на иняз поступает, — поясняю я Вадику, а он демонстрирует ей большой палец и вдруг вспоминает:
— Мелкая, а как там твои успехи в английском? Ты, вроде, грозилась нас всех уделать.
— Ещё не вечер, — подстраховал меня папа и весело подмигнул.
— Май нейм из… Айка! — гордо рапортую я.
— Это сильно! — прячет улыбку Вадик и звонко чмокает меня в висок.
— Ай, хорош придуриваться, — оскорбилась за меня Алекс. — У тебя вполне сносный английский. Англичане, правда, пока не поймут, но… мы со Стешкой уже адаптировались. И потом — это только начало.
Я благодарно киваю, а Стефания подхватывает тему:
— А я решила, что каждую неделю мы будем устраивать день английского языка, заодно и малыши будут п-приобщаться. А потом и французский введём… да, Ай?
— Сама с собой будешь на нём разговаривать, — ворчит Алекс. — Эти дети вас послушают и вообще не захотят вылезать. Одна норовит их сразу к труду припахать, другая — к наукам…
— И к спорту обязательно, — вставил свои пять копеек Вадик. — Я лично этим займусь.
— Мугу, трахболом, — прошипела Алекс и, выбравшись из-за стола, пошла к дому.
— Я что-то не то сказал? — Вадька растерянно улыбнулся.
— Всё нормально, сынок, — невозмутимо пояснил папа, — ты просто отвык от своей супруги.
— А ты привык? — чересчур резко спросил Вадик, а папа усмехнулся чему-то понятному только им двоим.
— Конечно, привык, она у меня ценнейший кадр. Вот ещё годик подучится и посажу её на место коммерческого директора.
— Без вышки? — недоверчиво спросил Вадик, выбираясь из-за стола, и, не дожидаясь ответа, тоже направился к дому.
— Да были бы мозги, а вышка прирастёт, — вслед ему бросил папа.
— Пап, ты его провоцируешь, что ли? — я начинаю злиться, потому что всё идёт не так хорошо, как мне хотелось бы. И потому что мне больно.
— Ничего, маленькая, чем больше дров, тем реже лес, — утешает меня папа, но я не утешаюсь, потому что не понимаю из-за чего они ссорятся и потому что у меня болит живот.
Стараясь не кривиться, я тоже выползаю из-за стола и поворачиваю к дому под вопросительным взглядом папы и взволнованным — Стешки.
— Мне надо пи-пи, — объясняю им, пытаясь идти ровно. Но не дохожу.
Ноги ощущают влагу, и я с ужасом наблюдаю, как тонкие струйки, стекая по ногам, образуют лужицу на асфальтированной дорожке. Ой, нет! Только не при папе!
Но, когда я оглядываюсь, чтобы понять, заметил ли он, они со Стешкой уже рядом. Стефания всхлипывает и начинает звонить в скорую, а папа подхватывает меня на руки и рычит, что к чертям собачьим эту скорую — он отвезёт меня сам. Но я никуда не хочу ехать… и мне так страшно!.. Слышу истеричный вскрик Алекс:
— Ей же рано!.. Ещё не время!
И успокаивающий голос Вадика, который обещает, что всё будет хорошо. И мне почти хорошо, потому что моя семья снова рядом со мной и больше никто не ссорится. Они даже шутят и смеются как-то по-дурацки. А мне так не хватает моего Кира!
«Кир, прости, я так виновата…» — шепчу ему мысленно, но Вадик почему-то слышит и переспрашивает у меня.
— Ты про что, Айка?..
— Да тебе-то какая разница, от кого она виновата, — шипит на него Алекс. Ну зачем она опять?
А потом время превратилось в боль…
Глава 41 Аика
Август (шесть месяцев назад)
В приоткрытое окно ворвался свежий ветер, наполненный запахом дождя, умытого леса и напоенной влагой земли. Такие долгожданные и восхитительные запахи! Я будто освободилась из долгого мучительного плена и теперь никак не могу надышаться… свободой и счастьем. Вот оно, моё счастье — две крошечные живые куколки с чёрными волосиками, носиками-кнопочками и нежными бархатистыми щёчками. Два солнечных лучика — мои сладкие, ароматные девочки, мои любимые дочечки.
Рискуя потревожить их сон, я целую крохотные пальчики, ладошки с пятачок и, не в силах справиться с эмоциями, стискиваю обеих малышек. Лие хоть бы хны, а Кирюша смешно причмокивает ротиком, но всё равно не просыпается. С сожалением выпускаю обеих из своих опасных объятий — как бы не придушить в порыве нежности. Отползаю на свою половину кровати, укладываюсь на живот и любуюсь на свои сокровища. Таких мне мог наворожить только самый лучший мужчина — наш герой.
— Девчонки, ваш папа — настоящий герой! И скоро я обязательно вас с ним познакомлю. И он полюбит вас так же сильно, как я.
Я осекаюсь, вспоминая, как Алекс, впервые увидев малышек, назвала их обезьянками. Тогда я страшно обиделась на сестру, а Стешка разозлилась и обозвала её самкой орангутанга. Сашка даже разревелась, пытаясь объяснить, что сказала это любя. Теперь я и сама вижу, как она любит своих племяшек, но осадок остался. Красивые у меня девочки — очень красивые!.. И папа так говорит, и даже Вадька. А ещё с каждым днём я замечаю, насколько они разные, но обе похожи на меня. От Кира вообще ничего.
Но это ведь не заставит его сомневаться?.. Потому что я ничего не стану доказывать. Но если вдруг… то ему же хуже! А у меня уже есть моё счастье — головокружительное, безмерное!.. И теперь мне ничто не мешает его смаковать — ни токсикоз, ни слабость и сонливость… Да во мне сейчас столько сил и энергии, что, кажется, я могу вовсе обходиться без сна. Но моим крохам я нужна здоровой и сильной, поэтому уже три недели я веду себя, как самая примерная мамочка — много сплю, много ем и получаю море позитива и любви.
Особенно остро я ощутила эту любовь тогда, три недели назад.
Тогда мне показалось, что я теряю моих малышей — это было так больно и страшно!.. Но моя семья была рядом со мной — шумные, взбудораженные, они шутили, как сумасшедшие, обещали какие-то глупости, строили невероятные планы, держали меня за руки. Они все были со мной рядом — моя семья — семь «Я». Именно столько нас было — папа с Вадькой, сестрички и я с карапузами. И боль отступала, и я им верила, и, кажется, даже смеялась.
И ещё мы придумывали красивые имена малышам — мальчику и девочке. Да — мы ждали королевскую двойню, потому что всё уже разглядели на УЗИ. А Вадик обещал обоих отдать на футбол и ещё мечтал познакомиться с альфа-мужиком, которому удалось так виртуозно окрутить и отлюбить мелкопузую недотрогу Айку. «Ага, — ворчала Алекс, — крутанул так, что её потом полгода тошнило».
А я вдруг расплакалась от обиды. Наверное, впервые в жизни, потому что рядом со мной не было Кирилла, а он был мне так нужен! Нам нужен! Сейчас понимаю, как это глупо, но тогда… мне почему-то казалось, что он должен был понять, почувствовать и примчаться, прилететь, чтобы держать меня за руку, шептать, как он любит меня… нас! И столько всего лезло в дурную голову. Теперь даже перед собой стыдно за эти сопливые эмоции.
А потом снова была боль… и смех сквозь слёзы, когда в сознание прорвался вопль Алекс: «С дороги на хер! Пропустите мужчину с беременным ребёнком!» И нервный смех папы, держащего меня на руках. А мне хотелось, чтобы он меня не выпускал, чтобы всё время был рядом — наверное, это от страха. К счастью, его героизм так далеко не зашёл, а эстафету перехватила отважная Стешка. Младшенькая была со мной до победы — до первого крика моих малышек. И истерично смеялась, когда я спросила: «Эй, а где мой мальчик?»
А потом было столько счастья, что я упивалась им! В мою жизнь ворвались чудесные запахи, вкусная еда, море цветов и, ласкающий слух, писк моих малышек. А ещё были подарки — просто горы подарков! Надо срочно расширять наше жильё! Когда мне доставили гигантскую круглую коробку из Парижа, я взвизгнула от восторга. Ох, чего в ней только не было — просто дух захватило от этих сокровищ! Но гораздо сильнее этой роскоши поразило и растрогало внимание Дианы — спасибо ей! А ведь после нашего знакомства мы виделись лишь раз.
Зато много времени мы проводили с Дианиной помощницей Риммой и здорово поладили. Наверное, потому что она такой же неугомонный трудоголик, как и я. Неожиданно для себя я даже подумала, что мы могли бы с ней подружиться, хотя вряд ли я понимаю, как это — дружить с девчонкой. И, конечно, Римма тоже не обошла меня своим вниманием — и поздравлениями, и по делу. Алекс, которая решила посвятить мне свой отпуск, ужасно злилась, что даже в роддоме меня догнала работа. А настигла она меня не только в лице Риммы.
На третий день после рождения моих девочек ко мне пожаловал Евгений Александрович Ланевский — как говорится, от имени и по поручению. Директору, похоже, было не по статусу, вот он и пнул своего сына и, по совместительству, своего зама. Сама-то я этому Жеке сто лет не приснилась, он меня и не знает, но партнёрская этика и всё такое. Я же по закону подлости в тот самый момент отсутствовала — отправили дуру на процедуру.